Инсомния

Петя не знает, как сказать то, что должен сказать. Лёня сидит рядом, и ему, кажется, передается беспокойство Пети, потому что он, не переставая, вращает бокал в руках. Они молча смотрят сериал, но напряжение в воздухе можно резать ножом, и Хазину это решительно не нравится, потому что это напряжение в этой квартире ощущается как что-то инородное и совсем чужое, как будто здесь его никогда не должно быть. Первым не выдерживает Лёня. - Что не так? – поворачивается к Пете, смотрит испытующе, хмурится. Пете очень хочется поднять руку и разгладить эту морщинку на лбу, но он не может заставить себя даже пошевелиться. - Да ничего, устал на работе, - улыбается слабо, пересиливая себя. - Ты же мне врешь сейчас, да? – спрашивает Лёня, разворачивается полностью к Пете, ставит серию на паузу. Хмурится сильнее. «Ну не смотри так, пожалуйста», - думает Хазин и беспомощно молчит. Ему, конечно же, приходится рассказать про запланированное внедрение, про то, что он не будет появляться дома дней пять, а может и больше, про то, что не сможет отвечать на звонки, что остается возможность только писать сообщения, про то, что в некоторых случаях это бывает очень опасно, и про то, что от этого никак нельзя отказаться. Он сбивается, делает большие паузы, почти не поднимает глаз и перебирает в пальцах края клетчатого пледа, а Леонид молчит и не перебивает. Петя заканчивает рассказ, сидит, опустив голову совсем низко и прикрыв глаза. И громко выдыхает, когда его осторожно тянут в объятия, поддается родным рукам и утыкается носом в ключицу. - Ты из-за этого так расстроился? – тихо интересуется Лёня, и Хазин зажмуривает глаза, осознавая, что сейчас ему придется соврать. Потому что нет, не только из-за этого, а еще из-за того, что он чертов наркоман. Сюрприз. Петя находит в себе силы только кивнуть. - Слушай, я все понимаю, - и гладит по спине, так, что Петя почти мурчит. – Служба и все такое. Ты не должен передо мной оправдываться, к тому же пять дней – не так уж страшно. Если ты переживаешь из-за меня, то не стоит. Просто пообещай, что будешь регулярно писать, чтобы я знал, что ты в порядке, ладно? Петя снова слышит демонов внутри. Ну что, доигрался, Хазин? Чувствуешь это? Чувствуй. Ты никогда его не заслуживал. И никогда не сможешь заслужить, что бы не делал. Петя из последних сил высвобождается из рук Лёни, и смотрит в его глаза, которые сейчас светятся нежностью. Хазин наклоняется ближе, целует в щеку, раз, еще раз, а потом мягко накрывает своими губами чужие. - Обещаю. Никогда не давай обещаний, которых не сможешь сдержать. В эту ночь Петя совсем не может заснуть, только слушает тихое дыхание рядом, наслаждается ощущением прохладных пальцев на своей коже, и совсем не хочет думать, что будет дальше. Лёня спокойно спит, и у Хазина щемит сердце от его вида. Он чуть потягивается, убирает прядку темных волос, упавших на лоб, и едва сдерживает желание расплакаться как маленькому. Но не делает этого, потому что Лёню будить нельзя, особенно, когда он так безмятежно спит. Петя не отлипает от Леонида все выходные, и тот тоже особо не горит желанием отпускать Петю далеко от себя перед разлукой, так что они не выходят из дома два дня и занимаются чем попало. Под «чем попало» Хазин понимает бесконечное лежание на диване в обнимку, с перерывами на походы на кухню за едой и на балкон, чтобы покурить. Лёня даже на балкон теперь с ним ходит – и стоит там, отфыркиваясь от дыма, как кот – хотя раньше никогда так не делал. Он как будто тоже чувствует, что надвигается что-то плохое, но видимо сам не может понять, что именно. Ранним утром понедельника Петя стоит в прихожей, тщательно поправляя воротник пальто чуть дрожащими пальцами. Лёня смотрит на это с минуту, а потом подходит ближе, убирая руки Хазина и поправляя пальто сам. - Почему ты так нервничаешь? Петя откровенно не знает, что ответить. Потому что он параноик? Потому что зависим? Потому что уже чувствует, как теряет контроль над ситуацией, и ничего не может с этим сделать? - Не знаю. - Петь, - Леонид мягко усмехается, смотря ему в глаза. – Все будет хорошо. Хазину остается лишь кивнуть судорожно. Он целует Лёню жадно, напористо, крепко прижимая к себе за шею. Отстраняется, когда понимает, что еще чуть-чуть и он останется здесь, наплевав на все. - Пока? - Пока. И удачи тебе.

