Перепутье

      «Как раньше не будет».       Это стало ее девизом на следующие несколько дней. Гермиона мысленно возвела стену, не зря же ментальные блоки ведьмы были лучшими на курсе, которая помогала держать на расстоянии друга. Потому что сама бы она не справилась, окунувшись в прежние пагубные отношения.       Грейнджер ставила себя на второе место, ведь Гарри с его целями всегда был важнее. Кому дело до пешки, когда под угрозой король? Это была изящная партия, выстроенная и разыгранная великим Дамблдором. Цельную картину она начала видеть только под конец. И стоило последнему кусочку головоломки занять свое место, как ведьма поняла одну страшную истину.       (Однажды Поттер спросит подругу об этом, а она должна будет сказать правду, так как это будет честно.)       В один из зимних вечеров, после их провальной вылазки в Годрикову Впадину, между ними назрел конфликт. Тихий такой конфликт, заключающийся в том, что Гарри настойчиво отправлял Грейнджер в безопасное место, то есть от себя подальше, а она едко ответила, что ни за что не бросит такого идиота одного. И тогда он сказал вещь, которая крепко засела в ее голове: «Ты жертвуешь всем ради меня. Я же не могу тебе ничем отплатить в ответ. Да и я не заслуживаю это».       Тогда Гермиона еле сдержалась от того, чтобы не расплакаться, так как человек перед ней был готов на все ради спасения людей, но одновременно с этим абсолютно не ценил себя. Так не должно было быть.       В чужом глазу соломину она видела, а своем — бревна не заметила.       Грейнджер дважды никогда не ошибалась, поэтому твердо решила изменить свое отношение к окружающим. Было тяжело учиться говорить с ним так, будто бы ничего не случилось. В компании друзей гораздо проще было вести себя нормально. Хуже дела обстояли во время ночных патрулирований и посиделок в гостиной.       Гарри вел себя послушно, местами даже услужливо, будто пытался загладить вину. Или же не хотел подвести Минерву, которая торжественно назначила его на должность старосты. Он со страдальческим видом чертил графики дежурств; предложил использовать Карту Мародеров по ночам, чтобы отлавливать нарушителей порядка; останавливал дуэли между младшекурсниками; вызвался помочь с убранством замка к рождественским праздникам.       — Ты меня пугаешь, — сказала Гермиона, когда друг записался на Древние Руны. — С чего такие внезапные перемены?       — Больше нет никаких пророчеств, — принялся загибать пальцы Поттер. — Темный Лордов тоже нет. Впереди Рождество.       — Ты начни еще гимны распевать, — заметила ведьма, затачивая перо для письма.       — Я наконец могу жить, понимаешь? Без долга перед магическим миром.       Грейнджер осеклась на полуслове.       С т ы д.       Четыре буквы.       Давно она его не чувствовала.       К ее щекам прилила кровь.       — Могу поделиться конспектами с четвертого курса по Древним Рунам.       В этом же не было ничего страшного, правда?       — За конспекты большое спасибо, но у тебя не найдется свободной минутки, чтобы объяснить некоторые детали?       — Нет, — отрезала Гермиона, ловя на себе удивленный взгляд. — Лучше попроси профессоров. Они точно не откажут тебе. У меня и так перегружен график, поэтому никак не смогу втиснуть в него дополнительные занятия.       Все великие дела начинались с маленьких шагов.       Сегодня она смогла отказать.

