За озерной гладью.

Всю долгую дорогу до города, — они добрались до пункта назначения лишь поздним вечером, — Фил то и дело недоверчиво оглядывался назад, будто Илья под строгим надзором Вика мог куда-то деться. Его Вьюжка недовольно фырчала при каждой остановке, потому что хозяин резко дергал за узды во время быстрого передвижения карьером, но бессердечного, — Илья целиком и полностью убедился в этом за какие-то жалкие пару часов общения, — Фила это мало волновало. Князь неохотно поверил в то, что та деревня, в которую его привезли дозорные, была столицей Энвелла. В отличие от его родного города, здесь не было ни единого предмета роскоши — отсутствовала какая-либо нарядная лепнина, все главные улицы были выложены не нарядной плиткой, а скучным серым камнем, низкие деревянные или странные многоуровневые дома, похожие больше на беспорядочно наставленные друг на друга каменные блоки, неплотно заполоняли улицы и как-то тускло выглядел этот неживой город по сравнению со столицей его родного государства. Самым странным в местном поселении было полное отсутствие живых людей помимо этой троицы. У Ильи возникло подозрение, что в городе присутствовало негласное правило комендантского часа или же местные попросту были настолько боязливыми, что не выходили из домов после наступления вечера. Молодые люди подъехали к гарнизону — это стало понятно по пока что голым флагштокам без опознавательных знаков, выглядывающим из узких окон-бойниц, а также о значимости этого строения определенно говорили крепкие чугунные ворота, в довесок наверняка защищенные охранной магией. Фил спешился с лошади первым, потрепал свою Вьюжку по густой гриве и хлопнул по ее крупу, отсылая питомца назад, в конюшни — краем глаза Илья успел заметить, что они располагались немного поодаль от гарнизона. Следом за ним на землю спрыгнул и Вик, так что князю не оставалось ничего, кроме как слезть с коня. Новые сапоги приятно спружинили при прыжке, но их достаточно тонкая подошва все равно пропускала рельеф мелкого гравия, который окружил гарнизон по периметру. Фил неторопливо достал из наплечной сумки, которую, кстати, Илья прежде не заметил, кожаные перчатки и все так же медленно натянул их на бледные ладони со сбитыми в кровь костяшками. Он едва коснулся ворот указательным и средним пальцами, сложив их вместе, и с протяжным визгливым скрипом петли поддались его влиянию. Илья поморщился от столь неприятного звука и, аккуратно пихнув Вика в бок для привлечения внимания, поскольку тот со странным напряжением во взгляде следил за манипуляциями друга, искренне удивился: — Вам жалко масла для того, чтобы смазать механизм? Его вопрос вновь донёсся не до адресата, и Фил снисходительно ответил: — Ещё один слой защиты для таких, как ты, королевна. Если кто-то случайно умудрится подобрать нужную магическую комбинацию, то этим ужасным звуком перебудит как минимум половину всех солдат. — Какие вы дружелюбные, — Илья неодобрительно качнул головой и мысленно отсек этот план побега на тот случай, если его запрут в местной тюрьме до выяснения обстоятельств. — Под стать соседям, — ядовито улыбнулся Черных. — Раз ты их шпионка, то я, пожалуй, спрошу… — Фил, — Вик предупредительно повысил голос, но его блондинистого напарника несло уже вовсю: — Мне вот всегда было интересно, королевская семья поменяла название государства в честь своей гордой крысиной фамилии, или свою фамилию под стать государству? Просто интересно, кто к кому больше подлизывался… Илья, как гордый носитель фамилии далеких прародителей, презрительно фыркнул. — Муром и Муромовы неразрывно существуют уже долгие годы, — заученным тоном начал он, но Фил вновь бесцеремонно прервал его заунывную тираду: — У нас вот Муром в сказках был как самое лучшее место для колдовства. Представляю, как лет так пятьсот назад самый первый представитель того гадюшника вдохновенно созерцал лесную природу и внезапно решил назвать свое фактическое дитя сказочной