Moon Rock

Для Чонгука целая неделя проносится в считанные секунды. В день уезда Тэхёна омега пропустил ужин, предусмотрительно заказав еду Чимину. Гук долго лежал в комнате своего фаворита, пытаясь разобраться в своих чувствах и параллельно задыхаясь остатками аромата шоколадного ликёра в воздухе. Он так и уснул: один в пустой комнате, где долгое время находился Ви, но больше не будет. С той ночи Чонгук больше не появлялся в бывшей комнате Тэхёна и никому не разрешал. Чим и ранее не претендовал на отдельную комнату, а тем более на покои фаворита Гука, так что к запрету старшего отнёсся абсолютно спокойно. Разве что Чимин волновался за самого омегу. Чонгука вновь начали преследовать кошмары. Каждую ночь он с криком просыпался в холодном поту и бился в истерике, пока напуганный до смерти Чим пытался его успокоить. С утра омеги с трудом просыпались и едва волоклись на работу, ведь половину времени отведённого на сон приходилось тратить на избавление Гука от истерики. Чон всерьёз предлагал младшему переехать в свободную квартиру, чтобы хоть один из них мог нормально высыпаться, но Пак категорически отказался. Из-за недосыпа работа с Хосоком давалась Чимину в разы сложнее, но он не мог оставить хёна в одиночестве в трудные времена. Да и сам Хоуп всё видел и понимал. Альфа и так не собирался нагружать Чима, особенно в первые недели работы, а увидев состояние омеги, окончательно решил быть с ним помягче. Несколько дней Чимин усердно учился, запоминая свои выдуманные Хосоком обязанности и как их выполнять, а после начал работать. У Чонгука днями было мрачное настроение, что будто бы с воздухом передавалось всем в здании борделя. Работники были угрюмы и напряжены. Отчёты, списки закупок, договора и прочее сплавляли Чиму или Хо, стараясь лишний раз не мелькать перед королём. Гук срывался прямо на собраниях. Орал на безмозглых рабочих, орал на слишком медлительных охранников, орал на своих же клиентов, не желающих продолжать сотрудничество, орал на слишком громко каркающих ворон и орал ночами от кошмаров. Постройка нового склада, восстановление сбыта продукции — работу не получалось наладить, всё шло не по плану, всё было не так. Не так, как до Тэхёна. Ад прекращался только рядом с Чимином и Хо. Только с самыми родными Чонгук переставал чувствовать всепоглощающую ярость внутри. Может на Намджуна за предательство. Может на Тэ. За то, что ушёл.