***

Петя справляется со своей работой и своими обещаниями дня два, пока все не начинает катиться прямиком в ад. Хазин смотрит на различные порошки и прочую лабуду абсолютно равнодушно, исправно отписывается Лёне, шутливо пишет, что грустит без него, ругается капсом, когда замечает «был в сети в 03:32», просит выпить таблетки и нормально спать, пока его нет. Лёня только отмахивается, но пишет «мне тоже грустно», и у Пети на лице против воли появляется широкая улыбка. Петя стабильно отсылает отчеты начальству, узнает подробности схемы, втирается в доверие к главарям, успешно сходя за "своего". Сам ничего не пробует, хотя мозг иногда посылает вполне себе понятные сигналы, но Хазин только закрывает глаза и представляет прикосновение холодных пальцев к щеке. Петя очень хочет не сорваться. Петя очень хочет не разочаровать. У Пети не выходит. Это происходит не то случайно, не то просто по неосознанности, но происходит. Хазин занюхивает дорожку, откидываясь в кресле, и отпускает все переживания о чьем-то мнении о себе, о работе, о жизни, о Лёне, который, наверное, сейчас не спит. Пете так все равно. Его отпускает часа через четыре, и ощущения ему абсолютно не нравятся - мысли возвращаются с новой силой, так что он просит себе чего-нибудь потяжелее. Где-то между приходами успевает подумать о том, что надо хоть слово написать Леониду, но потом передумывает. Петя находится в абсолютной прострации, кто-то сбоку предлагает отполировать все это алкоголем, и Петя буквально осязает, как возвращается прежний Пётр Хазин, которому было плевать на чувства других, которого не заботило вообще ничего, который был готов даже проставиться героином по вене, лишь бы ощутить хоть долю кайфа. Его чуть скручивает в болезненной судороге, но он с радостной улыбкой принимает шот какого-то коктейля. Телефон разрывается от сообщений где-то на периферии сознания, и Петя машинально отвечает что-то, даже не посмотрев на диалоговое окно. Вся верхушка этого, очевидно, очень процветающего бизнеса тусуется вместе с ним, и Петя в бесконечном кайфе не замечает пролетевших дней. Предложение поехать в клуб звучит то ли в конце третьего, то ли к середине четвертого - Хазин не особо понимает. У него, кажется, вообще отключены мозги, и последние часы он живет чисто на инстинктах. Телефон снова мигает приходящими, но Петя уже даже не обращает внимания. Они едут в клуб и Пете весело. Хазин громко смеется, чокаясь с кем-то очередным шотом, и к нему подсаживается симпатичная блондинка с внушительным бюстом, щебечет на ухо. Петя делает с ней сэлфи и заливает в инстаграм, потому что она очень хорошо попросила, а та подскакивает на ноги и тащит его за руку куда-то в сторону туалета. В туалетной комнате откровенно плохое освещение, и Хазин не успевает понять, когда Аня (Света? Алина? Он не запомнил) оказывается так близко и тянется к нему перекачанными губами. Петя ощущает, как внутри что-то щелкает и он резко отходит, открывая глаза в ужасе и не давая поцелую случиться. Нет. Черт, нет. - Что не так? - высоким голоском тянет девушка, снова приближаясь. - Пошла вон, - хрипит Хазин, вспоминая в каком контексте он слышал эти слова в последний раз. Тогда голос был приятным, низким и искренне взволнованным. - Да брось, малыш... - Я сказал, - шипит угрожающе, опасно щуря глаза. - Пошла нахер отсюда. Она выскакивает из туалета, а Петя склоняется над унитазом, и его тошнит желчью. Он отплевывается, оседая на пол и закрывая глаза, усилием воли пытаясь прийти в себя. Думай, Петя. Вспоминай. Светящиеся зеленые глаза. Запах моря. Поцелуй в коридоре. Нежные объятия. Хазин с силой ударяется головой о стену и достает телефон. Лёня на экране улыбается чему-то вдали на фоне елок. 3 непрочитанных сообщений от: Артём Стрелецкий 1 непрочитанное сообщение от: Барашек 13 непрочитанных сообщений от: Лёня 1 пропущенный вызов от: Лёня Петя набирает руководителю опергруппы адрес и короткое «можно», а затем вызывает себе такси. Сидит так еще минут десять. Ты так проебался, Петенька. Хазин умывает лицо холодной водой, избегая смотреть на свое отражение в зеркале. Выходит из туалета, приветственно кивая операм, которые уже тут как тут. Закуривает, буквально вываливаясь на улицу, ожидает такси еще минуты четыре, медленно начиная раздражаться. Когда такси все же приезжает, Петя решает посмотреть, что там за сообщения, и начинает с Артёма, потому что читать диалог с Лёней он пока не готов в силу морального состояния.