чепухой якобы потому, что в их венах течет чистая магия. — В роде Муромовых взаправду присутствует природная магия, — подал голос Вик. — Только вот почему-то их наследничку сильно не повезло в этом плане, — тут же последовал язвительный ответ. Илья непроизвольно сжал кулаки, стараясь не зарычать от злости, переполнявшей его маленькую душонку. С самого детства все, кому было не лень, жалели бедного князя и желали ему обрести хоть толику мощи предков, чтобы не выглядеть посмешищем на фоне хотя бы младшей сестры, которая с малолетства обучалась в лучшей школе чародейства и входила в элитный класс лучших учениц наравне с Кирой. При невольном воспоминании о последней у Ильи предательски зачесалось предплечье левой руки, но он упорно хранил ледяное спокойствие на лице и в каждом движении. — Смотри-ка, Вик, — Фил кивнул в сторону застывшего князя, — твой новый дружок подозрительно спокоен. Может, прикидывается? — Обязательно, — заверил его Илья. — Надо же разубедить тебя в своей враждебности. Того и гляди, накинусь на тебя с ножом как на врага народа… — Сам сознался, — процедил Фил, стремительно сократив расстояние между ними до половины шага. Его рука давно лежала на рукояти серебряного клинка, чья необычная гарда, состоящая из умелого переплетения нитей благородного металла, поблескивала от тусклого света фонарей у ворот, и почему-то Илья сильно сомневался в том, что лезвие не войдет ему в грудь через несколько еще более неудачных шуток, однако парень лишь вызывающе сощурился в ответ. Сложившуюся ситуацию вновь ринулся исправлять Вик. Он вклинился между разгневанными молодыми людьми, лицом обернувшись к Филу, и зашипел: — Что ты, мать твою, опять творишь? Можно хоть раз вести себя более рационально, или мне каждый раз придется оттаскивать тебя от посторонних людей просто потому, что они негативно реагируют на твое открытое пренебрежение? Илья сдержанно молчал, и с удивлением отметил, как начали оттаивать ото льда равнодушные синие глаза, превращая его в обычную воду. Кажется, Вик был единственным человеком, владевшим мастерством укрощения своего напарника. За этой стихийной перепалкой наблюдали все редкие солдаты гарнизона, примостившиеся на крепостных ступеньках. Они, посмеиваясь, поддерживали Вика, который так умело опускал в грязь горделивого самовлюбленного блондина, лицо которого стремительно бледнело до цвета волос. По нему было видно, что в подобных ситуациях он оказывался редко, и Илье стоило больших трудов не злорадствовать вместе с остальными. Вик понял, что от Фила ничего больше не добьется, и перешел к Илье. — Мне надо заполнить дежурные журналы, — мрачно сообщил он, — а тебе придется идти к Арту с Филом. — Ты хочешь сказать, — князь изумленно посмотрел на собеседника, — что оставляешь меня один на один с этим психопатом? Да он со спокойной душой скинет меня с крепостной стены и скажет, что это был несчастный случай! В ответ Вик лишь развел руками. — Мы не можем меняться обязанностями. И, как бы хорошо я к тебе не относился, ты находишься здесь на правах пленника, и Фил имеет право сделать с тобой что-нибудь… такое. — Спасибо за поддержку, — фыркнул вслед бессовестно уходящему дозорному Илья. Он с опаской взглянул на Фила, который сейчас, что странно, пребывал в максимально спокойном с момента их первой встречи состоянии. Блондин махнул рукой, приглашая «пленника» войти внутрь, и толкнул неприметную с первого взгляда дверь черного хода. Илья изо всех сил молился Создателю на то, чтобы он не умер в этих чертовых катакомбах, по которым его с подозрительной уверенносью вел Черных. Странная атмосфера царила в этих небольших помещениях, соединённых друг с другом узкими длинными коридорами, и почему-то несчастный князь чувствовал себя загнанным в угол. Фил прервал ещё более нагнетающую тишину сначала шумным вздохом, а затем и долго мучившим вопросом: — Ты ведь оттуда, правда? Это «оттуда», намеренно выделенное интонацией голоса, было прекрасно