Инсомния

you were looking for another way out

try to fix these broken things

all we had were fragments

Петя просыпается рано, когда до работы еще примерно часа три, если не больше. Голова нещадно болит, так что он со стоном зарывается лицом в подушку, однако лучше не становится, и Хазин решается на тяжелый променад до кухни. Ему приходится хвататься за стены и косяки одной рукой, прикрывая глаза второй - солнце заливает своим светом каждый уголок квартиры. Запивает таблетку водой (ой нехорошо это, Петя, мешать сильнодействующие с наркотиками), и устало бредет в душ, стараясь игнорировать дикую боль в висках. Выползает из ванной он чуть бодрей чем был, но все равно снова падает на кровать в надежде доспать хотя бы ещё час. Лежит минут двадцать, потом все же встает, натягивая джинсы и легкую рубашку. Надо бы машину свою забрать, а заодно заскочить в магазин за печеньем и недельным запасом энергетиков, потому что наглый Барашек мало того, что отказался выдавать ему номер Леонида, если он не перестанет дразнить его прическу, так еще и потребовал себе «напитки для поддержания своего жалкого существования». Петино сознание вдруг само рисует зеленые глаза и печальную улыбку, и он трясет головой, словно пытаясь избавиться от навязчивой идеи. А потом ноги подгибаются от осознания. Осознания того, что вчера он чувствовал что-то кроме всепоглощающей ненависти. Хазин честно не мог представить себя без этого большого черного клубка где-то внутри. Демоны просыпались в нём каждый день и тихо шептали что-то на ухо, а Петя ненавидел. Себя, свою работу, отца, друзей, все это. Ненавидел. Но вчера этого не было. Вчера, сидя в машине Лёни, он ощущал только желание обнять, утешить, позаботиться, выслушать и выговориться самому. Не хотелось ни наркоты, ни алкоголя, ни чего-либо еще – хотелось только бесконечно сидеть вот так, слушая тихий шум двигателя, вдыхая тяжелый запах моря, смотря в чужие волшебные глаза. Ненависти не было. Петя пару раз глубоко вдыхает и выдыхает, а потом устраивается с ногами на широком подоконнике, судорожно нащупывая пачку сигарет и зажигалку в кармане джинсов. Закуривает, облокачиваясь спиной на стекло, откидывает голову, и вспоминает про стимул, который советовал найти Артём. Улыбается.

***

Хазин стоит в холле бизнес-центра, одной рукой держа тяжеленный пакет, другой остервенело набирая сообщения в рабочий чат. Пете, в общем-то нравились обитатели его отделения, но некоторых нужно было периодически ставить на место, как сейчас, например. Печатать одной рукой категорически неудобно, и приходится записывать голосовое с нефильтрованным количеством мата. Петя добавляет, кажется, уже сорок пятое по счету «долбоёбы», когда на другом конце помещения мелькает кудрявая макушка. - Оплата вперед, - заявляет пацан, скрещивая руки на груди. - Стрелецкий тебя испортил, - притворно вздыхает Хазин, не без наслаждения наблюдая как мальчик с поразительной скоростью покрывается жарким румянцем. Что и требовалось доказать. - Держи, вымогатель. Матвей принимает пакет, чуть не падая от тяжести, заглядывает внутрь, и, очевидно, остается довольным увиденным. Тут же достает из кармана телефон, быстро что-то печатает, и убирает обратно. Петин телефон издает громкий звук уведомления. Набор из одиннадцати цифр на экране радует глаз, и Петя чувствует, как глупая улыбка сама появляется на лице, но он тут же себя одергивает. - Отлично, - кивает удовлетворенно, убирая телефон в карман куртки, на которую сменил сегодня пальто, потому что холод стоял собачий. - Спасибо за помощь. И, не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит.

***

Вы: Ты задолжал мне историю про Стича.

