#8. «Это было… это было частью шоу»
4 мая 2025 г., 22:26
В гримёрке народу поубавилось настолько, что дышать стало в разы проще. Окно было открыто на проветривание, оттого ночной воздух гулял по полу, приятно касаясь босых ступней.
Кто-то из танцоров вышел покурить, кто-то перекусить, а кто-то выстроился за кулисами в ожидании своего выступления, которое должно было начаться сразу же, как только со сцены уберут беспорядок, оставленный мной в виде одежды и денег, которые обязательно пойдут в кассу заведения, а определённый процент от них в мой кошелёк (наверное).
Я настолько увлеклась своим триумфальным танцем, что совершенно забыла о том, что должна была сама забрать свою одежду. Однако возвращаться я не стала как минимум из-за Джебома, оставшегося закованным в наручники.
И всё же чувствовала я себя просто прекрасно. Замешательство Има как бальзам на душу подействовало на меня. Господи, моё лицо так горело, когда я оставляла его на сцене с растерянным видом смотреть мне вслед.
Этот поцелуй был прекрасен, клянусь. Так горячо и страстно я ещё никогда не целовалась. А сам факт того, что Джебом потянулся ко мне, чтобы наши губы соприкоснулись прямо там, на сцене, это просто что-то крышесносное. Я точно уделала его. Особенно очевидно это было, когда я услышала хриплый стон, сорвавшийся с его губ. Боже-е-е, какой же я себя королевой ощущала после этого!
Вот, значит, как он недолюбливал меня… А поцеловаться-то ему ещё как хотелось с той самой «незрелой девчонкой». Напряжение его тела тоже всё само за себя говорило. Джебому понравилось моё выступление, и это ещё было мягко сказано.
Его жалкие попытки скрыть меня от чужих глаз — вообще бред какой-то. Сам же спровоцировал, сам вынудил отключить голову и просто сделать то, что я сделала, а потом ещё и помешать пытался. Реально биполярный какой-то. Джебому бы не мешало подлечить менталку из-за собственного непостоянства.
Но как же приятно было уворачиваться от его рук, а потом, сковав крепкие кисти, прижиматься всем телом к мужскому корпусу, чувствуя спиной напряжение каждой его мышцы. Господи, я всё никак не могла забыть его стон. Продолжала воспроизводить его в памяти, точно он стал единственным, что я запомнила из всего своего танца.
Не говорила ли реакция его тела о том, что Им Джебом что-то чувствовал ко мне? Наверное, будь ему всё равно, то он не рвался бы на сцену, чтобы прикрыть меня. А может, он ко мне вышел не только по этой причине, но и потому, что не хотел, чтобы я вытянула к себе кого-нибудь другого?
Это было так смешно, когда я, наконец приняв образ стриптизёрши, раздевалась на сцене перед сотней незнакомых мне людей, а он пытался, наоборот, — одеть меня. Расстёгнутый лиф даже не успел соскользнуть с плеч, как он одним ловким движением застегнул его. Похвально, на самом деле. Не каждый мужчина способен расстегнуть его с первого раза, а уж застегнуть и подавно.
Чёрт, тот мокрый и жадный поцелуй просто не выходил из моей головы. Я, конечно, ввиду своей симпатии, допускала, что мы могли бы поцеловаться и всё такое, но я не думала, что это могло произойти именно так. Хотя такой поворот событий меня ничуть не разочаровывал. Меня всё, в принципе, устраивало. И поцеловала его, и на место поставила, ибо не надо обижать девушек, испытывающих к тебе симпатию!
Однако больше всего я гордилась не тем, что «утёрла нос» заносчивому Джебому, а тем, что смогла перешагнуть через собственные страхи и станцевать перед целой толпой незнакомых мне людей.
Раньше я танцевала только на школьных мероприятиях — по случаю какого-либо праздника или конкурса. И делала это только в составе какой-нибудь группы самых инициативных девочек. Ну, не сказала бы, что я была потрясающим танцором, но всё же что-то от пластичности в моём теле имелось. Как минимум танцевать я не стеснялась на этих самых школьных мероприятиях.
Только разница между школой и стрип-клубом была в том, что в первой раздеваться не приходилось (было бы странно, если бы приходилось). Да и раздетой до этого меня видела только мама (и то, когда я была совсем маленькой). И врачи на медосмотрах, которые было необходимо проходить ежегодно. А врачи-то каждый год разные были… ой.
В общем, мой внезапный порыв в виде желания быть увиденной сам себя оправдал. Наверное, теперь можно было сказать, что я совершила шаг на целую ступень собственной эволюции. Вышла из зоны комфорта, чего никто не ожидал (а уж я-то тем более). И тем не менее я ничуть не стыдилась этого. Для первого раза я, наверное, выступила довольно неплохо. По крайней мере, в меня летели деньги, а не помидоры, и на том спасибо.
Мой взгляд уловил среди находящихся в помещении стриптизёров красную макушку. Ким Югём впопыхах бегал по гримёрке, точно ужаленный. Хватался то за одну тряпку, то за другую, пытаясь как можно скорее одеться.
Парень даже не замечал меня. Беспорядочно надевал то штаны, то какой-то пояс, то рубашку — судя по всему, собирал костюм пирата.
Он в спешке подводил глаза и даже не обращал на меня никакого внимания. А на меня не обратить внимания было вообще трудно. Я стояла в одних шляпе, лифе и шортах, которые так и не сняла. Зато на поясе поверх кобуры красовался ремень Джебома, который я вообще забыла вернуть ему. Надеюсь, штаны он не потерял там между делом.
Я нагло опустилась на высокий стул прямо рядом с Кимом и, подперев ладонью подбородок, посмотрела на него самым невинным взглядом. Видимо, пристальное внимание парню не очень-то и нравилось, оттого он, нервно бросив карандаш в косметичку, резко повернулся ко мне, намереваясь уже выяснить, в чём проблема, но тут же осёкся и замер.
— П…Пак Суён? — округлив глаза, едва не прошептал Ким, а затем часто заморгал, как бы убеждаясь, что ему не мерещится.
На миг я опешила, как только парень обратился ко мне по имени. Подумала, мол, откуда ему было известно, как меня зовут, если ему лично я ни разу не представлялась. Отделавшись лёгким испугом, вспомнила, что, вообще-то, этот парень днём видел мой паспорт в супермаркете. Оттого я моментально расслабилась.