понятно Илье, поэтому он тихо ответил: — Какая тебе разница, откуда я? Окажись я хоть князем, ты все равно убьешь меня просто потому, что я имею к ним отношение? Он вовремя замолчал, потому что в полной мере понял совершенную им глупость, но было уже поздно. — Ты не понимаешь, — зло произнес Фил. — Ты никогда не поймёшь, каково жить в гребаной оппозиции в каждодневном страхе, когда твоя жизнь зависть от благосклонности вражеских войск. Мы, — он перевел дыхание, — умираем каждый день за заслуженное право свободы. Как ты думаешь, это честно? Илья почувствовал то, как умело Черных маскировал свой искренний страх, смешивая его с правильной интонацией гнева. Ему нечего было ответить, потому что аргументов против слов Фила у него просто не было — тот говорил чистую правду. — Если я узнаю, что от твоих рук пострадал хоть кто-нибудь из наших, — голос блондина резко сел и стал предельно угрожающе-тихим, — то твоя голова станет отличным украшением для одного кольев вокруг крепостных стен. Учти, что сейчас ты жив лишь благодаря Вику, и пользуйся этим правом с умом. Он ускорил шаг, и почему-то Илья был уверен в том, что эта тирада служила лишь прикрытием для предыдущих слов. Не то, чтобы ему было жалко Фила, но он прекрасно понимал те условия существования, в которые были когда-то загнаны беглые. Чародеи и ведьмы, лесные хранители, оборотни да мороки, кикиморы и прочая нечисть, включая обычных людей — все они нашли свой приют за надёжными кронами деревьев, где никто не посмеет на них напасть. Князь искренне не понимал, почему забрали именно его, ведь он был идеален для Мурома во всех возможных пунктах. Муром не выиграл ни единой войны против Энвелла только по той причине, что Лес стоял на стороне последних. После затяжной войны за независимость Энвелл начал медленно, но методично восстанавливать потерянные силы, и за триста лет он практически достиг размеров государства-противника, однако ведение открытой войны грозило просто-напросто обычным геноцидом, и предводители враждующих сторон предприняли наиболее верное в сложившейся обстановке решение — ведение холодной войны. Ее жестокие правила бросали из крайности в крайность каждого участника, но жертвы по сравнению с открытым противостоянием значительно приуменьшились и позитивно повлияли на рост демографии обеих сторон. Вспоминая этот параграф учебника истории, Илья ненадолго абстрагировался от своего фактического статуса пленника и выпал из общей картины мира, пока Фил сердито не пихнул его в бок. — Ты уснул? — ядовито поинтересовался он. — Кое-кто витает в облаках и практически попался на ловушку против чужаков. Черных указал на неприметную руну на полу, по цвету едва различимую от каменной кладки. Расстояние между ловушкой и ногой Ильи было меньше пяди, но он не отшатнулся и бесстрашно перешагнул через нее. Символ вспыхнул алым цветом, тихо затрещало пламя, струившееся в его линиях, но он погас так же быстро, как и зажегся. Самодовольно улыбнувшись, Илья продемонстрировал обескураженному Филу белозубый оскал и уверенно зашагал дальше. Блондин с тихим хлопком материализовался примерно на метр впереди, оставив после себя шлейф из игольчатых голубоватых льдинок, и с крайне разочарованным лицом дальше следовал пешком. Первым, что смутило Илью еще в самом начале пути, стало отсутствие каких-либо дверей. Да, здесь были для них дверные проемы, но все они были заложены массивным каменным кирпичом. Этот вопрос Муромов решил оставить для личной аудиенции с Виком, поскольку Фил на диалог с ним был не настроен. Черных наконец остановился, как вкопанный застыв перед абсолютно пустым пространством, и рукой приостановил и Илью. Его вторая рука взлетела в воздух и прочертила в нем полукруглую арку, чьи невидимые очертания вдруг засияли серебристым светом. Князь почувствовал, что магия безудержным потоком бьется из ее единственного возможного источника, — Фила, — выливаясь при этом во множество ярких нитей, но тот