***

      Живоглот предал ее.       Раньше они спали вместе: кот сворачивался калачиком у нее под боком, а ведьма гладила его, пока не засыпала. Теперь же он предпочитал отдыхать с Гарри, который виновато разводил руками, завидев возмущенную Гермиону.       — Он сам приходит по ночам, — начал оправдываться Поттер. — Мне тоже это не нравится. Твой Глотик однажды притащил дохлую мышь мне в кровать.       Это было самое настоящее предательство.       — Хочешь я буду возвращать его тебе по вечерам? — тем временем продолжал друг.       — Все в порядке, — сказала Гермиона, понимая, что со стороны выглядит глупо, однако обида жгла изнутри.       Ее любимый кот перешел на сторону человека, который…       Собственно говоря, что Гарри такого сделал?       Она не могла ответить на этот вопрос. Точнее, очень даже могла, только не хотела вновь загонять себя в тупик. И было бы глупым держать обиду на то, что человек не разделяет ее мнение. Они ничего не обещали друг другу.       Чем Грейнджер бы отличалась от обиженной Чжоу или разгневанной Джинни?       Ей следовало срочно собраться и выстроить новую линию поведения, потому что эта трещала по швам. И друг наверняка чувствовал напряжение, появившееся между ними в последнее время.       И, будто подтверждая мысли ведьмы, прозвучал вопрос:       — Гермиона, что не так?       — Нет никаких проблем, — она едва выдавила из себя ответ.       — Поссорились с Роном? — продолжал наседать Поттер. — Не переживай, вы обязательно помиритесь…       — Он тут каким боком? — оторопела подруга, перестав понимать что-либо.       — В смысле? — теперь настала его очередь удивляться. — Вы же вместе.       От абсурдности ситуации начинала болеть голова.       — Мы никогда не были вместе. Рон предлагал сойтись, но я отказала.       Гарри будто окаменел. Похоже, что в нем боролось сразу несколько желаний. Гермиона смело могла предположить, что он колебался между «узнать все до деталей» и «что вообще происходит?».       — Ты не знал, — с каким-то странным, сродни издевательским, голосом продолжила Грейнджер. — Что же, мы квиты. Я ведь тоже ничего не знала про расставание с Джинни.       Минуты тянулись мучительно долго.       Никто из них не проговорил больше ни слова.       И тогда Гермиона решила, что на ближайшие пару дней с нее хватит Гарри Поттера.

***

      Настоящих друзей у ведьмы было действительно мало. Из-за чего Грейнджер чувствовала сродство с Луной, которая вывела портреты близких на стене, соединив всех золотой подписью. Невзирая на все причуды девушки по типу мозгошмыгов и других неизвестных миру существ, с ней было интересно общаться.       Луна обладала нестандартным мышлением, что позволяло взглянуть на ситуацию с разных сторон. Иногда нужно было услышать альтернативное мнение, чтобы продумать дальнейший план действий.       — Ты выглядишь несчастной, — заметила она, бросая кусок мяса фестралу. — Не такой как обычно… Особенно несчастной.       Фестралов теперь видело подавляющее большинство обитателей Хогвартса.       — Обнадеживает.       — Хочешь секрет?       Гермиона приготовилась услышать про тайные свойства слив-цеппелин или же подробнее описание места обитания морщерогих кизляков. Хотя, справедливости ради стоило признать, что сказка про Дары Смерти оказалась правдой.       — Не только золотом связаны ваши портреты.       В этом была загвоздка, потому что Грейнджер лично не видела комнату подруги, а знала все со слов Гарри. После того, как она придет в нормальное состояния, следовало бы его расспросить.       — Как ты можешь быть такой спокойной?       — В этом нет ничего сложного, — пожала плечами Лавгуд. — Вот есть проблема. Какой самый худший ее исход? И так прокручиваешь в голове, пока не дойдешь до сути.       Гермиона привыкла маркировать проблемы по степени важности. И всегда старалась разбираться с ними постепенно, ведь хорошо помнила, чем закончилось на третьем курсе одновременное ведение сразу же несколько дел. Способ Луны определенно нужно было попробовать воплотить в жизнь.       — Хорошо, доходишь до сути, но что дальше?       — Дальше уже ничего не кажется важным.       Раздался громкий хруст. Грейнджер рефлекторно потянулась за палочкой, однако это был всего лишь фестрал, доедающий мясо на кости. Расшатанные нервы давали о себе знать.       О т д ы х.       Пять букв.       Сил больше не было ни на что.