*****

— Хён, — окликает Чимин только вышедшего из душа омегу, — давай наконец поговорим! — выдыхает младший с явным отчаянием в голосе. — Что? О чём? — недопонимает Чонгук. Он конечно догадывается, чего хочет Чим, но если догадки вдруг не верны, то лучше и не напоминать парню об этом. А если верны, то Гук не собирается продолжать этот разговор. — Ты и сам знаешь! — Чимин не то чтобы зол, нет. Скорее просто раздражён несговорчивостью, упёртостью Чонгука. — Поделись наконец-то своими чувствами, объясни, почему злишься на всё и вся вокруг… — Я не злюсь на тебя и Хосока, — подмечает Чон, пытаясь свести всё в шутку. — Хён! — Чим, словно пятилетний ребёнок, обиженно топает ножкой и надувает губки, разворачиваясь спиной к Гуку. — Ну не дуйся, — обречённо бормочет Чонгук в затылок омеге и обняв младшего со спины утаскивает на кровать, прикрывая обеих одеялом. — Я злюсь на людей, потому что они не выполняют свою работу. А те, что выполняют, делают это или не так, как нужно, или слишком медленно. Вот и всё. — Нет, не всё, хён, — заявляет Чимин разворачиваясь в объятиях лицом к Гуку. — Расскажи, что тебя тревожит помимо работы. Что ты чувствуешь после отъезда своего фаворита? — Пак замолкает, но поскольку Чонгук не спешит отвечать, решает добавить: — И не надо снова говорить, что всё хорошо и ничего не изменилось. Сомневаюсь, что кошмары у тебя начались после его отъезда по чистой случайности или от того, что всё так хорошо. — Чим… — вздыхает старший, не находя слов для ответа. Гук молчит несколько минут, а после негромко заключает: — Я пока и сам не знаю ответов на твои вопросы. Обещаю, мы поговорим об этом, когда я буду готов. Чимин недовольно угукает в ответ и прикрывает глаза. Он готов подождать, если Чонгуку действительно нужно время подумать об этом, но если старший таким образом пытается банально избежать разговора о своих чувствах, надеясь, что Чим забудет и не спросит больше об этом, то… Чим ещё не решил, что сделает, но Гуку это точно не понравится. А что? Будет знать, как обманывать самого Пак Чимина. Ну, если хён конечно вообще обманывает. — Кстати, — внезапно громко произносит Чим, возвращая прикорнувшее сознание Чонгука в этот мир, — это ещё не всё, о чём я хотел поговорить. — Ну что ещё, — устало отзывается Гук, едва разлепляя веки. Дни выматывают, а из-за кошмаров не удаётся нормально выспаться. Чонгуку сейчас каждая минута сна на вес золота и Чимину должно быть тоже, но младшему лишь бы поговорить. — Хён, это важно, — со всей серьёзностью в голосе начинает омега, наблюдая за зевающим старшим. — Я всё время чувствую примесь какого-то другого аромата в твоём. Я думал это от твоего альфы, — Гук вопросительно поднимает брови. Альфы?! — Ну, твоего фаворита, — неловко исправляется Пак. — Но это не так! Его уже неделю нет, а на тебе всё ещё другой запах. И это не от Хосок-хёна, у него другой. И… — Чим, я безумно хочу спать, — не выдерживает Чонгук, перебивая недолгий монолог младшего. — Пожалуйста, умоляю, давай поговорим о моём запахе завтра, хорошо? — Нет, это важно, — громко выдаёт Чимин, — хён, — вежливее добавляет в конце. — Я тут подумал… Тебя часто тошнит в последнее время. Причём едим мы одно и то же, а тошнит только тебя. И твой аромат… Вот я и подумал, может… Может ты беременный хён? Спать Чонгуку перехотелось.