— Ага, — мои губы тут же растянулись в улыбке, и я, закинув ногу на ногу, сказала: — Больше не опаздывай, я не буду вместо тебя работать.
Щёлкнув парня по длинному носу, я спрыгнула со стула и скрылась за ширмой, где начала переодеваться, предварительно найдя бэгги и футболку, в которых была изначально. Своё бельё, за исключением спортивного топа, я убрала в рюкзак, не став переодевать васильковое, однако от колющего рёбра бюстгальтера решила избавиться.
Только я сняла его, собираясь натянуть на грудь спортивный топ, как за ширму просунулась голова Кима, а я, вскрикнув, прикрыла голый верх.
— Ты танцевала, что ли, вместо меня? — с каким-то подозрением сощурился парень, вообще ничуть не смущаясь того, что за ширму я отошла не по приколу, ведь стояла она тут далеко не для красоты.
— Ты совсем неадекватный? Я переодеваюсь, вообще-то! — едва не завизжав, я поспешила повернуться к Югёму спиной, который, словно опомнившись, отошёл за ширму, чтобы не видеть меня.
А самой смешно стало от того, как нелепо это всё выглядело со стороны, ведь не так давно мою грудь чуть не увидел весь зал, когда я тут возмущалась из-за беспардонности парня, который вёл двойную жизнь.
— Прости, я что-то вообще не соображаю сегодня, — Ким тут же поспешил извиниться, но даже это меня не успокоило.
— Я это заметила ещё в супермаркете, — подытожила я, в спешке натянув на тело футболку, боясь, что Югём опять заглянет за перегородку.
Как только переоделась, я в спешке запрыгнула в свои кроссовки и, стянув с ширмы фартук, заботливо оставленный Дживайпи, вышла из своего укрытия.
Югём переминался с ноги на ногу, словно размышляя над тем, что бы мне ещё сказать. Однако я, ликуя тем, что «урыла» даже Кима, намеренно больше не смотрела в его сторону. Собрав волосы в высокий хвост, взглянула на своё отражение. Теперь я, конечно, выглядела не так эффектно, но охрененный макияж Пака Джинёна по-прежнему радовал глаза.
Взяв тёмный поднос, лежащий на самом краю одного из столиков у зеркала, я, напоследок окинув Югёма самодовольным взглядом, хотела было уже выйти в коридор и вернуться к своей основной работе.
Однако Ким, словно выждав подходящий момент, окликнул меня:
— Мне из-за тебя и твоих дружков сделали взыскание. Я зарплату почти в два раза меньше получил.
— И ты поэтому решил начать издеваться надо мной даже за пределами клуба? — мой ответ вырвался сам собой, не заставив долго ждать, и я тут же прижала к себе поднос, стараясь держать самый невозмутимый вид.
Югём, вздохнув, взъерошил волосы и сделал шаг мне навстречу. В глазах парня было некоторое сожаление, а сам он словно готов был на колени вот-вот упасть. Настолько измотанным выглядел, что его даже хотелось пожалеть. Несмотря на то, что Ким успел подвести глаза, из-под подводки всё равно выглядывали тёмные синяки. Совмещение двух работ и, вероятно, отсутствие выходных давало о себе знать.
— Да я просто тупой, — признал Югём и, пожав плечами, добавил: — Я сам в очередной раз потерял пропуск, а то, что вы нашли его, не делает вас виноватыми в моих проблемах. Я сам виноват, извини.
Откровенно говоря, я была в шоке от услышанного. Я думала, что Ким Югём просто пытался копировать поведение вечно недовольного Джебома, воздвигнув его в свои кумиры, а оказалось, что он был просто обижен. И причиной обиды стало просто временное сокращение денег, ради которых он трудился не покладая рук на двух работах, если не больше. Судя по всему, ему они были очень нужны. А я попалась под горячую руку, когда у Кима, в силу собственной рассеянности, не особо получалось совмещать две работы.
Будучи в меру злопамятной, я лишь кротко выдала:
— Окей, мир.
Опомнившись, я вернулась к ширме, за которой оставила ремень Има и, подобрав его, прошла к тому столу, за которым не так давно Им Джебом клеил на мой проблемный нос лейкопластырь, и положила на него. Свёрнутый ремень, лежащий на столе, стриптизёр чуть позже должен был обнаружить. По крайней мере, я на это надеялась.
Ким с благодарностью улыбнулся и вмиг согнулся в низком поклоне. Я уж думала, что сама удостоилась такой чести, оттого хотела было сказать Югёму, что не стоит кланяться, ведь в этом не было необходимости, всё-таки я простила его, но шорох за спиной заставил осечься.
В гримёрке стоял Горшок, одетый в леопардовую шубу и солнцезащитные очки. Признаюсь, в мыслях тут же возник вопрос: «Какого чёрта?», ибо в ночное время солнцезащитные очки надевали либо наркоманы, либо законченные выпендрёжники, либо… Ли Сынри.
Я даже уловила собственное перепуганное отражение в этих огромных круглых, как глаза мухи, линзах с фиолетовым тонированием. Очки Ли Сынхёна были в массивной оправе, скрывающей половину его лица, а линзы вокруг обклеены большими камнями. Не удивилась бы, если бы эти камни были драгоценными, а не чисто стразами.
Всплеснув руками, мужчина воскликнул, едва не кинувшись на меня с объятиями:
— Джой! Моя восходящая звёздочка! Чудесное выступление! Ещё не передумала из официантов податься в танцовщицы?
Замявшись, я почувствовала, как собственные щёки вспыхнули от неловкости. Когда я танцевала, меня не особо волновал тот факт, что директор клуба видел моё выступление и даже кричал что-то подбадривающее с балкона. Однако в этот момент, встретившись с Ли в другой обстановке, осознала, что испытывала лёгкий стыд перед ним за свои выкрутасы.
Столкнуться лицом к лицу с кем-то из лицезревших момент моего триумфа оказалось не так просто. Делать вид уверенной в себе девчонки тем более. Оттого сразу подумала о трудностях, когда придётся столкнуться с Джебомом, у которого явно будет больше вопросов, чем у Ли Сынри.