Хазин любуется на отправленное сообщение, и закидывает ноги на рабочий стол. В отделении почти никого нет, кроме парочки спецов, но и те разбрелись кто куда, так что он мог спокойно поработать в тишине. Внушительная стопка отчётов давно ждала своего часа на краю стола. И ему, конечно, стоило за неё приняться, но прямо сейчас он не мог, потому что что-то внутри него самого настойчиво больно зудело и мешало работать. Проблема, скорее всего, была в том, что Петя не понимал, что чувствовал. Точнее понимал, конечно, что он влюбился, как семиклассник, но не понимал, как это произошло. Безусловно, Лёня был притягательным - статный, темноволосый, с высокими скулами - но это было не то. Хазин смотрел Леониду в глаза - и чувствовал безмятежное спокойствие, которое никогда раньше не испытывал. Как будто одно присутствие брюнета рядом успокаивало и дарило тихую радость. Петя думает о вымученной улыбке, и о том, сколько демонов за ней скрывается. А их там явно немало, учитывая дружбу Лёни с Артёмом, потому что Стрелецкий каким-то неведомым образом умудрялся собирать вокруг себя людей с неразрешимыми проблемами в мозгах. То ли ему просто нравилось общаться с психами, то ли они все просто были подопытными кроликами в одном большом эксперименте Артёма Стрелецкого. Петя не знал, что из этого хуже. Тишину разрывает громкий звук пришедшего сообщения. Петя, до этого удобно откинувшийся в кресле, чуть не наворачивается с него же от неожиданности, но вовремя успевает схватиться за край стола.

Лёня:

На самом деле, нет никакой истории. Мне просто нравятся мультики.

И я даже не хочу спрашивать, откуда у тебя мой номер.

Вы: Я же мент. Если надо, что угодно откуда угодно достану.

Лёня:

Это не объясняет того, что я переписываюсь с тобой, вместо того чтобы слушать своих подчиненных на совещании, которое я сам и собрал.

Вы: Вообще-то, я с предложением.

Лёня:

Надеюсь, не руки и сердца.

Вы: Лучше. Вчера ты меня катал на своей тачке, так что теперь моя очередь. И это не вопрос.

Лёня:

Принято.

Заедешь в восемь? Адрес сброшу.

Петя только весело хмыкает и принимается за работу. День стремительно становился все лучше и лучше, несмотря на то, что начался с дикой головной боли.

***

«В Москве у всех фетиши на офисы в высотках?» - думает Петя, когда приезжает по адресу, сброшенному сообщением. Выходит из машины, не заботясь о том, что надо бы застегнуть куртку, упирается поясницей в боковую дверь и закуривает. Смотрит на часы – без десяти восемь. Вы: Я приехал.

Лёня:

Поднимайся, раз приехал.

Офис оказывается светлым и просторным, и Хазин недолго бродит по коридорам, осматриваясь. Кабинет находится не сразу, и когда Петя все же до него доходит, то замирает за стеклянной дверью, рассматривая Леонида, сидящего за столом и усердно печатающего что-то на ноутбуке. Хазин стоит так минут пять, не двигаясь с места, до тех пор пока Лёня не поднимает голову от экрана и не усмехается мягко, глядя на него. Петя решает, что все же надо зайти, чтобы не казаться совсем уж дураком, не способным сообразить как работает дверь. - Симпатично у тебя тут. - Не могу сказать того же про твоё отделение. Лёня поднимается с кресла, потягиваясь и разминая шею, и Петя ловит себя на том, что снова неприлично пялится, поэтому подходит к окну. Офис на последнем этаже, и вид отсюда, конечно, захватывающий. Смотрит вниз, на площадь, - и его отчего-то передергивает. Хотя Хазин даже высоты никогда не боялся. - Нравится? - окликают его. Петя разворачивается, глядя на Леонида, уже накинувшего пальто, и теперь подпирающего стену. - Ага. Красиво. - Я однажды чуть не прыгнул отсюда, - подходит и встает рядом, чуть касаясь его плеча своим, но на Хазина не смотрит. А тот чувствует как что-то мешает дышать. - Почему? - Извращенные методы решения проблем от Артёма Стрелецкого, - усмехается, и горечь прячется в уголках его губ, заставляя сердце Пети больно удариться за грудиной. Хазину до жжения в кончиках пальцев хочется сказать или сделать что-то, но есть проблема: Петя просто не знает, что делают нормальные люди в таких ситуациях. Он никогда не умел выражать сочувствие или утешать, и прямо сейчас он в первый раз по-настоящему жалел об этом. Лёня встряхивает головой, и мягкая улыбка снова занимает законное место на его лице, хотя глаза остаются серьёзными. Петя облегченно выдыхает: смотреть на Леонида, тонущего в печальных воспоминаниях, и не иметь возможности хоть что-то предпринять из-за собственных внутренних барьеров, было определенно выше его сил. - Куда поедем? - спрашивает, заглядывая в глаза, пытаясь хоть как-то показать свое неравнодушие и отвлечь. Умница, Хазин, ничего не скажешь. - Куда захочешь, - отвечает Леонид. Он, кажется, совсем пришел в норму, судя по расправленным плечам и хитрой ухмылке. Петя ухмыляется в ответ.