очень усердно сдерживал все ее проявления и направлял на создание прохода лишь самую малую его часть. — Ты не маг, верно? — тихо спросил Илья, взглядом уткнувшись в пол. — Что-то большее, возможно, из эфемерных… — Чем меньше ты болтаешь про меня, тем дольше ты живешь, королевна, — зло ответил Фил. — Я — потомок сильнейших магов, а ты лезешь туда, где тебя не ждут. Черных ощутимо толкнул Илью в образовавшийся магический проход, и Муромов хорошенько приложился к ледяному камню стен лицом. Он тихо выругался, вдобавок мысленно проклиная Фила и его вспыльчивый характер, и огляделся вокруг. От портала не осталось даже магического следа, а сам он находился, наверное, в канцелярии, потому что вдоль стен тянулись множество стеллажей, в разной степени заваленных то бумагами, то книгами, а за дубовым письменным столом бессовестным образом спал молодой человек, навскидку примерно его возраста. Лохматые каштановые волосы, выгоревшие в некоторых местах от солнца, обрамляли его четко очерченное личико, и больше Муромов разглядеть ничего не смог, потому что тот спал, лицом уткнувшись в книжку. — Хэй? — Илья положил руку на плечо молодого человека и чуть-чуть его потеребил. Тот проснулся практически сразу, заморгал глазами, прогоняя прочь тягучее сонное состояние, и приветливо улыбнулся гостю. Лицо нового знакомого о чем-то невольно напомнило Илье, но он не особо придал этому значения. — Эм… — он замолчал, вспомнив, что объясняться за него должен был блондин, который успешно открестился от всех видов ответственности и так же благополучно скрылся в неизвестном направлении, — меня должен был сопровождать Фил, но у него появились очень важные дела. — Вполне в его духе, — хмыкнул собеседник. Он с осторожным, но все же любопытством изучал лицо Ильи, которому слегка было неприятно постороннее внимание. Благодаря ненавязчивому покалыванию Муромов ощутил, что личные магические нити каштановолосого по какой-то причине пытаются проникнуть в его сознание, и с некой осмотрительной осторожностью он был вынужден отклонить столь неприятное влияние. — На меня не действуют чары, — сухо уведомил князь. — Чары, ворожба, привороты, магия зелий, ловушки… Меня, кстати, Ильей зовут. — Арт, — парень протянул руку для рукопожатия, но Муромов отклонил эту попытку заведения дружеских отношений. — Какое интересное совпадение… — Хм? — Илья заранее внутренне напрягся. — Только что Муром нарушил затянувшееся молчание и объявил о хищении наследника престола, — медленно произнес тот. — Подозрительное совпадение в именах и времени, тебе не кажется? — Искренне не понимаю, к чему ты клонишь, — холодно ответил Илья. — Если бы я был князем, навряд ли я бы пошел сюда. — Успокойся, — собеседник усмехнулся. — Это была обычная проверка и просто забавный факт. Откуда ты? Не удивлюсь, если из Мурома. — Вы с Филом та-а-ак похожи, — язвительно произнес Илья. — Обладаете одинаковыми способностями к экстрасенсорике. Знаешь, почему? Потому что ее не существует, а у кого-то провал во всех догадках. — Ты злишься, — осторожно заметил Арт. — Может, выпьешь? — Нет, спасибо, — категорично отрезал тот. — Когда скажешь, что мне нужно делать, я отсюда свалю. Арт бросил на него оценивающий взгляд. — Сначала найди Вика, — лениво ответил он. — Обрадуешь его новостью о том, что Фил с этого момента твой наставник. Завтра в шесть утра ты обязан будешь прийти на тренировку вместе со всеми, иначе в противном случае мы расценим твое присутствие здесь как шпионаж. Ясно? — Куда уж яснее, — севшим голосом произнес Илья. — Ты бесчеловечен. — Я, скорее, люблю издеваться над людьми, — со смешком в голосе ответил Арт перед тем, как сердитый и разочарованный в ужасно сложившихся для него обстоятельствах Илья скрылся во все же существующих дверях с еще более громкими ругательствами в адрес Черных. «Вот это грандиозное залеталово», — подумал он, ловя на себе многочисленные взгляды стражников, расставленных по всему периметру двора.