— Проклятье, как ты Джейби уделала — ух! — тем временем продолжал Сынхён, едва не топая на месте, как маленькая девочка, которой мама таки купила новую куклу. — Клянусь, в Сантауне после такого точно появился новый любимчик. Ну, зажигалочка моя, ей-богу. Дживайпи потренировал бы тебя чуть-чуть и вуаля — алмазик станет бриллиантом!
— Нет, — довольно резко выпалила я, понимая, что этого мужчину по-другому не заткнуть, от чего Ли так и замер на месте с открытым ртом, не договорив то, что хотел.
— Зарплата будет выше, чем у официантов… — только и добавил он, на что я отрицательно замотала головой.
— Простите, директор Ли, мне нельзя. Я лучше и дальше буду разносить еду и напитки, — на одном дыхании выпалила я и учтиво поклонилась, намереваясь выйти из гримёрки, где, помимо нас двоих, на месте топтался Ким Югём.
— Ну и зря. Такой талант прячешь, — наконец сдался Горшок, всплеснув руками, а затем добавил: — Но процент от сегодняшнего выступления тебе зачтётся, обещаю.
— Спасибо вам, — я вмиг просияла от сказанного им, представляя, как буду купаться в деньгах в день зарплаты, точно Скрудж Макдак. Для полноты этой картины мне не хватало маленьких круглых очков, деревянной трости с закруглённым набалдашником и знаков доллара в зрачках.
— О, Ким Югём, ты мне как раз и нужен, — потеряв ко мне интерес, Горшок прошёл навстречу Киму, от чего я поняла, что их разговор уже не предназначался для моих ушей, и поспешила выйти, напоследок услышав начало претензии Сынри: — Я терпеть не могу, когда нарушают дисциплину в клубе…
Как только дверь за мной захлопнулась, я поспешила в зал, где должна была обслужить столики, предназначавшиеся на эту смену мне. Пока шла, поняла, что никого из коллег не предупредила, что буду отсутствовать, а потому никто меня, вероятно, не замещал по одной простой причине — не знали, что это вообще нужно. Некий страх в груди тут же поселился, стоило осознать столь очевидную проблему.
Я боялась, что зал был уже полон недовольных посетителей, а значит, в связи с этим я могла получить выговор или, хуже того, взыскание, чего, признаться честно, совсем не хотелось.
Многие гости в общем зале были увлечены выступлением какого-то парня, образуя толкучку у края сцены, миновав которую, я вышла к зоне своего обслуживания, не зная, куда идти в первую очередь. Оглядываясь по сторонам, выискивала столики со своими номерами, ожидая увидеть за ними разгневанных гостей, либо же вообще пустующими. Но моему удивлению предела не было, когда на местах, отведённых для моей работы, сидели вполне довольные мужчины и женщины.
Облегчение несоизмеримых масштабов тут же обрушилось на мои плечи, оттого я, не сдержавшись, шумно выдохнула. Всё-таки будь что-то не так в зале, то Ли Сынри предъявил бы мне ещё в гримёрке, но всё было даже более чем хорошо.
— Ты как будто приятно… удивлена, — рядом кто-то остановился, а когда я повернулась, то увидела того самого пепельноволосого парня, с которым мне так и не дал познакомиться Джебом у кухни. Только теперь этот парень не был пепельноволосым — успел перекраситься в чёрный да подстричься под андеркат, от которого с ума сходила добрая половина корейских подростков, косящих под моделей и айдолов. Мои глаза чуть на лоб не полезли, когда я, ощутив большую разницу в нашем росте, неловко поджала губы да в поднос пальцами вцепилась сильнее, не зная, как его ещё удобнее взять.
— Что ты сделал? — глупый вопрос сам вырвался из моего рта, но вместо осуждения его встретила самодовольная улыбка, в которой растянулись пухлые губы официанта.
— Всего лишь помог прекрасной даме, — брюнет повернулся ко мне всем корпусом. — Теперь ты должна мне свидание.
— Эй! Мы так не договаривались! — я тут же запротестовала, прижав к себе поднос, точно щит.
— Если ты забыла, мы вообще ни о чём не договаривались, — парень никак не унимался, оттого, сделав вид, будто снимает шляпу, поклонился и промурлыкал: — Твоего рыцаря без доспехов зовут Кристиан.
— Спасибо, конечно, но ты бы лучше о своих столиках позаботился, у тебя могли возникнуть проблемы из-за меня, — стараясь игнорировать тон парня, я неловко улыбнулась.
— О, о моих столиках позаботился ангел-хранитель, пока ты отжигала на сцене, — Кристиан, многозначительно заиграв бровями, ухмыльнулся и добавил: — Чёрт, я бы позвал тебя в кино, но туда не пускают со сладким, — парень кокетливо пихнул меня в плечо, делая акцент на том, что выступление моё он видел от начала и до конца. — Теперь задаюсь вопросом: это у тебя загар такой или ты просто всегда так горячо выглядишь?
Я потупила взгляд. Проклятье, да этот парень, не стесняясь, клеил меня. И если честно, я даже не знала, что ему ответить, а он ждал, когда я хоть что-нибудь скажу. А мне, признаюсь, даже страшно стало, ведь так далеко с мужским полом я ещё не заходила.
Не понимая причины столь очевидного внимания к моей персоне со стороны Кристиана, я серьёзно задумалась, оттого сама не поняла, как озвучила собственные мысли:
— Чёрт, неужели Дживайпи переборщил с бронзатором…
— Боже мой, серьезно? — официант, закатив глаза, едва за голову не схватился от моего неосознанного ответа, а я чуть ли не сжалась, испуганная его криком. — Я тут, знаешь ли, пытаюсь проявить оригинальность, выдать что-то, что хоть немного отличается от банального «Привет, как дела», а ты… бронзатор? Да ты вообще слышала, что я сказал? Горячо! Горячо, понимаешь? Это комплимент! Это значит, что ты мне нравишься! Неужели это так сложно — просто улыбнуться и сказать «спасибо»? Неужели я обречён на вечные страдания с девушками, которые вообще не понимают намёков? Боже, да я лучше буду разговаривать с кактусом, у него хоть колючки честные, а не вот это вот… — закончив свою тираду, Кристиан махнул рукой в воздухе, выражая крайнюю степень разочарования, а я, округлив глаза, молча наблюдала за ним, понимая, что запорола уже второй его подкат.