*****

Теперь Тэхён может часами сидеть в своей комнате, бездумно уставившись на ландшафтный дизайн сада за окном, но сам на улицу не выходит. Иногда альфа спускается на кухню в поисках еды, а иногда вспоминает о пище только, когда Сокджин спрашивает, что он сегодня ел и ел ли вообще. В ответ Тэ чаще всего молчит. Бывает, парень даже не замечает, как проходит день. Еда — последнее, что сейчас волнует Тэхёна. Джин раз по двадцать в день наведывается к сыну. Омега с шумом врывается в молчаливый мир Тэ, пытается разговорить, задаёт тысячи вопросов, а альфа отвечает лишь на единицы. В конце концов расстроенный игнорированием со стороны сына Сокджин бесшумно покидает комнату, думая о том, что Тэхёну наверное будет лучше в одиночестве, без надоедающего разговорами папы. Но уже через полчаса Джин вновь идёт к Тэ в надежде на то, что однажды сын ему полноценно ответит на все вопросы, а до этого момента омега не перестанет их задавать. Намджун наоборот приходит к Тэхёну помолчать. Альфы сидят рядом в полной тишине и каждый думает о своём. Иногда их прерывает влетевший в комнату Сокджин, иногда звонок Джуну и лишь тогда отец уходит. Пусть не так часто, как муж, но Нам тоже приходит, ведь обещал исправиться, обещал наладить отношения с Тэ. Обещал самому себе и обещания придерживается. У родителей разные методы поддержки, но нельзя сказать, что чей-то лучше, а чей-то хуже. Нет. Они просто разные. Кроме редких ответов на некоторые вопросы Джину удаётся вытягивать Тэхёна из комнаты на кухню на ужин, а однажды получилось даже на обед. Намджун же ничего у сына не просил, ничего ему не говорил, просто был рядом и Тэ сам к нему потянулся. Это был пятый день после прибытия Ви в особняк. Нам, как всегда, беззвучно вошёл в комнату и присел рядом, а через минуты три Тэхён положил голову ему на плечо. Когда Ви почувствовал поглаживания по голове, не удержался и обвил обеими руками крепкий торс отца. Джун на секунду растерялся, а после устроил свободную руку на пояснице сына, второй продолжая поглаживать его волосы. Тэ просто нуждался в поддержке, а в объятиях отца было так спокойно и уютно, что альфа не сдержался. Тэхён беззвучно пустил несколько слезинок впитавшихся в тёмно-синий пиджак Намджуна и не выпускал его из объятий, пока отцу не поступил звонок и срочно пришлось уехать в главный офис. Ви скучал по Чонгуку. Очень. Он не видел его уже почти две недели. Раньше альфа хотя бы мог утешаться тем, что Гук с ним находится в одном здании, возможно прямо в соседней комнате, возможно чуть дальше, в своём кабинете. Омега был рядом и в груди Тэ теплилась надежда, что вот-вот ещё секундочка и Чон придёт к нему. Они могли бы заняться бездушным сексом, чтобы Чонгук удовлетворил свои потребности, а Тэхён не был бы против, позволил бы омеге использовать своё тело, разрешил бы что угодно лишь бы подольше побыть рядом с истинным. Ким терял частичку души после каждого безразличного взгляда Гука, но совсем без взглядов омеги он и вовсе не чувствует, что имеет душу. А теперь Тэ находится в особняке родителей в километрах от Чонгука. Нет никакой надежды на то, что через секундочку омега придёт и подарит Тэхёну несколько часов иллюзорной любви и мечтаний о светлом будущем. Возможно они вообще больше никогда не встретятся. Тэ крутил заговоры, думал о том, как влюбить Гука в себя, не обращал внимание на любые преграды, альфа влюбился сам и думал, что его сердце в безопасности, а оказалось, нет. Всё разрушилось за секунды. Все планы, мечты и мысли Кима оказались бесполезными перед обстоятельствами. Правда в том, что Тэхён слишком сильно хотел заполучить Гука, а в итоге потерял.