***

Уже сидя в машине и наблюдая, как Лёня устало хмурится от боли в затёкшей от сидения за столом спине, Петя решает поинтересоваться хочет ли Леонид домой и насколько сильно. Тот только мотает головой, и предлагает Пете просто покататься, а потом заехать в какое-нибудь кафе и поужинать. Они просто ездят по Москве часа два, если не больше - Петя время не считал, на самом деле. На фоне тихо играет радио, печка нагревает воздух, мимо проносятся огоньки фонарей, и Хазин неосознанно направляет машину куда-нибудь подальше от центра. Они много разговаривают. Говорят обо всем подряд: о паршивой погоде, которая в последнее время меняется со скоростью света, о любимых сериалах (выясняется, что Лёня любит Карточный домик, на что Петя только удивленно хмыкает), о машинах, о предпочтениях в музыке - Лёня смеется и напевает Арию, а Хазин возмущенно интересуется о том, существует ли хоть что-то, что Леонид не умеет делать, потому что поёт он как соловей. Тот снова смеется. Петя рассказывает все смешные и не очень истории с работы, которые может вспомнить, крепко держит руль, и чувствует хрупкую атмосферу уюта, воцарившуюся в машине. Лёня сидит справа от него, расслабленно откинувшись на кресло, и ищет в картах на телефоне какое-нибудь приличное круглосуточное заведение поблизости, где можно подкрепиться. Он зачитывает Пете все названия, которые ему выдает 2gis, выпускает смешки, и выглядит довольным как кот, объевшийся сметаны. Хазин может только любоваться. Им все-таки удается найти нормальное придорожное кафе, и когда они паркуются, Петя удивляется, потому что давно таких кафешек не видел: с гигантскими окнами, неоновыми фиолетовыми вывесками, как в каких-нибудь американских сериалах про подростков. Петя вообще-то осознает, что он сегодня ничего не ел, только тогда, когда им приносят меню, в котором, разумеется, сплошной фастфуд. Так что он заказывает половину списка, откладывает меню, подпирает рукой щеку и смотрит на Леонида. Тот принимает вызов, и смотрит в ответ, не отводя глаз. Они молчаливо играют в гляделки до тех пор, пока официант не ставит перед Хазиным поднос, источающий божественный запаx картошки фри. Петя набрасывается на еду так, будто его в жизни не кормили. Лёня со своим гамбургером заканчивает быстрее, и сидит, смотря на Петю, уложив подбородок на согнутую в локте руку. - Что? - Ничего, любуюсь просто. Петя давится очередной картошкой и закашливается, а Леонид только тихо смеется и, протягивая руку над столом, пару раз хлопает его по спине. Разговор снова завязывается с прежним темпом, и они, как-то незаметно сами для себя поднимают тему личной жизни. Петя думает - минуту или три - а потом рассказывает про Нину, опуская историю с наркотиками и своими внутренними демонами, поселенными в нём отцом. Это Лёне знать необязательно. Пока, по крайней мере. Лёня молча слушает, смотря на него этими своими невозможными