В первую нашу встречу Кристиан пошутил про моего отца, спросив, не был ли он пиратом, а я ответила, что у меня нет отца, так что… его разочарование вполне оправдывало себя.
Однако, несмотря на то, что я с рождения была тормозом, а не газом, я скорее прикидывалась дурой, когда слышала нечто вроде подкатов в свой адрес, ибо не знала, как на них реагировать. И да, потом, когда очередной потенциальный ухажёр был продинамлен, я ныла Бэкхёну о том, что судьба несправедлива, оставляя меня одинокой одиночкой.
Вообще, я не понимала причины подкатов Кристиана. Мы виделись-то всего второй раз за всё время, что я находилась в Сантауне, а от него настойчивость едва не искрами разлеталась в разные стороны. Должно быть, я действительно ему уж очень понравилась. А может, он был таким со всеми. Ну, знаете, возможно, он из тех людей, у которых флирт — это манера общения, которой они потом оправдывают своё поведение, чтобы избежать ответственности, когда им признаются в любви.
Несмотря на это, я почему-то решила, что могла бы подыграть ему. Не знаю, зачем и почему. Показалось, что раз я смогла раскрыться с иной стороны на сцене, то что бы мне помешало и вне сцены выйти из зоны комфорта да притвориться одной из тех девушек, уверенностью и харизмой которых я так восхищалась. Ну, попробовать себя в другой роли перед теми людьми, которые меня не знали и всё такое. Хотя… вряд ли бы это притворство помогло бы мне стать другой — уверенной в себе и своих действиях на постоянной основе, а не только в «экстренных» ситуациях.
Замявшись, я всё же решила перебороть себя и поддаться этому жалкому порыву, потому как-то жалобно протянула:
— Прости. Можем попробовать снова?
Парень вмиг перестал дуться и вновь оживился, будто всё это время только делал вид, что недоволен. А потому, приобняв за плечи, смерил меня многозначительным взглядом сверху вниз и выпалил:
— Ты, конечно, не крышка от йогурта, но я бы тебе тоже… — ожидая, каким будет продолжение этого подката, я густо покраснела, уже жалея о своей затее, а Кристиан, словно одумавшись, замолк, смотря куда-то перед собой, а когда я проследила за его взглядом, то увидела приближающегося к нам Има, вид которого был далёк от доброжелательного. — Ай, ладно, забудь.
— Надо возвращаться к работе, — подытожила я, похлопав Кристиана по спине, а сама была на седьмом небе от счастья, что этот подкат не получил своего логического завершения.
— Надо возвращаться к работе, — в подтверждение заключил Крис и, в спешке чмокнув меня на прощание в щёку, скрылся в толпе, крикнув напоследок: — Ещё увидимся, мисс Бронзер.
Как только осознала, что именно сделал этот парень, я невольно коснулась горячей щеки, на которой буквально пылал его поцелуй. Кристиан был слишком самоуверенным для простого официанта, клянусь. Однако если скажу, что мне не нравилось это внимание с его стороны, я окажусь обычной врушкой. Оно льстило мне, да ещё как! И, наверное, из-за этого внутри что-то скулило в надежде, что я могла по-настоящему кому-то понравиться, а не оказаться жертвой особой «манеры общения».
Потеряв коллегу из виду, я осознала, что всё это время глупо улыбалась, смотря ему вслед. Однако быстро придя в себя, я вновь взглянула туда, откуда к нам шёл Джебом, и вновь заметив его, поспешила удалиться и действительно вернуться к своей работе, а ещё лучше избегать стриптизёра всеми возможными способами.
Потому я, обойдя все столики поочерёдно, забрала с них грязную посуду и отнесла её в зону мойки. А затем приняла ещё несколько заказов и отдала их повару, дожидаясь приготовления.
Всё это время я периодически видела Джебома, наблюдавшего за мной. А когда он намеревался подойти ко мне, скрывалась среди гостей, не позволяя приблизиться. Я, честно, не знала, о чём нам с ним разговаривать. В какой-то степени я даже боялась, что он подойдёт ко мне и снова наговорит гадостей, заставив меня ответить на них ещё большей злобой, либо вообще разрыдаться.
Этот парень явно не был научен отцом, как общаться с женским полом. И именно поэтому какая-то моя нездоровая часть хотела показать ему, как со мной нужно обращаться, а другая, более зрелая, не видела смысла в том, чтобы распинаться перед взрослым человеком. Но та часть, что изнывала от необратимой влюблённости, скулила где-то на задворках сознания по нему, рвалась поговорить, объясниться и питала надежды, что он подойдёт и извинится, заберёт свои слова обратно. А в совокупности эти части, образуя целое, единогласно твердили о том, что целуется Джебом чертовски круто.
Заметив парня стоящим неподалёку от Вонхо скрестившим на груди руки, я невольно всё же засмотрелась на него. Стоял в этом углу задумчивый такой, смотрел не в зал, а куда-то перед собой, совершенно никого не видя. А ещё он был одет в свой пиджак, который, о чудо, гости соизволили вернуть ему. Должно быть, Джебому пришлось здорово попотеть, чтобы забрать свою вещь обратно. Однако вместо злорадства я только лишь в очередной раз отметила про себя, что Им Джебом, несмотря ни на что, был очень привлекательным. Наверное, мне и вправду до него никогда не дотянуться.
Такие парни обычно встречаются с девушками вроде Сонми, а не меня. И у таких парней во вкусовых предпочтениях на женщин преобладают обязательно занятия спортом, идеальное подтянутое тело, большая грудь и ягодицы, а ещё тонкая талия. Моей же единственной выпуклостью был чёртов живот во время менструации, на этом всё. Тяги к спорту я не имела, а всё остальное из перечисленного уже давно перечёркнуто. Чего не дано — того не дано.
Хотя почему я решала, что и кому могло нравиться?..
Почувствовав на себе моё внимание, Им посмотрел на меня. Наши взгляды пересеклись буквально на секунду, и этого хватило, чтобы Джебом, оттолкнувшись от стены, которую подпирал спиной, сделал шаг в мою сторону.