*****

— Тэхён-а, Ихёк уже вышел из аэропорта. Он сначала заедет к себе, а потом уже вместе с Бёнмёлем к нам, — беспрерывно щебечет Сокджин. — Ты ведь выйдешь встретить брата? — Тэ очень хотел бы ответить отрицательно, хотел бы прирости к постели и не иметь возможности куда-либо выходить, но… он просто не может так поступить. Альфа кивает Джину и продолжает выслушивать радостный рассказ папы о том, что наконец-то вся семья соберётся вместе. Тэхёну не совсем плевать на брата и в глубине души он любит его, как и Ихёк его, просто так получилось, что у них нет абсолютно ничего общего. Им не о чём друг с другом разговаривать, у них совсем разные интересы. Да, в детстве они иногда играли вместе, но чем старше альфы становились, тем меньше времени проводили вместе и в конце концов их общение ограничилось пожеланиями доброго утра-спокойной ночи, обычными привет-пока и передачей друг другу слов одного из родителей. Тэ не злился на Ихёка за то, что после отставки отца старший станет главой «Kim Corporation», но альфа категорически не мог понять и принять то, что он остался невидимкой для прессы и в целом всего общества. Тэхён хорошо учился и, после часов рассматривания своего лица в зеркале, продолжал считать себя красивым, поэтому никак не мог понять, почему родители не позволяли их совместным фотографиям просочиться в прессу и никому, кроме самых близких не было известно его принадлежность к той самой семье Ким. В средней школе альфа даже завёл несколько страничек в разных социальных сетях, где выложил свою фотографию и общий семейный снимок и подписал а-ля «вот он я, второй сын семьи Ким». Конечно за красивую мордашку альфа получил несколько сотен лайков, а за то, что назвался вторым сыном семьи Ким, сплошной хейт в комментариях. «Ты тупо пиаришься за счёт известных людей» «Да ты прям мастер фотошопа, я чуть не поверил, что ты действительно с ними фотографировался» «Ага, а я тогда сын президента)))» Тэ все комментарии читал и удивлялся глупости и недоверчивости людей. Через два дня работники отца каким-то образом наткнулись на пост Тэхёна. Альфе пришлось выслушать несколькочасовую лекцию и удалить все страницы. Больше он не пытался объявить миру о том, из какой он семьи. Впрочем через несколько лет Тэ вновь завёл страницу, где выкладывал селфи, а в описании были цитаты известных людей. Альфа получал кучу лайков и комментариев с комплиментами или предложениями познакомиться и ему этого хватало. Хотя Тэхёну продолжало разное приходить в голову. Например, что он недостоин быть представленным всем, что родители его стыдятся, что он недостаточно хорош и прочее. Естественно родители настоятельно пытались опровергнуть глупые мысли альфы. На каждое «почему?» они отвечали, что это ради самого же Ви, что Ихёк связан по рукам и ногам и имеет лишь одну судьбу: осторожно и мудро поступать, дабы не разозлить общественность, от мнения которой зависит его успех, и унаследовать корпорацию. А Тэ волен делать что угодно, где угодно и когда угодно. Ему не обязательно работать на «Kim Corporation», он может податься в любой другой бизнес, в искусство, да хоть айдолом стать. Но Тэхён этого не понимал, а даже когда до него дошло, что всё это для него же, обида сидела уже слишком глубоко и избавиться от неё оказалось далеко не самой лёгкой задачей. Ихёк в целом доволен своей жизнью. Ему определённо нравится работа в корпорации и он уверен, что даже если бы не был наследником, всё равно подался бы в эту сферу. Пять лет назад девятнадцатилетнему Киму посчастливилось полюбить известного в определённых кругах общества художника Бёнмёля и оказаться любимым в ответ. Влюблённые чуть более года скрывали ото всех свои отношения, потому что боялись неодобрения. Мёль был бетой. Однажды Сокджин застукал парочку в довольно пикантной ситуации и тогда парням пришлось рассказать о своих отношениях. Самым страшным Ихёку казалось неодобрение семьи, так что после того, как родители мало того, что не разозлились, а ещё и успокоили альфу, говоря о том, что это его выбор, кого любить, парень окончательно успокоился. Три года назад счастливые влюблённые поженились, объявив о своих чувствах всему миру. Вместе они прошли много трудностей и обвинений. Чуть ли не каждый считал своим «долгом» настрочить молодожёнам комментарий о том, что Бёнмёль же бета, он не сможет родить ребёнка, а значит не будет наследника корпорации, так нельзя. Будто они и сами об этом не знают. С появлением другого скандала большинство наконец оставило влюблённых в покое и жизнь пошла своим чередом.

*****

Чонгук выходит из уборной со смешанными чувствами. В руке омега держит три теста на беременность. На одном чётко видны две красные полоски, на двух других — только одна. Чим мгновенно подбегает ближе. — Хён, и что это значит? — непонимающе тянет младший. Гук в абсолютной растерянности пожимает плечами. — Мне… надо к врачу, — раздумывает Чонгук, не понимающий, что нужно сейчас чувствовать. Два теста отрицательных. Значит ли это, что он не беременный? Но один всё же показывает обратное. И… Что? Гук быстрыми шагами доходит до выхода из комнаты и с облегчением вспоминает, что сегодня у дверей дежурит Мик. Этот альфа едва не единственный охранник, которому Чон искренне доверяет. Омега приоткрывает дверь и немедля озвучивает желаемое: — Мик, вызови врача. Срочно и прямо сюда.