Артём Стрелецкий:

Черт, Хазин, ответь своему ненаглядному, он там весь извелся.

Вот скажи честно, ты охуевший дебил, да? Поиздеваться решил?

Ты такая сволочь, Петь.

Последнее было отправлено совсем недавно, и даже своими обдолбанными мозгами Петя может понять, с чем оно связано.

Барашек:

Знаете, можете больше не привозить мне энергетики.

Иррационально, но это бьет под дых куда сильнее оскорблений Стрелецкого. Хазин понимает, что мальчишка, скорее всего, увидел ту злополучную фотку в инстаграме, и провел правильные причинно-следственные связи. Петя не может его винить. Заходит на свой профиль и удаляет несколько последних фотографий, сам не понимая зачем. Глубоко вдыхает и открывает диалог с Лёней. Он все равно сейчас к нему едет, какая уже теперь разница? Петя непонимающе хмурится, когда видит, что серия непрочитанных сообщений начинается с его собственного ответа, потому что он не помнит, когда это написал. Вы: Я занят. Не пиши мне.

Лёня:

Ладно, извини.

Петь, почему ты не пишешь?

Что происходит?

Если я напишу, что я не сплю, хотя сейчас 4 утра, ты все равно не ответишь?

Петя, я очень волнуюсь, отпишись, пожалуйста.

Артём сказал, что ты очень занят, раз не отвечаешь.

Не буду беспокоить тогда.

Или буду.

Так трудно написать хоть что-то?

Знаешь, я не сплю уже почти третьи сутки, и это чертовски раздражает.

Особенно, когда некому отвезти на работу.

Напиши хоть что-нибудь.

Петя, ответь мне, пожалуйста.