Я же, не готовая говорить с ним о произошедшем, на месте стоять и ждать, когда он подойдёт, не стала. В полумраке стрип-клуба, где густой запах пота и различного парфюма смешивался с приглушённым басом музыки, я лавировала между столиками с подносом коктейлей и пары блюд. Обычно скромная я теперь чувствовала себя в этой обстановке как рыба в воде. Я работала в Сантауне уже почти как месяц, и, несмотря на то, что почти каждая моя последующая смена была идентична предыдущей, сегодня всё казалось другим.
Сегодня я впервые вышла на сцену. Но не ради денег, а назло. Назло Джебому, стриптизёру с самым сексуальным пирсингом, который я когда-либо видела.
Если бы не Им, я бы ни за что не додумалась до такого. Ни за что бы не решилась выйти на сцену и сделать то, что сделала. Хотя Джебом стал скорее рычагом давления, а не причиной. Причину он обнажил своими словами о том, какая я жалкая пародия на всё зрелое. И всё это преподал мне на подносе, приправив своей «честностью».
Выступление пусть и стало спонтанной идеей, но оно было необходимо для того, чтобы убедить саму себя в том, что этот парень был не прав. Я хотела, чтобы он увидел, что я не просто девчонка с улицы, которая только благодаря своему везению (хотя скорее невезению) стала официанткой Сантауна, а нечто большее. Что я смелая, взрослая и… желанная.
Я подошла к столику, где сидел молодой парень с внимательным взглядом и лёгкой ухмылкой. Он выглядел как обычный посетитель стрип-клуба, однако в нём чувствовалась какая-то интеллигентность, что-то, что выделяло его из толпы.
— Ваш заказ, господин, — сказала я, ставя на стол бокалы, а за ними и блюда.
Парень сидел в одиночестве, но его заказ предназначался для двух персон. Вероятно, его спутница или спутник отошёл в туалет, оттого в настоящий момент он был один.
— Спасибо, — ответил парень, не отрывая от меня взгляда. — Это же вы выступали сегодня в ковбойском костюме!
Я подняла голову, тут же покраснев. Не ожидала, что кто-то меня узнает. Взгляд парня был тёплым и оценивающим, потому я, чувствуя, как щёки снова заливаются краской, и стараясь не смотреть ему в глаза, пробормотала:
— Да, это я.
— Вы были великолепны, — сказал гость, и в его голосе звучала искренность.
— Неужели вам так сильно понравилось? — я нарочито разыграла удивление, бросив быстрый взгляд на приближающегося Джебома.
Тот, казалось, был слегка озадачен, увидев меня мило беседующей с гостем, который, очевидно, был заинтригован.
— Понравилось? Это было… впечатляюще. Я не ожидал увидеть такую энергию. Особенно от официантки.
Я рассмеялась, стараясь, чтобы смех звучал естественно и непринуждённо.
— О, у меня много скрытых талантов. Просто нужно знать, как их раскрыть, — я снова взглянула на Джебома, который уже стоял рядом с нашим столиком. — А вы, я смотрю, любите сюрпризы?
— Определённо, — ответил незнакомец, не отрывая от меня восхищённого взгляда. — Особенно такие приятные. И, кстати, меня зовут Чон Чонгук.
Это внимание, обрушившееся на мою голову со стороны мужчин всего за один вечер, буквально вскружило голову. Оттого я, окрылённая распирающей изнутри уверенностью в себе, готова была визжать от счастья. Разве теперь можно было назвать меня незрелой дурочкой? Сомневаюсь! Ведь сначала директор Ли предложил мне перевестись из официантов в танцовщицы, а потом Кристиан своими подкатами в который раз убедил меня в том, что я довольно ничего, а этот Чон Чонгук только закрепил всё вышеперечисленное. Ну теперь никакие упрёки Джебома не имели значения перед этими тремя железобетонными аргументами.
Заправив выбившуюся прядь из хвоста за ухо, я улыбнулась гостю, а сама от неловкости сгорала, не зная, как правильно принимать комплименты, чтобы не разочаровать Чонгука так же, как Кристиана.
— Извините, я на минуточку, — знакомый голос прервал нашу беседу, а когда я обернулась, то столкнулась с бесстрастным взглядом Има, который уже отводил меня в сторону.
— Что тебе надо? — я растерянно захлопала ресницами, но принялась упираться, оставаясь на месте, хотя внутри ликовала от того, что он всё же нашёл меня и решил подойти именно в этот момент, когда мы с Чонгуком почти флиртовали.
— Милая, — самая добродушная улыбка расцвела на губах Джебома, коей я никогда у него не видела, а от его слащавого обращения мурашки целым табуном пробежали вдоль спины, но это означало только то, что парень был раздражён моей упёртостью, — ну, не горячись, я всего лишь хотел напомнить, что нам завтра в семь утра в больницу.
Я вопросительно выгнула бровь, смотря на Има так, словно видела впервые. Не понимая, о чём Джебом говорил, хотела уже оттолкнуть его да послать куда подальше со всеми его приколами.
Однако стриптизёр, он же в этот вечер администратор клуба, демонстративно озвучил следующее так громко, чтобы Чонгук, сидящий за столиком рядом, услышал:
— Ежемесячное обследование на ВИЧ.
Моя челюсть чуть не отвисла, а глаза едва не выкатились из орбит, как в глупом мультфильме. Но, несмотря на немой шок, я позволила Джебому отвести меня прочь от столика прекрасного гостя, который стал растерянно коситься в мою сторону. Честно, считала, что можно было выбрать более цивильный и не портящий мою репутацию способ отвадить посетителя, но, чёрт… это же Им Джебом, пора бы и привыкнуть.
Парень невозмутимо сопроводил меня до кухни, где я должна была забрать следующий заказ. Но так как он ещё не был готов, Джебом решил отойти в сторону и наконец выяснить отношения.
Мы остановились в углу неподалёку от раздачи, чтобы не мешать другим официантам (или чтобы не мешали нам) и чтобы я могла видеть готовность своего заказа. И вот Джебом снова скрестил руки на груди да губы поджал, смотря на меня с некоторой претензией, будто это я должна извиняться перед ним, а не наоборот.