*****

— Хён, почему не спишь? — Чимин проснулся посреди ночи, почувствовав движение рядом. — Просто. В голове сплошная каша, не могу уснуть, — шепчет Чонгук младшему. Пришедший вечером доктор сперва взглянул на тесты и озадачил омег тем, что один из отрицательных тестов оказался для определения овуляции, а не беременности. Гук не знал, что и думать. Это значило, что шансов пятьдесят на пятьдесят. Он или беременный, или нет и предугадать невозможно. Позже доктор долго объяснял Чонгуку, что не может сделать анализ крови прямо сейчас, потому что вечером уровень чего-то там в крови то ли повышается, то ли понижается и результат будет неверным и ещё что-то там, чего омега на сонную голову не запомнил. Доктор ушёл, сказав Чону самого утра приехать в больницу для сдачи анализов и возможно последующего обследования. Офигенно. Это ведь именно то, чем омеге хотелось бы заняться завтра. Ага. Нет. Гук не может уснуть. А что, если у него внутри сейчас действительно растёт новая жизнь? Это ребёнок Тэхёна. У Чонгука ведь несколько месяцев никого, кроме него, не было. А Тэ… он больше не во власти Чонгука. И родители Ви откровенно ненавидят омегу, как и он их. И сам альфа наверное тоже. Было бы странно, если бы он не ненавидел того, кто сделал его шлюхой, не так ли? Если окажется, что внутри Чона действительно растёт ребёнок, то омега… избавится от него? Ребёнок не виноват, просто лучше ведь и вовсе не родиться, чем родиться никому не нужным и попасть в детдом, где над ним будут издеваться и… Чонгук это знает по собственному опыту. Так будет лучше. Конечно, если окажется, что этот ребёнок вообще существует. Омега надеется, что нет.