Хазин чувствует, как слезы закипают в глазах, и гулко сглатывает. Ему плохо, больно, ему одновременно хочется крепко обнять Лёню и больше никогда к нему не подходить. В дополнение ко всему, организм, явно отвыкнувший от подобных нагрузок, решает устроить ему квест на выживание. Его сильно укачивает, и Петя изо всех сил борится с желанием заснуть. Он как можно аккуратнее пытается попасть ключом в замочную скважину, и не сразу, но ему это удается. В квартире идеальная тишина, пальто Лёни на своем месте, а из гостиной льется тусклый свет, хотя время уже почти три ночи. Петя разувается тихо, вешает пальто на место в шкафу, и дверца громко хлопает, а Петя чертыхается, потому что не хватало еще шум здесь создавать. Он идет, опираясь рукой на стенку, до гостиной, и застывает на пороге. Телевизор работает без звука, освещая половину комнаты, и спящего на диване Лёню. Он беспокойно жмурится во сне, у него под глазами снова синие круги, хотя когда Петя уезжал, их почти не было, а еще Пете кажется, что он сильно похудел, потому что свет, исходящий от экрана, резко выделяет его скулы. Рядом с Лёней, на журнальном столике, стоит ноутбук в открытом состоянии, и Хазин может предположить, что брюнет снова работал допоздна, и вырубился просто от усталости. Пете весь этот вид - ножом по сердцу, потому что на лице у Лёни явное изнеможение, и Хазин знает, что это из-за него. Потому что не написал, не позвонил, позволил себе сорваться и не позаботился о чувствах дорогого ему человека. Снова. Хазин думает, что Леонид такого не заслуживает. Петя осознает, что еще секунда - и он просто взвоет волком, поэтому хочет развернуться и уйти, но ноги не слушаются, и Петя с шумом оседает на пол, не сдерживая сухих рыданий и закрывая лицо ладонями. - Петь?... - тихо доносится с дивана, и Хазин судорожно пытается встать или хотя бы прекратить истерику, но не выходит. Он слышит звук шагов, а потом на его руки опускаются ласковые холодные пальцы. - Петь, что такое? Пете очень хочется ответить, но он не может, потому что глотку сдавливают рыдания. Все, что он может - пытаться отползти подальше от Лёни и уйти от его прикосновений, потому что ощущает себя недостойным их. - Петя, ну что случилось? Болит что-то? - спрашивает мягко, отводит ладони от лица, сжимает в своих, поглаживая большими пальцами. Пытается придвинуться ближе - Петя не дает, отворачиваясь и зажмуривая глаза. - Поговори со мной. - Я в норме. - Ну да, я вижу, - язвит в ответ, хотя в голосе сквозит сильное волнение. В конце концов, Лёня просто не выдерживает - берет Петино лицо в руки и несильно встряхивает, заставляя открыть глаза. Хазин на него не смотрит, отводя глаза то вниз, то в сторону. - Посмотри на меня. Было глупо надеяться, что Леонид не поймет, когда увидит его глаза. Он бы все равно узнал, так или иначе, но от этого вообще не легче. У него уходит примерно секунд десять на то, чтобы сопоставить все факты и расширенные зрачки Пети. - Что ты принял? - хмурится, хватая его за плечи, а Петя как будто прямо сейчас находится в своем самом страшном сне. - Я не...не помню. - Черт, - вскакивает на ноги, утягивая Хазина за собой. Петя послушно поддается. Через несколько минут Хазин уже лежит в кровати, напичканный какими-то лекарствами. Лёня сидит рядом, но Петя даже глаз на него не может поднять, какое там разговаривать. Он это, кажется, понимает, и поэтому просто накрывает Петину ладонь своей. - Отдыхай. Позовешь, если почувствуешь себя хуже или понадобится что-нибудь. Не успевает он сдвинуться с места, как Петя перехватывает его за запястье, мягко сжимая, и смотрит, наконец, в глаза, жалобно и немного умоляюще. - Останься здесь, пожалуйста. Лёня ничего не говорит, но на почти мольбу поддается. Ложится рядом с Петей, притягивая его к себе, утыкаясь носом в макушку. Петя наполняет легкие родным запахом, чувствуя как шторм внутри постепенно успокаивается. Хазину