Химия для папочки

      — А где же приз для послушной дочки? — нельзя было сказать, на самом деле она возмутилась или только для образа, но, увидев усталый вид опекуна и его поникший взгляд, девушка быстро сдулась. Она до сих пор находилась в офисе, в котором могла спокойно посмотреть новости и узнать, что же там с Кейго, но иногда, думает Мира, лучше оставаться в незнании, нежели играть на струнах своих нервов. Правда, сейчас она должна была посмотреть новости. Потому что случилось что-то неприятное. — Э-эй, Кейго, всё в порядке? — девушка осторожно приблизилась к отцу, и тот внезапно крепко её обнял. Обнял, закрыл её от всего мира крыльями и уткнулся мокрым и влажным носом в шею. Плакал? Не может быть такого. Пф, он не плачет. Нет. Нет?       Стояли они так долго. Может, час. Может, полтора. Она не считала, но знала, что Таками нуждается в этом сейчас, как никто другой. Мира не спешила спрашивать, что произошло. Она вообще никогда не спешила. А сейчас и подавно. А ещё Мира была неглупой. Таками была умной девочкой. Она умела сопоставить два и два, чтобы сложить полную картину. И эта картина вышла в итоге неприятной. Возможно, кто-то умер. Но тогда бы он не стал так сильно убиваться. Возможно, умер тот, кто похож на близкого человека Кейго. Кейго рассказывал, что близких людей у него нет. Кроме неё. Было ли это правдой она не знает. Но факт того, что Кейго пускал ради кого-то слёзы заставлял её сдавленно сглатывать слюну, крепче прижимая к себе своего героя.       — Она... — раздался хриплый шёпот, и Мира крупно вздрогнула. Ястреб всё также обнимал её, всё также уткнувшись в шею. Голос был глух и тих, — она была похожа. На тебя. Не могу сказать точно, но ей было, наверное, лет четырнадцать, может, даже двенадцать. у неё взгляд был твой. Такой живой. Единственный... Мы не смогли её спасти. Опоздали, — ровный шёпот срывается на дрожь. Он судорожно вздыхает. — Я сначала принял её за тебя. Сердцем. Но умом понимал, что ты тут, старше и взрослее, а там лишь она, маленькая девочка. Мне было так страшно. Я думал, что потерял тебя, — Мира кладёт ладони на лопатки Ястреба, гладит по ним нежно.       — Но я же здесь. Не потерянная, — девушка замолкла. На мгновенье. А затем дёрнула за бедное перо, случайно выдернув его. Вскрикнувший Кейго подскочил, распушив крылья и очаровательно раскрыв глаза от шока. Дочь виновата рассмеялась, спрятав выдернутое перо за спиной. — Я не нарочно. Переборщила. Немного, — и когда на неё посмотрели впервые укоризненным взглядом, она не поникла. Лишь шире улыбнулась.       — Это же моё любимое перо! За что ты так с моими бедными крылышками? Они и так страдают, когда приходится поднимать в воздух тяжёлые тяжести! — Ястреб демонстративно законючил, прижимая к себе левое крыло, из которого и была выдернута часть оперения. Девушка захихикала, приложив ладонь ко рту. Напряжение спало, а настроение медленно начало ползти вверх. — И я тебе обещал сладкий приз. Пойдём, нашёл недавно классную кафешку. Там такие сладости, м-м-м, закачаешься! — мужчина позитивно потянул старшеклассницу к окну, но Мира засопротивлялась — про-герой помнил, что кое-кто боялся высоты, поэтому частенько пытался её вытянуть на полёты. К сожалению, его часто прерывали либо работа, либо отсутствие должного настроения у Миры. Последнее, кстати, случалось чаще, но, всё же, бывало он её вытягивал в небо. И она с этого визжала, как припадочная. Ему от визгов было весело — Мире жутко. И поэтому сейчас был отличный повод снова полетать вдвоём. — Да ладно тебе, не страшно же. В самом деле, на каблуках же тебе не страшно ходить!       