Настроение разговаривать с ним, несмотря на то, что я весь вечер предавалась ликованию своим великолепным выступлением, на удивление, поубавилось. Оттого я просто вперила взгляд в носки своих кроссовок, ожидая, когда он отчитает меня и я смогу пойти дальше, вновь униженная и оскорблённая.
— Ничего не хочешь сказать? — наконец предъявил Им, устав от молчания между нами.
— Твой ремень в гримёрке на том столе, за которым ты лейкопластырь мне клеил, — пробубнила себе под нос я без какого-либо интереса к диалогу.
— Ты знаешь, о чём я.
— Если не о ремне, то понятия не имею.
— Что ты делала на сцене?! — буквально прошипел раздражённый Джебом, склонившись ко мне, а я тут же подняла на него взгляд и повторила позу — скрестила руки на груди.
— Отстаивала свою зрелость, к твоему сведению, — выдавив из себя улыбку, ответила я, наблюдая, как глаза Джебома метались по моему лицу, а когда лишь на миг замерли в области губ, то Им как ошпаренный отвёл взгляд в сторону. — Это всё? Я удовлетворила тебя?
— Господи, Су! — он едва не вскрикнул, сделав шаг ко мне. — О чём ты только думала, когда пошла туда? Когда раздеваться начала?
— А ты о чём думал, когда смотрел? — парировала я, понимая, что выигрывала в этой перепалке, ведь взгляд Джебома с тревогой всматривался в моё лицо.
Осознавая своё превосходство над ним, я вдруг поняла, что это было хорошей возможностью проучить этого идиота ещё разок. Меня будто подменили, оттого всё уныние при виде него как рукой сняло. Я просто не могла уже остановиться, как только поняла, что получила шанс отыграться за счёт Има здесь и сейчас.
Сам Джебом даже не знал, в чём конкретно обвинить меня, ведь у него не было прав упрекать меня в обнажении перед незнакомцами. Уж кому-кому, но не ему что-то говорить об этом. Как минимум потому, что он не был моим парнем, чтобы устанавливать мне какие-то рамки, и как максимум он занимался тем же, чем и я в этот вечер.
В какой-то момент я заметила, что на мужских щеках проступил румянец, который позабавил меня. А сам парень даже не знал, что ответить — лишь возмущённо глотал воздух. Вывод: ни о чём приличном он не думал, когда смотрел на меня. И я рассмеялась. Господи, с этим парнем всё оказалось куда проще, чем было на первый взгляд.
— Это не смешно.
— А кто сказал, что я шучу? — я намеренно подошла ближе, сокращая расстояние между нами. — Может, тебе просто завидно, что я за один танец получила больше внимания, чем ты за всё время?
— Да с чего бы мне завидовать? — Джебом огрызнулся, а сам отступил на шаг.
Признаюсь, это заставляло меня ликовать. Теперь не я чувствовала себя глупо, а именно Джебом. Теперь главной была я. Я решала, кто и что из будет чувствовать из нас двоих. Так ему и надо. Наверное, теперь Джебом поймёт, каково было мне выслушивать все его упрёки, которые были вполне необоснованными. По крайней мере, я надеялась на его понимание.
— Ну, не знаю, — я пожала плечами. — Может, потому что я звездой сегодня стала. Публика в восторге, директор доволен… — наигранно задумавшись, я вдруг округлила глаза, будто о чём-то догадалась: — И, судя по всему, тебе тоже понравилось. Иначе с чего бы ты так жадно отвечал на мой поцелуй?
Джебом густо покраснел, и это невозможно было скрыть. По нему было видно, что он помнил этот поцелуй. Помнил, как я касалась его, как прижималась к его телу, как руки в наручники сковывала. А я, в свою очередь, чётко помнила, как его губы тянулись навстречу к моим. Меня тут же прошибло осознание, что если бы Джебом всего этого не хотел, то не позволил бы так легко одурачить его на сцене. Не дал бы сковать свои руки, а просто увёл меня со сцены или, если бы пришлось, вообще вынес, не сдаваясь и не становясь участником выступления.
— Это было… это было частью шоу, — наконец пробормотал Им, отведя взгляд.
— Да неужели? — я, изогнув бровь, хмыкнула с неприкрытой иронией. — А мне показалось, ты даже простонал немного. Или мне послышалось?
— Ты невыносима, — прошипел Джебом, а сам волосы взъерошил, будто раздражаясь, хотя на деле он был просто взволнован от незнания, что мне ответить.
— Зато тебе нравлюсь, — парировала я и подмигнула ему. — Признайся, Им Джебом, тебе просто завидно, что я, оказывается, своей незрелостью умею заводить публику. И тебя тоже, между прочим.
На раздаче крикнули номер заказа, предназначавшегося для моего столика, и я напоследок бросила через плечо на Джебома взгляд, полный радости этой маленькой победой. Им молчал, всё так же прожигая меня взглядом. А я знала, что задела его. И мне это нравилось.
Очень нравилось.
