За озерной гладью.

Торопливо вышагивая по двору и параллельно ознакамливаясь с устройством вражеского гарнизона, что не могло не пригодиться в ближайшем обозримом будущем, угрюмый Муромов сразу же осознал, в какой неописуемый восторг придет Черных после решения Арта, поэтому благоразумно решил рассказать обо всем сначала рассудительному Вику. Всё-таки этому парню он доверял гораздо больше, да и казался новый знакомый очень искренним — по крайней мере, Илье очень хотелось в это верить. Не кидался на него в первые минуты встречи, общался нормально… В общем, полная противоположность Фила в хорошем смысле этой фразы. Князь не знал, где может находиться его «цель», а подходить с таким вопросом к страже было бы нелогичным решением — кто знает, насколько долго они могут продержать его в темнице за шпионаж. Парень решил потратить внезапно предоставившееся ему свободное время на изучение города. Он казался достаточно небольшим, и обойти как минимум половину территории было вполне возможным, поэтому Муромов уверенно зашагал в сторону жилых домов. С наступлением утра город постепенно оживал — расцветали яркими оттенками крохотные лавчонки в разных закоулках, украшая даже самые невзрачные и скучные места, и кое-где торопливо проходили редкие люди. Илья прищурился, и с изумлением отметил у одного из «утренних» горожан заострённые кверху ушки с золотистым краем. Хранители леса, просто так передвигающиеся по городу, вызывали у него скорее восторг, чем отвращение — нечасто на улочках Мурома можно было встретить представителей иных рас, помимо человеческой. Из окон причудливых многоэтажных зданий уже выпускали длинные знамёна с эмблемами Энвелла. Их герб также украшала Роза Ветров, но посередине ее пробивало лезвие клинка в знак того, что они всеми силами оказывали сопротивление Мурому. Беззаботно, не стесняясь, по улицам вышагивали и разряженные во всевозможные цвета чародейки под руку с нечистью, и это потрясло Илью еще сильнее. Он и сам невольно вливался в эту раннюю городскую живость, игриво струящуюся в каждом переулке то во внезапном посвистывании калюки какого-нибудь шкодливого мальчугана, то в зазывающих криках торговца в местной пекарне. Князь всю свою сознательную жизнь провел при дворце и выходил за пределы семейного оплота лишь в редких случаях масштабных празднеств, а сейчас его скучный мир рухнул за пару секунд обыденной жизни простых людей. В этой открытой простоте как раз-таки и скрывалось особое очарование городской ауры, вовлекшее в себя Илью. Он машинально стряхнул с плеч то тягучее ощущение уюта, которое безо всякого стыда завладевало его податливым к подобным вещам сознанием, и продолжил двигаться наугад. Почему-то князь чувствовал родство с этим странным местом, но причину столь необычных ощущений он не нашел — внешне все еще мрачный город ну совсем отталкивал от себя, если ты находился за его поверхностью. Погружаться дальше на свой страх и риск Илья не желал, и именно поэтому избрал беглое изучение «местных достояний культуры». Дома, дома, дома, редкие и в какой-то степени даже сумбурные для этой всеобщей скуки наспех сколоченные из грубых досок лавки без единого намека на малейший декор — все это угнетало сознание князя, привыкшего к обилию разнообразных красок. Мимо него промелькнуло здание библиотеки, и молодой человек ненадолго притормозил возле него. Оно в соревновании по нетипичной архитектуре города определенно брало свою пальму первенства. Являясь композицией из огромного нагромождения комнат друг на друга в самом хаотичном порядке, оно пугало тем, что сейчас упадет тебе на голову — торчащие наполовину края кирпичных и деревянных «коробок» не внушали никакого доверия своему обывателю. Через панорамные окна, выполненные в виде необычных витражей, виднелись высокие стеллажи с книгами, которые были доверху завалены всеми видами печатной литературы на самых разных языках от Всеобщего до