Перепутье

Настоящее       Рукава свитера почти высохли.       Сколько она провела времени перед раковиной? Сколько драгоценных минут ей довелось потратить на препарирование воспоминаний?       Пора было возвращаться в уютную гостиную, где Грейнджер ждала домашняя работа и любимые книги. В безлюдную библиотеку идти не хотелось, ведь иногда, в тяжелые моменты, было жизненно важно находиться среди людей.       Гермиона научилась жить с пустотой внутри, образовавшейся после тяжелого расставания. Это оказалось весьма несложно: впереди ее ждала череда событий, которая позволила отвлечься на другие важные вещи.       Но сейчас шаткое спокойствие пошатнулось. Грейнджер пугало то, что история повторялась. Так не должно было быть. Поэтому нужно было преломить ситуацию.       В шумной гостиной ее ждал Гарри Поттер, который периодически отчитывал младшекурсников за «излишний шум» или «неподобающее поведение». Завидев эту чудную картину, Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. А потом стало не до смеха, так как он сразу уловил ее появление.       Друг отложил в сторону книгу, откуда торчал подозрительно знакомый кусок пергамента. Неужели Поттер все это время следил за ведьмой с помощью Карты?       На замену пустоты пришел гнев. Грейнджер смерила его презрительным взглядом, а после этого гордо прошла мимо. Уселась в любимое кресло, полностью игнорируя любые попытки разговора, который, к счастью, Гарри никак не решался начать.       Так они просидели до отбоя.       Хвала Мерлину, что поблизости не было омелы.

***

      Гермиона устала.       Устала чувствовать себя разбитой и ни на что неспособной; устала считать чертовы буквы; устала любить лучшего друга; устала от учебы и обязанностей старосты; устала вслушиваться в чужие разговоры, ведь в сплетнях часто проскальзывало ее имя.       Гермиона хотела одного.       Не ответных чувств по отношению к себе от Гарри или же каникул.       Нет.       Ей нужен был покой.       Это было бы прекрасное ощущение, когда никому ничего не должен и не переживаешь из-за всяких глупостей.

***

      — Нам нужно поговорить, — Гарри словил ее в одном из коридоров, когда наступила пора обедненного перерыва.       — Я так не думаю, — замотала головой Гермиона, пытаясь обойти друга.       — Но то, что произошло после Древних Рун…       — А, ты про тот случай, — она вложила максимальное пренебрежение в свой голос. Вышло весьма убедительно, если судить по выражению лица Поттера. — Все нормально, не переживай. Во всем виновата омела.       — Ты сейчас серьезно?       — Разумеется, иначе быть не может, — развела руками Грейнджер. — Не забивай голову всякой ерундой. Нужно готовиться к приезду Рона.       — Ерундой?       Е р у н д а.       Шесть букв.       Хорошее слово, способное вмиг обесценить все.       — Гермиона, давай нормально поговорим, — убеждал Гарри. — Я тебя очень об этом прошу. Это важно.       —Важно? — вспыхнула подруга, при этом отшатываясь в сторону. — Я не знаю, что происходит у тебя в голове, но остановись. Как раньше не будет. Мы остановились на этой формулировке.       Поттер ничего не ответил.       Ей показалось, что в его глазах появились знакомые оттенки чувств — уязвимости и разочарования.       В этой битве Гермионе удалось победить.       Только победа была с горьким вкусом.

***

      Письмо от родителей пришло во вторник.       Кроме него в конверте была нелепая открытка с кенгуру в шапке Санты.       «Счастливого Рождества!» — значилось на ней красными буквами. Форменное издевательство.       Письмо состояло из одного листа, где родители скупо рассказывали о своих делах, вяло интересовались жизнью дочери и поздравляли с наступающими праздниками. Раньше они исписывали более пяти листов. Мать сыпала вопросами о состоянии Грейнджер, а отец подробно описывал, что происходит в их мире.       И тогда, сидя посреди Большого Зала, Гермиона попросту не выдержала — слезы обожгли глаза. Оставалось только надеяться, что этого никто не заметит, но она тотчас почувствовала на себе взволнованный взгляд.       Через три места от нее сидел Гарри, который умудрялся не упускать ничего из виду. И сейчас, завидев слезы подруги, был решительно настроен подойти.       Этого она уже не смогла стерпеть.       Гермиона резко вскочила на ноги и устремилась к выходу. По сторонам начали шептаться, только ей было все равно. За считанные минуты ведьма добралась до спальни, где могла дать волю слезам.       С е м ь я.       Пять букв.       Как же Грейнджер не хватало материнских объятий и теплых слов отца…       Взамен этого всего была идиотская открытка с кенгуру.

