За озерной гладью.

…Илья был похож на керамический чайник — бледный и кипящий, он шагал по коридору и тихо бормотал ругательства под нос. В данный момент его раздражало абсолютно все, что произошло на этой неудачной встрече, и он панически боялся своего раскрытия. Да, Фил совершил удивительную оплошность, закрепив за муромским князем фактическую неприкосновенность, но у Ильи не было никаких гарантий того, что Черных не убьет его собственноручно. Муромову хотелось только одного — скрыться от гнетущих мыслей в укромном уголке этого огромного поместья. — Кажется, Вик говорил, что теперь я живу здесь, — задумчиво пробормотал сам себе Илья. — Значит, и ходить я тоже могу где угодно. Да и в любом случае лучше умереть так, чем… У князя вздрогнули плечи, когда сознание напомнило про ярко-синие льдинки презрительного взгляда. Невыносимое желание укутаться в какое-нибудь одеяло, чтобы укрыться от этого липкого холода, возрастало, а ощущение комфорта стремительно падало вниз следом за самооценкой. Бездумно шагая по пустому коридору, Муромов вдруг заинтересовался стеклянными дверьми, которые внезапно появились у него перед носом. Эти двери, в отличие от чудесного входа в столовую, были материальными и вполне себе ощутимыми — по крайней мере, Илья не проваливался в воздух, протягивая вперёд руку. Стекло было украшено серебристыми узорами и выпуклыми элементами из какого-то драгоценного камня, из чего Муромов окончательно сделал вывод о возрасте и положении в обществе династии Фила. С мелодичным хрустальным перезвоном двери вдруг поехали вперёд, радушно открываясь перед ошеломленным гостем, и он просто был вынужден шагнуть в загадочную комнату. Первым, что прямо с ходу встретило его на пороге, стало солнце. Плотные темные портьеры на высоких окнах совсем не защищали помещение от испепеляющего света — лучи едва ли не выжигали радужку глаз при первом же контакте. Сквозь усердный прищур Илья заметил то, что являлось главной деталью этой комнаты — книжные шкафы. Да, судя по всему, это была библиотека, только вот логику нахождения в ней окон Муромов так и не понял. Тонны старинных фолиантов, плотно приставленных друг к другу, пылились здесь не одну сотню лет — об этом говорили их многообещающие потрепанные корешки со множественными следами пользования. Буквенная позолота на обложках, увы, осыпалась в некоторых местах, поскольку время не щадило ее, однако надписи все еще были читаемыми. Еще на входе Илья усмотрел толстенную книгу с загадочным названием «Младенческий бестиарий», и ему очень хотелось вернуться к ней после общей экскурсии. Стеллажи «вырастали» аж до самого потолка и были доверху забиты книгами, книжками и книжищами разных размеров, объемов и качества. Илья, будучи молодым князем, нередко бывал в своей семейной библиотеке, но та делала упор не на количество ценной информации, а скорее на богатые убранства и бесконечный пафос перед иноземными гостями. Солнечный свет заметно поиссяк и совсем исчез как по щелчку пальцев — вероятное, светило загородила крупная дождевая туча. Комната погрузилась в полнейший мрак, пускай и ненадолго — не прошло и минуты, как зажглось множество свечей и керосиновых ламп. Это приятное приглушенное освещение обволакивало и тянуло скорее в сон, чем на запойное чтение, поэтому Илья тихо зевнул, пускай и соблюдая все правила приличия. Он уселся за один из длинных столов, каких тут было три, и сложил руки «в замок», погружаясь в свои тягостные раздумья. — Это библиотека, — начал рассуждать он, — и здесь хранится информация. Осталось всего ничего — понять, что я хочу и найти ту самую книжку среди тысячи ее подружек. Он горько усмехнулся. Идея добывать информацию таким путем обрела ярлычок самого неудачного выбора и грозила неминуемой смертью в конечном итоге. — Других шансов у меня все равно нет, — обречённо вздохнул Илья. Он подошел к первой полке, удрученно посмотрел на ее высоту и потянулся было за первым громоздким томиком, но в голове внезапно проснулись блеклые воспоминания. Муромов, крайне сомневаясь в адекватности и верности своих движений, медленно хлопнул в ладоши и развел руки в стороны с робкой фразой: — Можно мне что-нибудь про Энвелл, пожалуйста? Когда он занимался в библиотеке лет десять назад, каждый без исключения педагог утверждал, что книги, в особенности старые, обладают собственной магией, которую достаточно лишь подчинить. Маленький мальчик в лице юного князя тогда презрительно фыркал в ответ на всякие рекомендации по вычислению информации, а сейчас он же, но только чуть-чуть постарше, старательно морщил лоб и пытался привлечь хоть что-то. — Ну пожалуйста, — уже взмолился Илья, глядя в потолок. Он уже перестал верить в то, что это работает и записал было данный способ в список очередных обманок из детства, как вдруг услышал мягкий шелест страниц. С совершенно разных полок одна за другой к нему начали слетаться книги. Они хлопали