Девушка истерично вцепилась в плечи опекуна и зажмурилась.       — Ну ты и сравнил, болван!       После этого раздался визг, звонкий смех и хлопанье крыльев.       У них, несомненно, странные отношения. Возможно, Кейго так ведёт себя лишь из-за своего возраста. Он довольно молод для детей, молод для семьи, но решил почему-то усыновить её. И ей интересно, как ему это разрешили. Впрочем, думать об этом нет смысла. Если разрешили, значит на то была причина. И ей плевать какая.       Сейчас интересовало нечто другое. К примеру, как долго им лететь и как долго она должна прижиматься грудью к опекуну. Такая поза несколько смущала. И пусть сам Таками ничего в этом не видел, Мира же смущалась. Тело подростка, гормонально буяня, требовало многого. Она нередко фантазировала себе на тему взрослых игр, удобно устраиваясь в ванной или в кровати. Конечно, ей было мало, но разумом понимала — рано. Секс по пьяни не лучшая затея. Да и вообще, с нелюбимым человеком, как неуверенно решила для себя Мира, заниматься подобными непотребствами довольно глупо. Правда, получилось всё в точности наоборот и первый раз получился у неё не особо... э-э, приятным. Парень попался, как бревно. Но не важно. Мира не определилась, чего она хочет — просто приятного секса или всё же именно Кейго. И хочет ли она думать об этом на данный момент, в столь неподходящей обстановке.       — Глупые мысли, — пробормотала старшеклассница в куртку Ястреба. Но тот, кажется, не услышал. И слава Богу. Иначе точно бы поинтересовался, что же она там такое буркнула.       Их качнуло ветром, и Мира резко забыла о чём думала, вцепившись в опекуна мёртвой хваткой. Мертвее, чем раньше. Кажется, Таками начал как-то полузадушенно хрипеть. Или смеяться от испуга подопечной. Было легко находиться рядом. Но было бы легче, не светись под ногами миллион огоньков и не звучали сигналы машин. Где же твёрдый любимый асфальт? О твёрдая земля, где же ты. Девушка одним глазком глянула вниз, тут же подняв взгляд обратно. Да, плохая идея. Определённо. Полёты — это не её...       Но Ястреб полёты любил. Он ими жил буквально. Наверное, быть с крыльями — круто. Можешь улететь куда хочешь, никто тебе не запретит. Вся свобода заключается в небесах. В полёте. Птицы свободны, если не держать их в клетках. Они могут улететь куда хотят, и никто их не остановит. Порой, Мира завидует Кейго и другим героям с подобной причудой. Ей нравится летать. Чувствовать этот свежий ветер, бьющийся в лицо. Но как бы она не любила летать, полёты это не её. Боязнь высоты и страх за свою жизнь сделал своё дело.       Шум остановился. Волосы перестали развиваться и биться ей в лицо.       Девушка подняла взгляд, поняв, что они уже на земле, в тёмной подворотне.       — Ненавижу тебя, — сдавленно от испуга ворчит Мира, дрожащими ногами вставая на землю. Кейго хохочет, хлопая дочь по плечу, и развязано улыбается, когда за его руку хватается пережившая свою смерть в шутливой форме Таками, облизывая пересохшие губы. Сердце бешено колотилось, и она едва ли сдерживалась от того, чтобы не убить опекуна. — Пошли уже. Мне нужен мой любимый успокаивающий чай с мелиссой и невероятно вкусные пирожные.       Ястреб громко хмыкает над её головой и тянет за пухлую щёчку, что была скрыта под слоем лёгкого макияжа. Скулы ценятся, по мнению девушек, больше, чем щёки. Но Кейго категорически против такого мнения. Костлявость — не лучшее в девушке. Лучше мясистость. Чтобы был небольшой животик или ляшечки. Щёчки чтобы были. Чтобы было такое, что можно потискать и посжимать. Хотя, каждому на свой цвет и вкус. — Ты сама как пирожное. Такая же мягкая и сладкая. — Кейго!