* * *
Гости только и успевали прибывать. Один за другим. Компания за компанией. В Сантауне, как я заметила, такой наплыв был нормой, потому ничуть не парилась, что работа росла вместе с ними. Ведь вместе с посетителями рос и процент от кассы, на что директор в этом клубе ничуть не скупился. Уверена, будь это обычная кофейня, владелец заведения бы так не расщедривался. Я стояла у бара, наблюдая за своими столиками, чтобы вновь пройти собрать грязную посуду или принять заказ. А сама упорно старалась не коситься в сторону Джебома, который не сводил с меня взгляда. Парень по-прежнему был задумчив, наверное, даже рассеян, оттого больше не предпринимал попыток поговорить со мной, что, признаться честно, немного расстраивало меня. Ведь я только-только поняла, как с ним нужно разговаривать, чтобы он держал язык за зубами и не вёл себя как мудак. Слышали бы нашу перепалку Сыльги с Бэкхёном, они бы аплодировали стоя моей смелости и сообразительности. Но, чёрт возьми, так хотелось, чтобы Джебом снова подошёл ко мне. Чтобы нормально извинился передо мной и мы наконец поговорили обо всём. Чтобы все мои переживания померкли перед ним. Несмотря на внутреннюю тоску, мои загоны насчёт девушек, которые могли нравиться Иму, рассеивались, как тучи после дождя. И всё благодаря его краснеющим щекам и отсутствию внятных ответов на мои поддразнивания. В какой-то момент я перестала коситься на парня и смотрела уже открыто, не скрывая интереса к нему. И тогда он, словно заметив это, посмотрел на меня. Это не могло не удивить меня, ведь Джебом как будто чувствовал, когда я смотрела на него. Будто по какой-то неведомой команде моментально находил меня среди множества лиц. От этого в груди сначала сердце подпрыгивало, а затем так тепло становилось, будто я вот-вот растаю. Ничего лучше не придумав, я приподняла руку, и кончики пальцев коснулись губ. На мгновение я задержала дыхание, словно наполняя этот поцелуй всеми чувствами, что испытывала к этому парню. А затем я выпустила поцелуй в воздух. Мои пальцы разжались, словно отпуская маленькую птичку в свободный полёт. И я смотрела, как этот невидимый поцелуй «летел» к нему, через шум музыки и посетителей Сантауна, через разделяющее нас пространство. Одними губами прошептав: «Это тебе. Лови», я увидела, как Им закатил глаза. Тут же захотелось добавить, что он дурак, однако стоило увидеть его улыбку, которую у него не получилось скрыть от моего внимания, я дёрнула плечом и мгновенно отвернулась от него. А сама была рада этой улыбке. Подумалось ещё, что лёд между нами наконец тронулся. Оттого ещё больше захотелось, чтобы Им снова подошёл ко мне. И казалось, если он не сделает это, то я сама подойду к нему. Однако оборачиваться к нему не спешила, решив сделать вид, будто ничего ждала от него да и не хотела вообще. Надеялась, что Джебом сам догадается, что это был хороший повод подойти ко мне. Но вместо Джебома на пустующий стул, у которого я смирно стояла, опустился старик Дживай, готовый вновь глотать литрами виски с колой и сокрушаться на мужиков, внутри которых вместо крови по венам текла тормозная жидкость. Мужчина, который видел моё выступление и кричал подбадривающие слова, будучи полностью на моей стороне, разочарованно простонал, закрывая лицо с шикарным макияжем ухоженными ладонями. Юта учтиво налил ему бокал виски, разбавленного колой, и, многозначительно закатив глаза, даже не удосужил меня своим вниманием. По нему было видно, что он устал за время своей смены, оттого разговаривать у парня настроения уже не было. Он бесстрастно разливал напитки, мешал коктейли, а затем протирал бокалы, наверняка представляя, как вернётся домой и упадёт в свою любимую постель и не вылезет из неё до самого вечера ввиду сбитого режима дня. Я и не настаивала на разговоре. Казалось, он был ни к чему, да и мне тоже, признаться честно, не особо хотелось разговаривать. Пак Джинён залпом осушил бокал виски и поморщился. А как только горечь отпустила его, он принял своё обычное выражение лица и посмотрел на меня. Взгляд его был тёплым, наверное, я бы даже сказала, отцовским, если бы знала, что это такое. Почему-то именно в этот момент я подумала, что было бы круто, если бы этот мужик с золотыми руками был моим настоящим отцом. Старик даже не стал что-либо спрашивать меня, как взгляд его нахмурился, а сам он капризно достал из обклеенного стразами клатча свой золотой айфон. Включив телефон, Пак что-то принялся искать в нём, а найдя, протянул его мне без всяких объяснений, демонстрируя очередную переписку с неким Ли Суманом. Господин Ли поделился с Дживайпи фоткой своего необычного питомца — козлом, показывающим язык, а Дживай, вместо того чтобы написать банальное «Аха-ха», отправил ему плачущий смайл. Lee Sooman: «Что значит ㅜ.ㅜ?» 02:06Park Jinyoung:
«Плачу»
02:06
Lee Sooman: «Прости, тогда позже напишу» 02:07 Окей, наверное, мне нужно было смириться с тем, что я невольно стала бэсти Дживая, иначе я не могла объяснить, как за один вечер мы с этим стариком обсудили всех его мужиков из Тиндера. Оторвав глаза от экрана, я растерянно уставилась на господина Дживайпи, ожидая от последнего хотя бы один комментарий. Собственно, дед долго себя ждать не заставил. Влил в себя ещё один стакан виски и, едва не разрыдавшись, принялся изливать душу: — Меня никто не понимает! Я тут же округлила глаза, начав озираться по сторонам в поисках поддержки, но, поняв, что, кроме молчаливого Юты, рядом никого из знакомых не было, быстро сдалась. Кивнула бармену, чтобы подлил старику виски, да озадаченно выдохнула, поджав губы. — Проще быть надо потому что, — буркнул себе под нос Юта, услышав отчаянный крик Дживая. Старик, собиравшийся вот-вот разреветься, вдруг оживился, совершенно забыв о своём настроении. Грусть сменило недовольство, прикрытое тонким слоем пассивной агрессии, а потому Дживайпи с важным видом заключил: — Я и так прост, как подорожник. — Ну, тогда не грей себе и людям голову, найди уже человека в реальной жизни, а не в Интернете. И жить станет легче, вот увидишь, — то, как Юта избежал упоминания мужика заставило меня едва рот не раскрыть в изумлении. Вот они — азы тактичности. Старик всерьёз задумался над словами бармена. А я, ликуя, что мне не пришлось что-либо говорить Дживайпи, ведь я сомневалась, что могла сказать ему что-то действительно стоящее, значительно расслабилась. Судьба сама всё решила за меня и на том спасибо. Вместо того чтобы как-то возразить японцу, Дживай поднялся с