***

      Покоя не было даже во снах, превратившихся в калейдоскоп из событий прошлого, исход которых любил меняться. Ей часто снились змеи и пауки; вспышки зеленого света и серебряный кинжал; крестражи и старое радио. Но самые мерзостные, исполненные обмана, кошмары случались редко. Грейнджер видела и говорила с теми, кого они потеряли в битвах. Словно не было их смерти и похорон.       Этой ночью в голове прокручивался старый сюжет. Побег из Годриковой впадины. Сломанная волшебная палочка. Дикий холод. Чужое дыхание на своей коже.       Ты в ужасе, что не можешь держать это под контролем!       Гермиона резко проснулась. Живоглота рядом не было. На часах было два часа ночи.       Настроение из плохого стало отвратительным.       Грейнджер вряд ли удастся уснуть, поэтому стоило заняться полезным делом, а не тупо разглядывать потолок. Она зажгла волшебную палочку и принялась искать на учебники. Только на глаза попалось кое-что другое.       «История магии».       Это была ее первая книга из волшебного мира.       Тогда Гермиона многого не знала о магии. И обещала себе, что обязательно прочтет эту книгу вдоль и поперек, будет знать обо всех особенностях и правилах нового мира. Но в ней сквозь строки говорилось о чистоте крови.       С т и г м а.       Шесть букв.       Шрам с позорным словом на всю жизнь.       Она покачала головой, отгоняя нерадостные мысли. Подобные рассуждения нужно было оставить на потом, когда хоть немного поднимется настроение. Сейчас стоило сосредоточиться на Трансфигурации.       В общей гостиной, как и ожидалось, никого не было, поэтому Грейнджер заняла любимое место у камина. И невольно вспомнила то, как Сириус связывался с ними по нему. Сколько воды утекло с того времени…       Так.       Хватит.       Гермиона принялась изучать следующую тему урока, при этом отрабатывая нужные движения волшебной палочкой. Спустя четверть часа ей удалось превратить кусок пергамента в ивовую веточку.       — Красиво, — тихо сказал Гарри, появившийся неизвестным образом в соседнем кресле. — Я как раз возвращался с дежурства. Да, был под мантией-невидимкой, не смотри так укоризненно. Так гораздо удобнее ловить нарушителей порядка.       С этим было сложно поспорить.       — Сегодня не твоя смена, — вспомнила Грейнджер, откладывая в сторону веточку.       — А что еще делать? — развел руками Поттер. — Я плохо сплю.       — Кошмары?       — Да, — медленно протянул Гарри, пристально вглядываясь в подругу. — Но с этим еще можно жить. Мне уснуть мешают мысли. Их слишком много.       — О чем ты думаешь? — задала вопрос Гермиона, который мучил ее еще очень давно.       Никто не знал, что происходит в голове у Мальчика-Который-Выжил. Даже она, будучи близким другом, считай, сестрой, до конца не понимала, что именно чувствовал Гарри. У него была отвратительная привычка отстраняться ото всех. И сжирать себя изнутри.       Сколько раз ведьма видела то, как страдал Поттер в одиночку? Стоило вспомнить скитания по лесам, когда он уходил из палатки. Бесконечные размышления приводили его к тому, что не нужно подвергать опасности жизни друзей. И появилась идея-фикс — отправить их в безопасное место, но Рон опередил Гарри.       Бросил. Ушел. Предал.       Это раскололо Золотое Трио.       Были только Гарри и Гермиона.       В ком-то другом они больше не нуждались.       (Их портреты в комнате Луны висели рядом)       — Ты рациональна во всем, что делаешь, — голос Поттера заставил ее вернуться из пучины воспоминаний. — За исключением дружбы со мной.       Она не была готова к этому разговору.       — Сколько проблем я тебе принес?       — Я сама выбрала этот путь. И ни о чем не жалею.       И потом Гарри попросил рассказать обо всем плохом, что принесла за собой их дружба. Грейнджер долго колебалась, ведь понимала, что это будет провалом. Он вновь начнет культивировать в себе вину. Или же стоило наконец вскрыть нагноившуюся рану?       Они никогда не говорили о том, что пришлось пережить ей: окаменение на втором курсе, сумасшедшие водовороты времени, проклятие Долохова. Гермиона рассказывала об этом так, будто бы это происходило не с ней, ведь так гораздо проще. Гарри внимательно слушал.       О проклятии Долохова пришлось вспоминать вскользь, так как последний раз оно упоминалось при других обстоятельствах. Тогда Поттер лично видел его последствия, ощущал кончиками пальцами каждый шрам.       Мерлин, об этом точно не нужно было думать.       В конце стало легче дышать.       — Не вини себя, хорошо? — почему-то снизила голос до шепота Грейнджер. — Это не из-за тебя. Я поступала так, как считала нужным. Не забывай о том, сколько хорошего было!       — Ты права.       Остаток ночи они вспоминали все радостные моменты жизни.       Во тьме всегда нужно искать свет.