Перепутье

      Наступила зима.       Раньше Гермиона любила декабрь за атмосферу праздника и волшебства, которое буквально искрилось в воздухе. В ее семье были свои традиции: каждый год они с отцом отправлялись покупать рождественскую ель, что перерастало в самую настоящую охоту, ведь важно было найти то самое дерево; вместе с матерью пекли имбирное печенье; посещали каток, где могли вдоволь накататься. Но самое интересное случалось по утрам, когда все распаковывали подарки.       Иногда Грейнджер проводила Рождество не дома, а в Хогвартсе или же на площади Гриммо. Про последнее не очень хотелось вспоминать, так как события, повлекшие за собой смену места празднования, были весьма нерадостными. Школьные же торжества походили на сказку. Гарри однажды признался, что почувствовал себя по-настоящему счастливым в свое первое Рождества в замке.       У них резко отняли детство.       Вслед за ним исчезла вера в чудеса.       Потому что невиновные ни в чем дети боролись со злом, когда взрослые предпочитали закрывать глаза на некоторые вещи. Для многих борьба заканчивалась смертью.       Так не должно было быть.       Но жизнь была такой — одновременно прекрасной и чудовищной в своих проявлениях.       Гермиона подумала, что должна быть благодарна за возможность встретить новый год. Это было странное чувство, сродни щемящей ностальгии, когда вокруг была зимняя сказка, а ты не чувствуешь и доли всего того, что было раньше.       Справедливости ради стоило отметить, что прошлогодний декабрь был гораздо хуже. С этим соглашался Поттер, с которым ведьма решила поделиться своими мыслями. Они были в бегах и голодали; у одного из них была сломана волшебная палочка, а у другой — потерян контроль над ситуацией.       Гарри искренне восхищался тем, как ей удалось вытянуть их из дома Батильды Бэгшот. Она же утверждала, что в этом не было ничего сложного. Гораздо сложнее пришлось позже: отдирать раскаленный медальон с его груди, и пытаться привести друга в чувство.       И легче не ставало, так как потянулись тяжелые дни, полные угрюмого молчания и горькой вины. Сейчас Гермиона понимала, что это было затишье перед бурей.       Т а й н а.       Пять букв.       Обжигающий след на ключицах.       — Почему ты загибаешь пальцы? — голос Гарри вернул ее в нормальное состояние. — Ты часто так делаешь.       — Пытаюсь успокоиться, — просто ответила Гермиона, совершая аккуратный пас волшебной палочкой. Гирлянда оплела своды потолка.       — Помогает? — он при помощи резкого взмаха рукой развесил игрушки на одной из многочисленных елей.       Грейнджер неопределенно пожала плечами. Куда больше ее заботило не украшение Большого Зала, а письмо от Рона, который решил наведаться в замок. Это значило воссоединение Золотого Трио, что наверняка привлечет к себе лишнее внимание со стороны окружающих. С другой стороны, она действительно успела соскучиться по Уизли, умевшему разбавить их компанию.       — Рон до сих пор обижается на меня из-за писем, — тем временем продолжал друг. — Хоть бы наша встреча не закончилась очередной ссорой.       — Типично для вас, — Грейнджер еле сдержалась, чтобы не хмыкнуть. — Сначала сильно поругаться, а потом как ни в чем не бывало помириться.       — Он — наш друг.       Гермиона замерла.       Это была фраза-триггер, которая послужила причиной четвертой ссоры.

***

      В определенные временные промежутки ее отношение к Рону варьировалось от «врагов на всю жизнь» до «почти пары». К слову, вероятность последнего равнялась нулю после всех тех ссоры, где он часто выступал зачинщиком. Все началось еще с первого курса, когда Уизли обронил фразу о том, что с ней никто не захочет дружить.       О, тогда это разбило ее сердце и надежду на то, что в этой школе будет все по-другому. В мире маглов Гермиону недолюбливали многие одноклассники.Виной тому была принципиальная позиция в плане домашней работы — она не хотела делиться своим кропотливым трудом. Да и ведьма с легкостью усваивала материал, что было встречено похвалой от учителей.       Ситуация повторилась в Хогвартсе, хотя Грейнджер действительно старалась влиться в коллектив. И слезы, подавляемые столько лет, полились ручьем. А дальше была история с туалетной кабинкой и троллем. Спустя несколько лет стало известно, что Гарри первый вспомнил о ней, и ринулся спасать.       Про третий курс и так все было понятно. Глупые-глупые ссоры, учиненные по дурацким причинам. По словам Поттера, Хагрид хорошенько пропесочил друзей.       Но четвертый курс, проклятый во всех отношениях, затмил собой все. После того, как Кубок выбросил из себя клочок пергамента с именем лучшего друга, Гермиона лихорадочно принялась продумывать план. И повернулась к Рону, чтобы все обсудить, однако увидела…       Зависть. Злость. Обида.       Разочарование затопило ее удушливой волной. Как люди могли относиться так ко своим товарищам? Как можно было поверить в то, что Гарри бросил в Кубок свое имя? Как можно было срываться на человеке, который попал в беду?       О т в р а щ е н и е.       Десять букв.       Этот поступок стал первой глубокой трещиной в Золотом Трио.       Нет, Рон не был полностью негативным персонажем в ее понимании. Просто некоторые деяния могли показать человека с иной стороны.       С ним было сложно дружить, невзирая на многочисленные достоинства. Уизли не раз спасал их от беды, поднимал настроение своими искрометными шутками и помогал познавать волшебный мир.       И как же обидно и больно было в тот момент, когда Рон бросил их в палатке. Несомненно, не последнюю роль в этом сыграл медальон, но все же решение было принято.       «Ты выбираешь его»       Доля эгоизма в нем часто перевешивала рассудительность.       Гарри же был другим: ради общего блага был готов пожертвовать собой. И отошел бы на задний план, если бы друзья захотели сойтись, игнорируя собственные желания.       У Рона была удивительная черта — интуитивно предсказывать поступки людей.       «Между вами что-то было, когда я ушел»       Удивительная проницательность.       Что же он скажет сейчас?