места, взглянул на наручные часы, будто время, отведённое на истерику в его плотном графике подошло к концу, и, взмахнув наращенной шевелюрой, подвёл итог: — Обожаю вас двоих. Как хорошо, что вы у меня есть. Спасибо за совет. А после стиснул меня в крепких объятиях и помахал Юте, который кивнул ему, мол, обращайся. Я лишь растерянно смотрела на уходящего прочь Пака Джинёна и Юту, который на все мои немые вопросы пожал плечами, будто он вообще не при делах. Удивлённая тем, что я даже слова сказать не успела, но отхватила долю благодарности, села на стул и, подперев голову рукой, продолжала таращиться на Юту, которому, судя по его виду, вообще было на всё плевать. На здравую реакцию Пака на его очевидное замечание под видом совета особенно. Будто ему уже не раз приходилось таким образом отрезвлять старика. Всё-таки господин Дживайпи та ещё загадка. Никому известно не было, что у этого старика на уме. Это не напрягало меня, но иногда заставляло жёстко теряться в догадках, что нужно дать этому стриптизёру, чтобы успокоить его. Словно прочитав мои мысли, Юта озвучил: — Ты не бойся отвечать ему, иначе он заебёт тебя. По факту всегда говори, чтоб он маму не терял. С Джейби, кстати, тоже так надо. Парень через силу улыбнулся, и я заметила под его глазами залёгшие синяки от усталости. Понимала его в этот момент, ведь сама уже порядком забегалась за вечер, но смену мы могли закрыть только после ухода последнего гостя. Не понимая, к чему он вообще упомянул Джейби, я слегка покраснела и отвела взгляд в сторону, неловко прикусив губу. Видя мою реакцию, бармен усмехнулся, добавив: — Не туда ты вляпалась, подруга. Не стоит ждать чего-то серьёзного от ребят, работающих в стрипушнике. А гнаться за ними тем более. — Да я, вообще-то, не жду и не гонюсь ни за кем! — тут же запротестовала я, нервно рассмеявшись. — Ну-ну. Что-либо ещё отвечать я не стала, решив проглотить это замечание и вообще сменить тему. С одной стороны, Юта сказал правду, ведь ни один человек в здравом уме не станет работать в стрип-клубе, но это ли не значило, что я тоже была несерьёзной, когда устроилась в Сантаун? С другой же, я прекрасно понимала, о чём говорил бармен, ведь дело вовсе не в том, где человек работает, а кем. Нас с Джебомом лишь отличали должности, но в эту смену я стёрла данную грань, действительно погнавшись за Имом. Я обернулась туда, где ранее стоял Джебом, но его на месте уже не было. Какая-то грусть сковала лёгкие, и я, всё ещё ощущая, как Юта смотрел на меня с усмешкой, мол, кому ты врёшь, Джой, не хотела больше задерживаться у бара. Поднявшись с места, я хотела было уйти вглубь зала, но не успела сделать и шага, как меня мягко схватил за предплечье тот самый герой барных сплетен. Удивившись тому, что Им, как всегда, лёгок на помине, я едва не схватилась за сердце от неожиданности. — Нужно отнести заказ в приват, идём, — только и сказал он, ведя меня к раздаче. Не став возражать, я под наблюдением Джебома забрала заказ, уместив его на поднос, а после мы вдвоём направились на третий этаж клуба, минуя балконы с VIP-зоной. Оказавшись на этаже приватных комнат, я слегка была разочарована увиденным. Всё выглядело слишком просто: обычные коридоры с тёмными деревянными дверьми, выстроившимися вдоль таких же тёмных стен. Взглянув на Джебома, будто таким образом спрашивая, куда нам, я и вовсе растерялась, когда мужская рука потянулась к моему лицу. Мы стояли в этом полумраке, слыша лишь приглушённую музыку, доносившуюся из общего зала, но на миг мне показалось, что ничего вокруг слышно и не было, кроме нашего дыхания. Пальцы Джебома, едва коснувшись моей щеки, захватили торчащую прядь волос и заправили её за ухо. Мне показалось, будто я перестала чувствовать собственных рук. Даже забыла, что держала поднос. Ноги стали ватными от этого прикосновения, а в груди всё затрепетало, и унять это никак не получалось. — Я был не прав, прости меня, — глаза Джебома искрились в этой полутьме, в них я разглядела сожаление, отчего раскрыла рот в изумлении. От этих слов трепет внутри превратился в целый ураган, а по телу прошла дрожь, от которой ладони стали холодными. Всё, что я хотела услышать от него, точно манна небесная, обрушилось на меня, заставляя глупо улыбаться и едва не прыгать от радости на месте. Не зная, что сказать, я лишь ещё шире улыбнулась парню. Но когда он склонился к моему лицу, я, точно заворожённая, потянулась к его губам навстречу, совершенно не беспокоясь о подносе в руках. Ощущая его горячее дыхание, я уже была готова отдаться моменту и поцеловать этого парня во второй раз за вечер. Казалось даже, что этот момент ничто не испортит, однако раздавшийся из-за ближайшей к нам двери протяжный громкий стон заставил меня отпрянуть от Джебома точно обожжённой. Испуганная я захлопала ресницами, смотря на Има ничего не понимающими глазами. Сам Джебом, казалось, удивлён не был, однако за этим стоном последовали следующие, принадлежащие нескольким людям. И парень, поправив слегка помятый пиджак, потупил взгляд, а после махнул рукой, призывая идти за ним. Я, опустив взгляд в пол, едва не сгорала от стыда. Извините, но в такой обстановке целоваться я была не настроена. Зная, что за одной (а может, и за несколькими сразу) из дверей кто-то занимался сексом, взять и поцеловаться — это супер странно. И было бы куда страннее, если бы это не смутило самого Джебома, однако по нему было тоже видно, что обстановка его ничуть не радовала. Потому смущённая я безропотно кралась следом за парнем к нужной двери. Сама неосознанно шла едва не на цыпочках, боясь издать хоть один звук, который мог бы обозначить наше присутствие здесь. Чувство стыда никак не отпускало, а щёки вместе с ушами уже пылали от того, что стоны никак не прекращались. Больше всего хотелось оглохнуть, лишь бы не слышать этих звуков. Перед глазами стены коридора сливались с дверьми, унося меня глубоко в собственные мысли. Хотелось сбежать прочь, но слова Джебома о том, что я знала, куда пришла работать, не позволяли сделать это. Оттого я терпеливо шагала по бордовому ковролину, который едва слышно шуршал под подошвой кроссовок. Джебом остановился у двери с четырнадцатым номером и, постучав в неё, сделал шаг назад. Спустя несколько секунд ожидания за ней послышался шорох, а когда дверь открылась, в проёме нас встретила стройная женщина, которую я тут же узнала. В моменте забыв о присутствии Джебома, я едва не выронила поднос и шокированная встречей воскликнула: — Мама?!