*****

За полчаса до предположительного приезда Ихёка Тэхён по просьбе папы спускается и помогает расставить тарелки на праздничном столе. Что поделать, Сокджин любит готовить, особенно для своих родных и часто, как например сегодня, отпускает прислугу сразу после уборки, не позволяя даже приблизиться к кухне. Когда все блюда оказываются готовыми и расставленными на столе, Джин снимает забавный розовый с жёлтыми уточками фартук и присаживается рядом с мужем на диване, взглядом подзывая Тэ присесть рядом. — Сынок, ну расскажи хоть что-то, — с грустью выдаёт Сокджин. — Ты сказал, что тебя не надо было спасать, но так и не объяснил почему. Ты очень сильно изменился, — глаза омеги наполняются влагой. — Я тебя совсем не понимаю. Ты такой молчаливый, грустный, никуда не выходишь. Хоть, я и рад, что ты не ходишь в клубы и на пьянки с друзьями, но я вижу, как тебе плохо, а от этого плохо и мне, — Нам нежно переплетает пальцы с мужем, мысленно соглашаясь со всем сказанным. — Ну ответь хоть что-то. Я же твой папа! — слёзы прокладывают две влажные дорожки на щеках Джина. — Почему ты так со мной поступаешь? — Пап, не плачь. Я не стою твоих слёз, — негромко отзывается Тэхён, придвигаясь ближе и заключая омегу в объятия. На душе мерзко от самого себя. Вот до чего он довёл папу. Отец скорее всего тоже расстроен, просто не показывает. — Простите, я не должен был говорить тех слов неделю назад на этом диване. Я понимаю, что вы волновались за меня и поэтому меня спасли, просто… мне было очень плохо, вот и ляпнул лишнего. Простите ещё раз. Это моя вина, стоило связаться с вами и объяснить, что со мной всё хорошо и меня не надо спасать, но я… Я не думал, что вам это нужно. Не думал, что вы будете волноваться, спасать меня, — с каждым предложением всё тише говорит альфа. Он всё же осмелился озвучить свои мысли. Аж не верится. Сокджин громко всхлипывает в объятиях сына, крепче сжимая ладонь мужа. — Неужели мы были настолько ужасными родителями, что ты мог так подумать? — сокрушается Намджун. — Н-нет, — для пущей убедительности Тэ отрицательно машет головой. — Простите, — в очередной раз извиняется альфа. Кимы долгое время молчат. Джин продолжает рыдать в объятиях сына, к которым присоединяется и Нам. Вместе альфы безмолвно утешают Сокджина и вскоре он успокаивается. Ихёк с мужем до сих пор не приехали и Тэхён решается на небольшое откровение перед родителями, чтобы хоть что-то прояснить: — Тогда я пошёл с Чонгуком, — Джин вздрагивает от одного только имени этого омеги, — потому что почувствовал… что он мой… истинный, — с небольшими перерывами выговаривает Ви. На секунду в комнату возвращается мертвенная тишина, прерванная смехом Сокджина. Сперва тихий, неверящий смех, а после истеричный, на весь дом, до выступления слёз в уголках глаз. — Тэ, — вздыхает Намджун, беспокойно поглядывая на истерику мужа, — истинности не существует. — Это просто бред обезумевшего от любви, — отчаянно хрипит выдохшийся Джин, — выдумавшего, что его с любимым свела судьба. — Это сказка, — подхватывает за мужем Джун. — Кто-то выдумал мир, где природа создаёт пары из людей, которые обожают запах друг друга, назвал таких возлюбленных истинными и написал об этом книгу, а за ним подхватили другие, — Намджун вглядывается в хмурое лицо сына. — В реальности такого нет. Природа не может знать, что тебе понравится в будущем, она не может за тебя решать, кого тебе любить. — Но мне крышу сносит от аромата Чонгука. Как только я его увидел, сразу понял, что он будто весь создан специально для меня. В голову сразу пришло лишь одно одно объяснение: истинный, — пытается доказать свою правоту Тэхён. — Сынок, а сам… — у Джина язык не поворачивается сказать его имя. — Сам омега тоже почувствовал это? — Я не знаю, — растерянно выдыхает Тэ. У них с Гуком ни разу не было разговора об истинности, а своим поведением или отношением к Ви омега ничего не показывал. — Тэхён, хоть истинности и не существует, но мы не отрицаем твои чувства, — рассудительно говорит Намджун, боясь обидеть ребёнка своим неверием. — Возможно это было что-то вроде любви с первого взгляда? Или это просто твой идеальный типаж омеги, вот он тебе и понравился мгновенно. — Но тогда почему… — «… мой член встаёт только от травки или запаха Гука?». — Неважно. Чонгук же не мой истинный, — Тэ вздыхает. Из улицы слышится рёв мотора и Кимы идут во двор встречать Ихёка с Бёнмёлем.

*****

Чонгук словно в прострации добирается обратно в бордель. Он запретил Чимину поехать с собой в больницу, отправив работать к Хосоку, но попросил пока не говорить альфе о предположительной беременности. Гук сглатывает тугой ком в горле перед тем, как войти в кабинет старшего. Хоуп негромко что-то объясняет Паку, указывая пальцем на верхнюю часть страницы. Парни отвлекаются от бумаг, как только Чонгук подходит ближе к столу, присаживаясь в одно из кресел. Омега прикусывает губу, а после подняв взгляд на обеспокоенных парней негромко выдаёт: — Я беременный. Хо подвисает на несколько минут, а после в удивлении вытягивает лицо, состраивая одну из самых смешных рожиц когда-либо видимых Гуком. Раньше омега рассмеялся бы во весь голос и ещё долго подшучивал бы над старшим, но сейчас еле выдавливает из себя измученную усмешку. Чим визжит во весь голос и бросается на шею старшего. Омега с нескрываемой радостью осыпает Чонгука поздравлениями, до боли в рёбрах стискивая в объятиях. — Не могу поверить, хён, ты станешь папой! — Ну это вряд ли… — с сомнением тянет Гук ловя на себе два полные непонимания взгляда. — Я так-то не собираюсь оставлять плод.