диалекта отдаленных поселений лесников. Сам Муромов нередко сталкивался с экземплярами на иностранных языках в отцовской библиотеке и всегда с интересом разглядывал красочные картинки на похрустывающих от солидного возраста чуть жёлтых страничках. Сейчас сталкиваться с заумным образованием Илье ох как не хотелось, и потому он лишь поглазел на здание снаружи, после чего зашагал дальше. Из всех существующих зданий здесь четко выделялся госпиталь — на остроконечном шпиле его главной башни сиял, переливаясь металлом, салатового цвета крест, обвитый то ли декоративной лозой, то ли ядовитой змеей. Из курса общей истории Илья успешно усвоил информацию о том, что все местные лечебницы подчинялись храмам Великой Девы, которая по мнению ярых приверженцев этой религии являлась Всеобщей Богиней и Спасительницей Энвелла. Никто точно и не помнил, откуда взялись все те красочные легенды из старинных ветхих книг, но Спасительницу в народе почитали и свято верили в ее существование. Князь презрительно фыркнул — к религии Энвелла он относился ужасно скептически, поскольку на его родине считали прародителем всего живого исключительно Создателя, который непременно относился к правящему роду. Его воспевали в великолепных балладах и хвалили в искренних молитвах, а других религий в Муроме быть и не могло. Любопытство, периодически назойливо терзающее неустойчивые нервы Ильи, не позволило молодому человеку пройти мимо лечебницы просто так, и поэтому он, круто развернувшись на каблуках сапог на девяносто градусов, уверенно направился в сторону здания. Оно не было защищено даже банальными охранными средствами — ни единого забора или поста вокруг или по периметру, что Муромов счёл крайней степенью безумия. При том раскладе, что лечебницы Спасительницы не отказывали в лечении ни одной даже самой презираемой расе, налет на их стены был весьма предсказуемым и являлся лишь делом времени. Илья толкнул деревянную дверь носком сапога, и та с протяжным жалобным скрипом медленно раскрылась перед его носом. Каменный коридор, из которого до невозможности несло сыростью из-за замшелых со временем поверхностей, был настолько темным, что Муромов едва не влетел в решетку одного из помещений. — Черт ногу сломит, — недовольно пробормотал Илья, поправляя слетевшую обувь. Внимательным взглядом он зацепил винтовую лестницу в одном из самых дальних углов, и решил избрать для путешествия именно ее. — Во-первых, — вслух рассудил он, неторопливо поднимаясь наверх, — заблудиться в этой веренице бесконечных коридоров можно на раз-два, что объясняет отсутствие охраны, а, во-вторых, сверху есть свет. Не факт, конечно, что это не ловушка, но хуже уже не будет. Принцип «хуже уже не будет» присутствовал в его жизни практически с рождения, потому что именно ему были подчинены все события в жизни Ильи. Шутки шутками, но иногда его избалованность доходила до крайностей — об этом не забыли ни угнанные в десять лет на «слабо» лошади, ни младшая сестра, являвшаяся объектом постоянных издевок до сих пор, ни строгие родители. Погрузившись в свои мысли, Илья не заметил, как преодолел множество лестничных пролетов и ударился лбом об низкий дверной проем. По его размерам было заметно, что предназначен он явно либо для хранителей леса, либо для лилипутов из наивных детских сказочек. Чтобы пройти внутрь помещения, князю пришлось согнуться в три погибели, посетовать на свою тяжелую жизнь и проклясть местную архитектуру. Спустя еще один длинный коридор он оказался на долгожданной развилке между двумя помещениями, оба из которых были закрыты дверью. Сначала Илья посмотрел в окно, но к горлу слишком быстро подступила тошнота — пугающая высота башни взывала к давним страхам и сковывала каждое движение. Он отступил назад и уперся спиной в одну из дверей. Оказалось, что она не была заперта, и парень кубарем ввалился в комнату, сбив на своем пути что-то стеклянное или