глазами, склоняя голову набок. Когда Хазин заканчивает рассказывать, только тяжело вздыхает, но все ещё ничего не говорит. Потом начинает рассказывать сам. Рассказывает про тяжелое детство в детдоме, про Колю, который его оттуда забрал, про Елену Петровну, старательно обходя слово «мама», про благодарность приёмной семье, которая в определенный момент превратилась в болезненную зависимость от их мнения. Рассказывает про Леру, которую, как ему казалось, он очень любил. Рассказывает, что его это «казалось» и было главной и единственной проблемой в их отношениях, потом добавляет - если не считать, что она спала с его братом, что выяснилось позже. Рассказывает, как Коля свернул не на ту дорожку, про знакомство с Артёмом, про то, как он повел его на крышу, как вложил в голову правильные мысли и как сильно он благодарен Стрелецкому. Рассказывает про тот страшный эпизод на парапете с участием Елены Петровны, про «я тебе не мама» (на этом моменте Петя со всей силы сжимает руки в кулаки под столом и закусывает губу, опуская взгляд), про последующий раздел компании в суде, про то, как не спал неделями, как Стрелецкий пытался вытащить его из этого состояния. Петя слушает, с места не двигается, и, кажется, даже не дышит, а внутри - настоящее торнадо. Потому что Лёня сидит напротив, рассказывает ему все это, а взгляд у него пронзающий, метающий стрелы, направленный куда-то сквозь Хазина. Пете больно, так, как в жизни никогда не было. Даже когда Нина ушла - было плохо, было тяжело, но еще было какое-то смирение. Как будто так и должно быть, потому что Петя знал - рано или поздно придется отпустить Нину. Он её правда любил, и хотел, чтобы она была счастлива, чтобы получила то, что заслуживала. А она, как никто, заслуживала жить спокойно. Без него. Но сейчас боль была другая, яростная, роющая траншеи где-то на поверхности сердца. Петя ощущал, как сжималось все внутри, как собственные внутренние черти отступали и опускали головы перед тяжестью всего того, что довелось перенести человеку, сидящему напротив. Петя готов был расплакаться от бессилия - сделать что-то хотелось нестерпимо, хоть как-то оправдать оказанное доверие. Петя чувствует. Не только свою боль, но и чужую. Необходимо. Так чертовски сильно необходимо. Хазин делает глубокий вдох, и кладет свою ладонь поверх ладони Лёни. Тот вздрагивает, и фокусирует на нем взгляд. Теплые пальцы, лежащие на тыльной стороне ладони, создают приятный контраст с холодной кожей. - Ты не один, - тихо произносит, сглатывая вставший в горле ком. Смотрит проникновенно, сжимает ледяную руку, пытаясь отогреть, вкладывает все испытываемые эмоции в голос. - Слышишь? Не один. Леонид смотрит на него пару секунд, а потом одним легким движением переплетает их пальцы и ласково улыбается. - Спасибо, - хрипит, опуская взгляд на их сплетенные ладони, а улыбка не сходит с его лица. Петя чувствует.