прямо сейчас жизненно необходимо попросить прощения, сказать что-нибудь, но его организм решает иначе и отключается за секунду. У него полное ощущение что он не просыпается, а скорее восстает из мертвых. Ему холодно - Лёни рядом с ним нет, но это объяснимо, потому что время почти четыре часа дня. Шторы в спальне (а это было буквально единственным местом в квартире, где вообще имелись шторы) были заботливо закрыты, надежно защищая Петю от солнца, а рядом на тумбочке стоял стакан воды, который Петя тут же осушил одним глотком. Хазин плетется в душ, попутно вынимая из шкафа футболку. Долго стоит под ледяными струями, пытаясь привести мысли в порядок и придумать какую-никакую оправдательную речь, потому что по его подсчетам, Лёня вернется с работы часа через три. У Пети вообще нет идей. Он не знает, что стоит сказать или сделать, чтобы ему поверили и простили, но и просто замолчать эту ситуацию они не смогут. Придется рассказать все, и Хазин уже может представить, как низко ему придется опустить голову, только чтобы не увидеть появляющееся на любимом лице разочарование, и ему от этого физически больно. Петя идет на кухню за кофе, потому что ему определенно нужна заправка для мозгов, но так и замирает в дверях. Лёня, одетый в домашнюю футболку, сидит на стуле, грея ладони о большую чашку. - Почему ты не на работе? - спрашивает Петя внезапно севшим голосом. - Решил, что один день могут справиться и без меня, - он поднимает голову от стола, и Петя тут же отводит взгляд в сторону. - Как ты? - В порядке, спасибо. Что ты делал все это время? - Смотрел, как ты спишь. Петя бесшумно садится на стул, стоящий напротив, вполоборота, только чтобы избежать контакта глазами. - Как давно? - спрашивает Лёня, и Хазин дергается, совершенно не ожидая подобных вопросов. Он чувствует на себе изучающий взгляд, но смотреть в ответ просто-напросто боится. Петя глубоко вдыхает, понимая, что все равно пришлось бы все рассказать рано или поздно. Выкладывает все: про то, как хотел поступить в адвокатуру, но отец не дал ему это сделать, про маму, которая все время желала ему только добра, но увы, ничего не могла сделать против отца, про то, как его сначала бесила эта работа, но потом он постепенно влился, про то, как сначала просто баловался наркотиками, но потом серьезно подсел, про реабилитацию, про нежелание вообще жить. Замолкает, чувствуя что вот-вот разрыдается по-настоящему. - Ты меня теперь ненавидишь, да? - спрашивает совсем уже дрожащим голосом, смотря куда-то в пустоту. - Не думаю, что я когда-нибудь смог бы тебя ненавидеть. Петя теперь даже ничего не видит, потому что глаза застилает пелена, и он чувствует горячие слезы, которые начинают литься по щекам. - Эй, - к его колену мягко прикасаются. Петя открывает глаза - Лёня сидит перед ним на корточках, опираясь руками на Петины коленки. - Ну не плачь, пожалуйста. Хазин всхлипывает только сильнее, потому что от мягкого тона и зеленых глаз у него срывает последние клапаны. Он ощущает на лице прохладные пальцы, осторожно утирающие слезы, а потом роняет голову на чужое плечо. - Прости. Прости меня, я не... - Ну тише, тише, - Лёня крепко обнимает его, поглаживая по спине. - Прекращай, пожалуйста, солнце. Петя послушно затыкается, милое и какое-то детское "солнце" действует на него успокаивающе в одно мгновение, так что он лишь тихо шмыгает в футболку Леонида. Лёня от него отстраняется, тянет куда-то за руку. Хазин позволяет увести себя с кухни. Они ложатся на кровать, и Лёня тщательно закутывает Петю в одеяло, ласково ему улыбаясь. Петя ластится под прикосновения, и на его лице тоже появляется слабая, все еще чуть дрожащая улыбка. Он укладывается Лёне головой на грудь и прикрывает глаза, согреваясь в объятиях. - Успокоился? Петя невнятно мычит что-то в ответ, разворачивается, вытаскивает руки из-под одеяла, складывая их у Лёни на груди, ставит на них подбородок. Смотрит