керамическое. Послышался звон разбитого предмета и недовольный, раздраженный вдох откуда-то сверху. Перепуганный Илья моментально вскочил на ноги, но все равно упал назад из-за головокружения. Перед глазами танцевали под польку крохотные скопления звездочек, но в данной ситуации это было признаком сильного удара об каменный пол. Собственно, весёлый конец сей оперы был вполне предсказуем — Илья потерял сознание. …В комнате сильно пахло спиртом. Его резкий запах смешивался с чем-то приятным и травяным, но все равно перебивал все хорошее. Глаза Илья открыть даже не пытался — по ощущениям, на них лежала мокрая марлевая повязка. Он брезгливо коснулся ее края и стащил с лица. Тряпочка с глухим звуком шлёпнулась на матрас, — Муромов прекрасно ощущал, что он лежит на кровати, — и тут же намочила простыню. Парень с тихим стоном повернулся на другой бок и закрыл глаза ладонями. — Очнулся! — послышался уже знакомый возбуждённый голос. — Я думал, что ты его угробила! Сколько раз я говорил о том, что эти двери менять надо, а ты постоянно упираешься… О, кстати, доброе утро, Илья. — Утро? — кряхтя, переспросил тот. На открытие глаз он так и не решился, да и без этого он прекрасно догадался о «загадочной» личности собеседника. — Ты провалялся здесь около пяти часов, — доверительно сообщил Вик. Он, кажется, присел на край кровати, потому что там чуть просел матрас. — Сейчас десять, а Филу хорошенько вставили за твое отсутствие на построении. — Уже? — убитым голосом произнес Илья. Он приоткрыл один глаз и пристально посмотрел на эмоции собеседника — тот был крайне довольным и ехидно улыбался. — Он та-а-ак зол на тебя, — Вик мечтательно закатил глаза. — Кстати, Фил ждет твое пришествие не меньше конца света. Советую выходить через окно ради конспирации и сохранения собственной жизни. И каким это образом ты умудрился покалечиться об тумбочку с лекарствами Вэлл? — Вэлл? — недоумевающе повторил Илья, но тут же понял, о ком идет речь. Перед ним из ниоткуда возникла невообразимой красоты девушка, поражающая своей визуальной хрупкостью. Ее бледно-розовая кожа также была украшена татуировками, и Илья не без удивления заметил их идентичность с татуировками Вика. Заостренные ушки, лицо с точечными мягкими чертами, светлые волосы — все в новой знакомой говорило о ее чистокровном происхождении от лесных хранителей из той самой теории учебников по биологии. — Вы родственники? — с любопытством произнес Илья. Вэлл быстро кивнула, пряча взгляд в полу, а Вик почему-то смутился. — Мы, м-м-м… — он растерянно мотнул головой, — обвенчаны. У Муромова округлились глаза. Вот так вот просто здесь заключали смешение крови? Две абсолютно разные расы, и такое грубое упущение? Его философские мысли на сей раз перебил приглушенный голос из коридора: — И долго вы там возиться будете? Вик, кончай со своим любовным романом и веди сюда свою королевну, иначе в следующий раз ты поведешь его уже на гильотину. — Это уже твоя королевна, — со снисхождением поправил его Вик. У Ильи чуть порозовели щеки от столь неприкрытого постыдного подтекста в его голосе, а со стороны Фила послышалось невнятное бормотание. — Ну вот и зачем? — угрюмо поинтересовался Илья, спуская ноги с кровати. — Он же теперь еще сильнее разозлится… Он обулся и уже было бесстрашно шагнул к двери, но Вик попридержал его у самого выхода. — Если что, мы будем помнить тебя как самого долговечного ученика Фила, — со смешком в голосе произнес тот. Илья рассерженно надулся. — У меня что, настолько мало шансов? — Ну-у-у, — Вик задумался, — твой шанс колеблется где-то между нулем и одной тысячной. — Мило, — оценил Илья. Его все ещё пошатывало, поэтому он сумел безошибочно повторить грандиозный трюк с открытием двери без рук даже с учётом того, что открывалась она лишь в одну сторону. — Что я там говорил про счастливый конец? — Вик хмыкнул и обратил свой взгляд на Вэлл, которая тихо посмеивалась в кулак.