***

      Любопытный факт: чем ближе была дата приезда Рона, тем беспокойнее становился Гарри. На все вопросы Гермионы отвечал уклончиво, стараясь поскорее перевести разговор в иное русло. Если Поттер не хотел о чем-то говорить, то никто не в силах его убедить в обратном.       Грейнджер сосредоточилась на текущих заботах, что включали в себя подготовку замка к Рождеству и отлавливание нарушителей порядка, которые пытались пронести в школу горячительные напитки. Гарри принимал во всем этом активное участие, однако все равно оставался рассеянным, поэтому она все же не выдержала:       — Выкладывай.       Друг замер на месте, будто словив Оглушающее заклинание.       — Ты о чем? — не понял сначала он.       — Ты поссорился с Роном? — прищурила глаза Гермиона, скрещивая руки на груди. — Поэтому так переживаешь из-за встречи с ним.       — Я не ссорился с ним, — спокойно ответил Гарри.       — Неужели? — продолжала наседать подруга.       — У нас просто возникло одно недопонимание.       Когда Поттер научился так играть со словами?       Гермиона вперилась в него тяжелым взглядом, который не терпел никаких возражений. В ее жизни и так было слишком много недомолвок, поэтому появление новой начало действовать на нервы.       — Но мы его тут же решили, — поднял руки в примирительном жесте Гарри. — Не переживай.       — Тогда почему ты ведешь себя так странно?       — Потому что хочу тебя о кое-чем спросить, но не знаю как.       На мгновение она потеряла дар речи. Сердце резко забилось в груди.       Это было плохо, очень плохо.       — Вперед, — ее голос подозрительно дрогнул. — Я всегда готова к ответам.       На его лице появилась грустная улыбка.       — Знаешь, ты ведь действительно гениальна. Я всегда этим восхищался, но не могу перестать думать о том, когда ты начала догадываться или же знать о… Последнем крестраже.       Б о л ь.       Четыре буквы.       Это случилось после посещения дома Лавгудов.       Гермиона с ужасом осознала, что Гарри — это крестраж, однако просто не могла озвучить свои мысли вслух. Высказать свои предположения было равносильно тому, чтобы оживить их. Тем более это были просто догадки.       — Ты знала, — утвердительно сказал Гарри, замечая перемену в лице подруги.       — Предполагала, но не была до конца уверена, — правдиво ответила Грейнджер.       — Почему ничего не говорила?       Сейчас она могла наконец понять, что чувствовал Дамблдор.

— Я хотела уберечь тебя. Ты и так был несчастен. А это были всего лишь догадки…       Поттер отвел глаза в сторону.       Между ними повисла липкая тишина.       — Вы все пытаетесь оградить меня от чего-то. Не нужно так делать. Если вам с Роном есть что сказать, то говорите всю правду.       Гермиона не протестовала, так как друг был абсолютно прав.

***

      Почему им вечно так везло?       Гарри самолично уничтожил всю омелу в коридорах, но совершенно забыл о ней в классных комнатах.       Фантастическая удача.       Ей бы стоило удостовериться во всем самой, проинспектировать каждый уголок замка перед тем, как беспечно расхаживать рядом с лучшим другом.       Омела.       Сущий кошмар.       В классе по изучению Древних Рун.       Висела прямо у них над головой.       Гермиона ощутила на себе чужой взгляд. И потом было робкое:       — Стоит ли… — она была готова поклясться, что его шея предательски покраснела.       Определенно, это было ошибкой.       Но целоваться с ним было не в новинку.       Кровь стучала в ушах, потому что вспомнилось «мне жаль».       Гарри говорил, что в подобные моменты в нем жило чудовище. Гермиона же чувствовала…       Нужду? Потребность? Голод?       Ей не хватало времени, чтобы проанализировать все свои ощущения. С ним всегда было так: импульсивные действия заменяли рациональный подход. И в этом было главное отличие между ними. Решение всегда принималось одно, да только к нему приходили разными путями.       — Да, — медленно ответила Гермиона, глядя ему прямо в глаза, в которых вспыхнуло нечто знакомое. То, что было похоронено прошлой зимой.       Они одновременно сделали шаг вперед.       П о ц е л у й.       Семь букв.       Гарри крепко сжал ее ладонь, завидев что подруга начинает считать. И привычным движением притянул к себе.       Началось все с невинного прикосновения к губам, а потом переросло в тягучий, словно горячая карамель, поцелуй. Гермиона чувствовала то, как их грудные клетки касаются друг об друга; отмечала стальную хватку на своей талии; слышала тяжелое дыхание.       Она мне как сестра.       Разве так могли целовать сестер?       Ты в ужасе, что не можешь держать это под контролем!       Грейнджер до сих пор была испугана тем, что теряет контроль над своими эмоциями.       Мы нужны друг другу.       Желание было велико.       Мне жаль.       Воспоминания вспыхивали одно за другим. Плохое всегда превышало хорошее, поэтому Гермиона резко отстранилась.       Ее гениальный мозг почему-то не мог найти подходящего решения (оправдания).       Все же это было неизбежно.