Химия для папочки

      Кейго никогда бы не подумал, что сможет так сильно привязаться к какому-то постороннему человеку. И уж точно не к какой-то девчонке, которую ему пришлось взять из детского дома на воспитание. Что поделать, но её предположения были правдивы — Таками и вправду брал её лишь из жалости и пиара. Иначе он никогда не посмотрел бы на столь невзрачную и простую девушку, по сравнению с теми, кого герой видел в приюте. Но время меняет людей, их мысли и решения. Ястреб не пожалел, что у него появилась такая очаровательная дочурка. Чем дольше они находились рядом, чем дольше он вглядывался в её "обычное" лицо, тем больше Кейго понимал, как ошибался. Эти очаровательные глаза заглядывали прямо в душу своими чистыми намерениями. Маленькая милая девочка никогда не хотела причинять ему вред. Она лишь хотела семьи. Любви. К сожалению, но Таками не всемогущ. Не всё он сможет ей дать.       ...думал он так только первые несколько месяцев. Неожиданно, но Таками привязывался к ней крепко-накрепко. Будто бы она та, которую он искал уже длительное время. Но это было бы глупостью. Для неё Кейго слишком взрослый. Восемь лет разницы — цифра большая, и про-герой рад, что восемь не перевалило за шестнадцать. Иначе было бы совсем тяжело. Потому что наблюдать за тем, как растёт милая тихая девочка в прекрасную и чудесную леди, фактически невозможно. Сколь бы он себя не убеждал, но да. У каждого бы проскочили такие навязчивые и пошлые мысли. Всё-таки, Кейго парень. Да и в самом рассвете сил. Правда, Таками не собирался вытворять что-то подобное с ней. Со своей, пусть и приёмной, но дочерью. Неправильно. Глупо. Противозаконно... да только грязная фантазия не даёт покоя.       Сколько себя опекун корил за подобное? Наверное, не пересчитать. Плохой отец. Очень. Иначе бы не смотрел на неё пьяную, раскрасневшуюся, словно после жаркой ночки, таким долгим, пронзительным взглядом. Ему стыдно. Он пытается исправиться. И, кажется, здесь есть успехи.       — Хочу спать... — сонно пробормотала ему в грудь Мира, цепляясь тонкими пальчиками за крепкие плечи и прижимаясь к нему сильнее. Жар тела девушки полыхнул сквозь слои одежды, и Таками прикрыл глаза. — отнеси меня в постель, папочка, — почти провалилась к Морфею, шепча это в какому-то полубреду. Вибрация её голоса разносилась везде. В каждой клеточке мышц, кожи. Всё отдавалось приятной дрожью, отчего глаза наливались кровью от волны возбуждения. Кейго плохой отец. И этого нежного "папочка" он не заслужил. Удивительно, насколько они были схожи в мыслях. Она считала, что недостойна иметь звание "доченька", а он — "папочка".       Герой подхватывает девушку под колени, поднимает на руки и смотрит на спящее лицо с равнодушным видом, чувствуя, как Мира обнимает его за шею. Таками наблюдает за ней, словно в гипнозе. Он видит эти не особо пушистые ресницы, порой дёргающиеся от какого-то неприятного сна; прямой нос с небольшой горбинкой, изредка морщившийся от щёкотного воротника его тёплой куртки; тонкие, но наверняка мягкие губы, слегка приоткрытые, словно манящие его поцеловать их; лёгкий румянец покрыл щёки неравномерным слоем, появившись от холода улицы. Не ангел. Возможно, и вправду для кого-то покажется слишком простой и обычной, но для него Мира — куколка. Такая хрупкая, фарфоровая. Неверное движение, и она бы точно разбилась на миллион кусочков.       Таками открывает дверь в её обитель предельно осторожно, крылом: руки сейчас несколько заняты, чтобы открывать дверь бесшумно и аккуратно. Комната у Миры немудреная, такая, которая ей казалось более приемлемой и удобной: кровать у стены, письменный стол, стул, шкаф, небольшое кресло и навесная полка с книгами. Но он помнит, как девушка носилась, развешивая всякие милые побрякушки по стенам или вешая гирлянду по периметру одной стороны помещения, прикрепляя к ней фотографии полароида. Было забавно наблюдать. Правда, сейчас вместо идеальной чистоты здесь царит небольшой хаос. И что больше его позабавило, так это разбросанный женские вещички — бюстгалтер, носки, юбки, колготки. Неряшливая или просто забылась? Кто знает. Слишком давно Кейго не появлялся в комнате дочери.       Он кладёт её, словно сокровище. Так аккуратно, боясь разбудить и поранить. Она кажется ему принцессой, заточённой в замке, а себе напоминает, что он не прекрасный принц, который пришёл, чтобы спасти прекрасную даму от злого дракона. Он и есть дракон. Кейго будет всеми силами отгонять мерзких людей от неё, чтобы не смели прикасаться к Мире. Потому что Мира... его.

***

      Она приходит к нему посреди ночи — взъёрошенная, сонная и очень взбудораженная. Глаза блестят в свете луны, и девушка неловко топчется возле кровати. На ней безразмерная чёрная футболка с нелепыми пончиками розового цвета. Будь он бодрее, то наверняка бы пошутил над тем, как мило выглядит Мира, получив за это подушкой по голове. Но сейчас Ястреб в состоянии промычать что-то невразумительное, приподнимая голову над подушкой.       — Можно... я посплю с тобой? Мне кошмар... приснился, — Мира с трудом произносит слова, шепчет так разбито, и Ястреб просто не в состоянии отказать. Он бы ей и так не отказал, но сейчас слово "нет" прозвучало бы слишком по-скотски. Его бы замучила совесть за столь жестокий отказ в столь необходимый для неё момент. Кейго мученически вздыхает, практически слыша, как девушка смутилась, и откидывает часть одеяла в сторону, приглашающе похлопав по постели. Тёплое женское тело, почти окончательно сформировавшееся, прижалось к его груди спиной. Таками мысленно удивлённо вздыхает, не зная, как бы ему правильно отреагировать. Он просовывает руку под подушку дочери, утыкается носом в волосы и глубоко вздыхает запах апельсинов с корицей. Его шампунь — с сонным смешком замечает причудный, и дёргает крылом, накрывая их им сверху.       Сейчас они совсем не выглядели, как дочь и отец. Скорее, как пара. Он — словно купол, защищающий её от всего. Она — словно хрустальная роза, готовая распасться от любого дуновения ветра. Они спали рядом, схватившись друг за друга, будто утопающие круги. Обнимали друг друга крепко, как могли, потому что им не хватало такой близости. И видели живые, приятные сны. Совсем не такие, которые снились Мире пару мгновений назад. Не такие, в которых Ястреб навсегда покидает её. Не такие, в которых она остаётся одна навсегда. Без его крыла за спиной. Не такие, в которых она, как кинутый в свободный полёт птенец. А такие, в которых они падали в объятия друг друга раз за разом.       Всё потому что они были рядом. Так близко...       Как никогда раньше.