прямо в глаза, не отрываясь - восполняет четыре долгих дня. Невесомо ведет подушечками пальцев по лицу, очерчивая лиловые переливы под глазами. - Ты снова не спал, - даже не спрашивает, а утверждает. Лёня лишь пожимает плечами, поднимая уголки губ, аккуратно убирает челку с лица Пети. Хазин слышит это невысказанное «не мог уснуть, потому что переживал за тебя, идиот», и ему от этого одновременно и больно, и как-то тепло на душе. Петя знает, что не заслужил подобного отношения, не заслужил, чтобы на него так смотрели, но делиться этим или отдавать кому-то он не собирается. Да, возможно, он эгоист. Пускай. Его называли и похуже. Петя улыбается, опуская ладонь прямо на то место, где бьется сердце. Наслаждается отзвуками ровного ритма под пальцами, а потом смеется, когда этот самый ритм чуть сбивается, стоит Пете вытянуть шею и мягко поцеловать где-то за ухом. - Что, так нравится? - Хазин ухмыляется, и, не дожидаясь ответа, спускается поцелуями по шее, ведет носом по плечу, счастливо жмурясь. Потом делает два глубоких вдоха и выдоха, словно пересиливая себя. - Знаешь, я очень по тебе скучал. У Пети все еще беды с выражением чувств в словах, но прямо сейчас он должен был это сказать, потому что иначе это просто разорвало бы его изнутри. И еще потому, что Лёня заслуживал это услышать. - Знаю. Я тоже скучал, - тихо выдыхает ему на ухо Лёня, путаясь пальцами в Петиных волосах. - Без тебя тут пусто совсем. Нежность в Пете поднимается где-то по позвоночнику, волной обнимая все тело. Он оставляет легкий поцелуй на ключице, а потом поднимает голову и улыбается прямо в чужие губы, прежде чем заткнуть только собирающегося сказать что-то еще Лёню поцелуем. - Ты что-то хотел сказать? - Хазин отстраняется, облизываясь. Лёня на него смотрит чуть завороженно, так что Петя слегка щелкает его по кончику носа. - Отомри. - Мы так и будем весь день в кровати валяться? - А ты имеешь что-то против? - спрашивает Хазин, и не успевает ничего понять, когда Леонид меняет их местами, опрокидывая Петю на кровать спиной и буквально вжимая его в одеяло. - Вообще-то да, - шепчет в шею, а потом впивается в нее губами так, что Петя громко захлебывается воздухом. Отстраняется с причмокиванием, смотрит как-то слишком пристально. - Это за то, что заставил волноваться. Целует еще раз. - Это за то, что не отвечал на сообщения. И еще раз. - Ну и просто так. - Охуеть, - хрипит Петя. - А бонусы выдаешь? - Кто-то обнаглел, - Лёня тихо смеется, а потом коротко целует в нос, и падает на спину рядом. - Я бы поел, - мечтательно тянет Хазин, придвигаясь ближе. Лёня порывается встать, но Петя сильно дергает его за руку, и тот летит прямо к нему в объятия. - Далеко собрался? - Ты же есть хотел... - Закажем пиццу, - недовольно бурчит Петя, пряча лицо в темных волосах. Лёня действует успокаивающе, заслоняет от всего плохого своим светом, и, кажется, прячет непонятно где свой чертов нимб, и если Хазин его отпустит от себя хоть на секунду (даже если на кухню), то тут же заблудится в беспросветном мраке своей прогнившей души. Лёня Пете необходим. Необходим, как воздух, как путеводная звезда, как согревающее солнце в последние дни ноября. Они спорят пятнадцать минут, о том какую пиццу им заказать, потому что Лёне нравится гавайская (извращенец), а Петя любитель чего-нибудь поострее. Спустя пять попыток задушить друг друга подушкой, и два глубоких чувственных поцелуя, инициированных Петей с целью отвлечь и выхватить телефон из рук («не надейся, что я поддамся на это, Хазин»), они все-таки находят компромисс и заказывают сырную. Они устраиваются на диване, Петя укутывает Леонида в плед, и категорически отказывается досматривать Настоящего детектива, так что Лёня находит старого доброго Шерлока, и включает с первой серии. Следующие полчаса Петя наблюдает самую умилительную картину в своей жизни: Лёня сонно хлопает глазами, стараясь следить за