***

Когда они подъезжают к дому Лёни, на часах почти час ночи. Петя всю дорогу сдерживал желание зевнуть и изо всех сил концентрировался на дороге. Леонид время от времени смерял его обеспокоенными взглядами, и даже пару раз предложил сесть за руль самому. Хазин только мотал головой, мол нет, и сам справлюсь. В остальное время в машине царило молчание - говорить не хотелось никому. Хазин просто был не в силах разговаривать, и ощущал себя выжатым, как лимон, потому что пережитых за сегодня эмоций было настолько много, что хотелось остановить время на пару часов и лежать, уставившись в потолок. Леонид тоже молчал, но судя по выражению лица, испытывал примерно то же самое. Так что когда они наконец паркуются около подъезда, Хазин позволяет себе широко зевнуть и лечь головой на сложенные на руле руки. Несмотря на то, что он жутко устал, усталость это была приятная, и Петя был уверен, что завтра он будет невыспавшимся, но счастливым. - Петь, - Лёня аккуратно трясет его за плечо, а потом скользит ладонью к локтю. - Мммм? - Вставай, пошли. - Куда? - Домой, - пожимает плечами, а его глаза чуть блестят в темноте. Петя же в ответ вскидывается, едва не ударяясь затылком. - К тебе, что ли? - А к кому? Ты же едва глаза открытыми держишь, как ты домой-то поедешь? - ладно, стоило признать, что мысли были здравыми. - Давай, пошли, поспишь у меня на диване, ничего с тобой не случится. А вот с этим он мог бы поспорить, будь у него силы. Квартира у Лёни большая и просторная, но женской руки в ней не чувствуется. Нет ни штор на окнах, ни цветов в горшках, ни вазочек, ни фотографий в рамках. Пете интересно, та же эта квартира, в которой Леонид жил с Лерой или нет, но он разумно молчит и не спрашивает. Когда Лёня уходит в ванную, Хазин сначала долго бродит по квартире, осматриваясь, потом переодевается в выданные Леонидом домашние вещи. Футболка оказывается великоватой и чуть спадает с одного плеча, но Петя и не думает жаловаться - футболка насквозь пропитана тем самым одеколоном с запахом моря, и Хазин широко улыбается. Петя любуется на себя любимого в зеркале в прихожей, взъерошивает волосы ладонью, а потом идет на балкон, захватывая клетчатый плед с дивана в гостиной. На балконе куча места и холодный пол, отчего Хазин морщится недовольно, но назад в квартиру не возвращается. Открывает окно, впуская свежий воздух, накидывает плед на плечи, расслабленно опирается локтями на подоконник, сжимая в ладонях пачку сигарет и зажигалку, и чуть вздрагивает, когда слышит, как открывается дверь. Он оборачивается, и едва сдерживает восхищённый вздох, потому что Лёня с мокрыми растрепанными волосами, и, ну твою мать, как можно быть таким красивым. Лёня хватается за его плечо и разворачивает к себе, а Петя поддается, удивленно моргая. У него из рук выхватывают и сигареты, и зажигалку, и Хазин только хочет возмутиться, как Леонид улыбается ему, красиво так, ласково и даже почти нежно, и заключает Петино запястье в хватку своих пальцев. - Пошли лучше чай попьем, - Петя только согласно кивает, и позволяет увести себя с балкона, осознавая, что против вот такой улыбки он, похоже, абсолютно бессилен. На кухне царит приятный полумрак, и Хазин щурится, как довольный кот, усаживаясь за стол, пока хозяин квартиры колдует над заварником. Петя прикрывает глаза и прислушивается к тому, что происходит внутри - демоны спят, убаюканные той мягкой улыбкой, которую Лёня подарил ему на балконе. Хазин силится вспомнить когда в последний раз он чувствовал себя настолько спокойно, но честно, в голову не приходит ничего, кроме вчерашней (позавчерашней?) поездки в машине Леонида и самого глубокого детства. Петю отвлекает от копания в себе невесомое прикосновение к волосам. - Я подумал, ты уснул, - тихо хмыкает Леонид, передавая ему кружку, мимолетно касаясь Петиных пальцев своими. - Аккуратнее. - Спасибо. Они сидят в полной тишине, но