***

      — Я слышал от Гарри, что Рон приедет завтра вечером, — невзначай сказал Невилл в один из тех дней, когда Гермиона помогала ему в теплице.       — Прекрасные новости, — она сдула со лба челку, чтобы не пачкать лицо руками. — Спасибо, что сообщил.       — Гарри не рассказал?       — Мы редко общаемся в последнее время, — пожала плечами ведьма.       — Мы все это заметили.       Ей не понравилась интонация в голосе друга. Невилл обладал удивительной чертой характера — не бояться говорить о проблемах. И подбирал слова так правильно, что всегда задевало за живое.       — Об этом говорят? — как невзначай поинтересовалась Грейнджер.       — Ты же знаешь, что о вас всегда говорят. Но не в этом суть. Луна считает, что вам пора заканчивать валять дурака.       Это было еще мягко сказано.       — Иногда люди просто перестают общаться.       Невилл тихо хмыкнул, что вызвало непонятную волну раздражения внутри.       — Возможно, что другие люди и могут, но только не вы. Если без Рона вы еще можете быть, да-да, и не смотри на меня так, то друг без друга не сможете. Гарри тяжело без тебя, а ты мучаешься без него. Вы очень уязвимы по отдельности.       — Мы… — Гермиона с трудом выдохнула, ведь так тяжело было признать простой факт. — Мы не смогли, вот и все.       — Изменились обстоятельства, изменились вы. Что ты теряешь, если попробуешь снова?       Себя.       Душевное спокойствие.       Лучшего друга.       Это был большой список.

***

      Они честно не сговаривались идти вместе на встречу Роном. Просто так сложились обстоятельства, что Гарри вернулся в гостиную за шарфом в тот момент, когда Гермиона выходила из комнаты. И спустя минутного обмена взглядами было решено, что в «Три Метлы» друзья пойдут вместе.       Грейнджер изрядно переживала в преддверии воссоединения с Уизли. Потому что последняя общая встреча закончилась полным провалом для нее. Чего только стоило услышанное вскользь откровение! Существовала ли вероятность, что сегодняшние посиделки могут закончиться подобным образом? Похоже, что стоило сразу возвести границы.       — Гарри? — тихо позвала она друга, который шел чуть впереди. — У меня будет к тебе просьба. Давай постараемся общаться нормально, будто мы и не ссорились.       — Я с тобой не ссорился, — спустя некоторое время ответил Поттер. — Напомню тебе, что это ты не хотела общаться. Хорошо, Гермиона, поступим как хочешь, но и у меня будет просьба.       Они остановились у входа в деревню.       — Почему ты рассталась с Роном?       Это был самый неожиданный вопрос, который он мог задать. Грейнджер даже опешила от такого поворота.       — Я с ним и не встречалась, — честно сказала она, затягивая шарф потуже. — Да, был один поцелуй в Тайной Комнате, а после него ничего. Да и тот поцелуй был… Односторонним?       — Он тебе нравился?       — Ты серьезно сейчас? — не выдержала Гермиона, понемногу закипая. — Хочешь сейчас обсудить эту тему? Что же, сам напросился. Я никогда не рассматривала Рона в романтическом смысле, потому что была влюблена с четвертого курса в другого человека, который по итогу отверг меня. Но и тут человек не успокоился, продолжая сыпать глупыми вопросами о том, кто кому и когда нравился!       Поттер пытался вмешаться посреди ее пламенной речи, однако Грейнджер не дала ему такой возможности. Слова, как и первая влюбленность, вылетали из нее ядом. Она слишком долго сдерживала свои чувства, чтобы продолжать оставаться хладнокровной.       Усталость сыграла с ведьмой злую шутку.       — Поэтому прекращай лезть не в свое дело. Твоя «сестра» не пропадет, не переживай. Можешь так и передать Рону. Или мы снова ничего ему не скажем?       — Я не хотел обременять тебя. Рон был хорошим выбором. Ради твоего счастья я был готов уступить.       — Только я любила тебя, а не кого-то другого. И после всего этого не понимаю, что ты чувствовал ко мне, раз ты с такой легкостью перечеркнул все.       — С легкостью? — его глаза опасно вспыхнули. — Да я все время только и думаю о тебе! Я хотел, чтобы ты была счастлива! Рядом со мной тебя ждут одни проблемы. Ты уже несчастна.       Гермиона круто развернулась, пресекая любые попытки продолжить разговор, и направилась в сторону паба. Впереди ее ждал длинный вечер, который обещал быть весьма интересным.