происходящим на экране (что происходит на экране, Петя понятия не имеет, потому что бессовестно пялится на Лёню), периодически взлохмачивает волосы, убирая вечно мешающую челку, а потом все же засыпает, склонив голову на подлокотник дивана, так и не притронувшись к еде. Петя как можно бесшумнее вытягивается рядом, притягивая спящего Лёню к себе, и у него пропускает пару ударов сердце, когда Лёня легко поддается, неосознанно утыкаясь носом в шею Пети, а потом чуть елозит, устраиваясь поудобнее. Хазин до сих пор не осознает реальность происходящего, потому что вместо лекции о вреде наркотиков и набора номера реабилитационного центра, получил всепрощающие объятия, и ничего, кроме понимания и заботы. Петя знает, что не заслуживает - Леониду бы кого-нибудь такого же заботливого, доброго, верного. Но никак не Петю Хазина. Он правда пытается заснуть, но не выходит, потому что стоит ему провалиться в дремоту, как ему начинает видеться всякая дрянь, и Хазин не знает, на что это списывать - на остаточное действие наркоты или на собственную поломанную психику. Он лежит, наслаждаясь теплом чужого тела, довольно долго, пока за окном не начинает светлеть. Курить хочется адски, и Петя аккуратно, чтобы не разбудить, встает с дивана, направляясь на балкон. На балконе холодно, и Петя дрожащими руками пытается заставить зажигалку работать, когда на его плечи опускается что-то теплое. - Замерзнешь, - приглушенно говорит Лёня куда-то ему в плечо, обнимая руками поверх пледа. - Что-то плохое снилось? - Давно не спишь? - Достаточно для того, чтобы понять, что ты не спишь. Пете все же удается закурить, и он глубоко затягивается, не спеша отвечать. Вскидывает голову, когда из рук забирают сигарету, и смотрит удивленно, как Лёня сам делает затяжку, правда, тут же закашливается. - Как вы это делаете? Я тут же кашлять начинаю. - Потому что нельзя свое здоровье гробить, - закатывает глаза Петя, забирая сигарету обратно, ломая её пополам и выкидывая из окна. - А тебе можно? - Меня не жалко. Лёня на это лишь смотрит как-то очень серьёзно, пока Петя ругает себя последними словами, потому что Леонид вообще-то тоже в одной футболке, и наверняка мерзнет. Хазин снимает с себя плед, совершая непонятные махинации с плюшевой тканью, а потом подается вперед, обнимая Лёню, делая так, чтобы плед теперь накрывал их обоих. - Я очень виноват перед тобой, - начинает Петя, потому что они должны закончить этот разговор, иначе Хазин просто съест себя изнутри. - Я не хотел, чтобы так получилось, правда, я... - Петь, - Лёня заглядывает ему в глаза, опять не давая договорить. - Пообещаешь мне кое-что? - Что угодно, - кивает Хазин, потому что, ну, Леонид заслуживает чего угодно, как минимум. - Если ты почувствуешь себя одиноким, почувствуешь, что готов сорваться, что не справляешься с чем-нибудь, - Лёня громко выдыхает, расправляя плечи. - Ты звонишь мне или пишешь, или приходишь, в конце концов, и мы вместе разберемся со всем, ладно? И я не переживаю о том, где ты и что с собой делаешь. Потому что ты не должен осиливать все это в одиночку, Петь. Не теперь. Петя вообще ничего не может ответить, потому что в горле встает ком, и все слова теряются, так что он просто смотрит на Лёню во все глаза и молчит. У него внутри все сжимается, что-то ноет под ребрами, крошатся в пыль стены, которые он так долго возводил, которыми защищался, которые были его единственной опорой. Ощущения, конечно, странные, но боли нет - только какое-то светлое смирение с тем, что эти стены больше ему не нужны. Петя притягивает Лёню к себе, крепко, до хруста костей, сжимая его в своих руках, пытаясь не потерять связь с реальностью, и осознать, что Лёня вполне себе живой и осязаемый, и не является его больной наркотической фантазией. Хазин прижимается своим лбом к чужому, чуть трется носом, как кот, и облегченно улыбается. - Хорошо. Я обещаю.

so whatever you do

don't let go