тишина не давит и не заставляет чувствовать неловкость, наоборот - она какая-то приятная, такая домашняя, такая своя, что Хазин ловит себя на мысли, что хотел бы сидеть так каждый вечер. И сразу же эту мысль откидывает куда-то в глубину сознания, потому что знает - этого не будет, потому что Петя неуправляемый, потому что в определенные моменты полностью теряет контроль над собой, потому что на наркотиках сидит, потому что разрушает все, к чему только прикасается. Не заслужил он ни тишины этой, ни таких вот спокойных уютных вечеров, ни Леонида, сидящего напротив и рассматривающего его так, словно он самое прекрасное существо на планете. Потому что он разрушит это. Сорвется, сделает больно, разочарует, саморучно подведет к тому самому парапету на крыше офиса. Но Петя знает и кое-что ещё: никакие вещества, даже самого высшего сорта, не смогут принести такое же спокойствие, как лучистые зеленые глаза. Тишину разрывает громкий звонок телефона, и Петя берет мобильный в руки, тут же закатывая глаза и демонстрируя экран Лёне. Входящий вызов от Артём Стрелецкий Тот только усмехается и кивает на телефон, мол трубку-то возьми. Хазин принимает вызов и ставит на громкую связь. - Знаешь, я мог бы спать. - Но ты же не спишь, - Стрелецкий на том конце провода звучит крайне заебанно. - А теперь объясни мне одну интереснейшую вещь: почему мой помощник выпивает уже третий по счету энергетик за сегодня? - Откуда я должен знать, Артём? Твой же помощник. - Он утверждает, что ты его спонсируешь. - Даже если так, в чем проблема-то, блять? - В том, что он звонит мне и пытается выяснить, правду ли пишет Фрейд в своих книжках. Лёня громко прыскает себе в руку. - С кем это ты там? - разом оживляется Стрелецкий. - Артём, связь ебаная, ты что-то говоришь? - громко спрашивает, смотря в смеющиеся глаза Леонида. - Хазин, не вздумай... - Все, тебя вообще не слышно, утром перезвоню, - и скидывает вызов, с улыбкой наблюдая за Лёней, хохочущим в голос. Они допивают чай, и Хазин направляется в гостиную, когда Леонид выходит за ним в коридор. - Петь, - зовет, опираясь на стену и откидывая голову назад. - Долго еще бегать будем? Хазин заходится выдохом, который собирался сделать, и резко разворачивается. С места, правда, не двигается, но смотрит на Лёню во все глаза. Внутренние демоны слабо поднимают головы и тихо шепчут свое бесконечное незаслужилнезаслужилнезаслужил и разрушишьразрушишьразрушишь, но Петя посылает все к черту, делает пару широких шагов и целует. Господи, наконец-то. Хазин укладывает тонкие пальцы на чужие скулы, ощущая как его крепко обвивают руками за талию, и не сдерживает счастливой улыбки в поцелуй. Целует крепко, остервенело, так, словно в последний раз, скользит ладонями в чуть влажные темные волосы, проводит языком по губам, и ему так маломаломало, хочется больше, ярче, чтобы уже точно грохнуться в обморок от счастья прямо на месте. Оторваться друг от друга все же приходится, потому что воздух имеет свойство заканчиваться. Петя сразу же тянется за следующим, но вместо этого его рот накрывает прохладная ладонь. - Мы бы продолжили, если бы кое-кто не был в трех секундах от того, чтобы заснуть, - сверкает своими хитрыми зелеными глазами, зараза. Хазин только разочарованно хныкает, и упирается горячим лбом в чужое плечо, ощущая, как его тянут куда-то вдоль коридора. Лёня практически затаскивает его в спальню и сгружает на кровать. Петя на ощупь находит подушку и край одеяла, потом также на ощупь находит руку Леонида, удобно устраивая голову у него на плече. - Мы теперь просто обязаны быть вместе. Желательно всегда. - Конечно, Петь, - Хазин ощущает, как холодная рука нежно перебирает его волосы. - Всегда. - Класс, - сопит уже совсем сонно. - Надо будет с утра это вспомнить. Тихого смешка Петя уже не слышит.

you were stumbling a new way down

falling on your broken wings

all we had were fragments