корешками, приветливо раскрывались прямо в воздухе и подлетали к князю в порядке очереди по алфавиту. Он удивлённо таращился на образующиеся перед ним книжные стопки и хлопал глазами, будто бы пытаясь прогнать навязчивое наваждение, но тщетно — книги как лежали, так и оставались на столе. Молодой человек коротко вздохнул, склонившись над грудой книг, оглядел грустно внушительный объем предстоящей работы — да-да, библиотечная сортировка мало чем изменила положение его дел, — и взял в руки первую жертву ревизии. Она была небольшой и «худенькой», в отличие от своих подружек, но первое впечатление нередко бывает обманчивым — Страниц так на двести, — оценивающе произнес Илья, подбрасывая книгу в ладонях. Он провел пальцами по обложке, и ощутил приятную структуру ее ткани. Здесь даже не истерлась позолота, и изящно выведенные буквы красиво поблескивали в свете свечных огарков на столе. — Недорогое издание, однако сделано очень даже добротно, — добавил он. Надпись на корешке книги гласила, что под обложкой содержится «история Энвелла в схемах для чайников», а Илья совершенно не был настроен на глубокий психоанализ тех или иных событий и их причин, поэтому аккуратно отложил книжку в сторону и взялся за следующую. Она не зацепила его, как и предыдущая; не ухватились за его пытливый ум ни третья, ни четвертая книги. На бездумном пролистывании страничек седьмой он начал засыпать, а десятая заставила его заснуть прямо на развороте «Как отличить мару от тени без подготовки». В конце концов он решил поднимать белый флаг, но в последний момент он уцепился за потерянный было среди других фолиант. Он разительно отличался от своих собратьев хотя бы по внешнему виду. Было заметно, что на эту книгу не скупились — дорогой и бархатистый на ощупь материал обложки привлекал потенциального читателя в виде Ильи уже сейчас. На насыщенно-синей ткани было аккуратно выведено «Драконы, змии да прочие твари», и Муромов несомненно заинтересовался этим аспектом куда больше, чем всеми остальными книжками вместе взятыми. Детские сказки от добродушной нянюшки гласили, что драконы — сильнейшие магические существа в мире и что никто не знает об их местоположении в данный момент. Илья взрослел, и вместе с повышением возраста у него уменьшалась и вера в наивные присказки. Драконы остались в легендах о Создателе, которого рисовали могущественным Змеем Мира, а на смену им пришли куда более реальные ведьмы, вурдалаки да прочая нежить. Муромов провел пальцами по ребристому краю обложки, аккуратно подцепил ее и открыл форзац. Первым, что целиком покорило его, стали письменные буквы. Изящные, но определенно точно выведенные чернилами от руки, они ровным рядом украшали титульный лист. Дата внизу листа указывала аж на позапрошлый век, а быстро налепленная где-то с краю надпись «матрикул» разрушила все окончательные сомнения — кажется, эта книга когда-то принадлежала какому-то конкретному роду. Только сейчас Илья заметил, что на страничках форзаца лежит странная фиолетовая пыль. Шестое чувство ненавязчиво намекнуло на то, что трогать это лучше не стоит, и князь пугливо отодвинул книгу в сторону. — Лучше уж общаться с тобой на дистанции, — произнес Илья, обращаясь то ли к себе, то ли к книге. — Найди-ка мне, пожалуйста, м-м… определение змеев. Хрупкие и кое-где пожелтевшие от старости страницы книги негромко зашелестели, быстро-быстро перелистываясь в поисках необходимой главы, и открылись на развороте где-то посередине книги. «Драконы, — начинала свое повествование книга, — существа крайне хитрые, а порою даже коварные и корыстные. Не терпят серебра, как и многие бестии, негативно реагируют и на любые, даже малейшие, изменения в магическом фоне…» Нетерпеливый Илья не удержался и перелистнул страницу самостоятельно. «…Подобно магам, чешуйчатые делятся на две обширные группы — драконов природных, то бишь первородных, и драконов посвященных. Между этими сословиями, несомненно, наблюдается разница в привилегиях и возможностях. Так, например, только природные драконы обладают неограниченной магической силой, могут создать свою собственную колонию, которую можно передавать по наследству, и только подлинные могут сделать обычного мага драконом. Однако и для магов, пожелавших пройти таинство посвящения, выдвигаются свои условия. Согласно легендам, «сила должна быть велика, помыслы чисты, а желание — безгранично». Несмотря на явное разделение, абсолютно все драконы могут стать стихийниками вне зависимости от возраста и пола. При выборе стихия учитывает исключительно потенциал своего будущего носителя, а не аспекты его жизни.» — Стихийники? — недоумевающе произнес Илья. Это слово было совершенно непривычным для него. Подключившаяся логика непрозрачно намекнула на стихию, но дальше мыслительный процесс явно идти не собирался. Читать было тяжело — в этих записях почерк периодически сбивался, и мысли в основном были записаны в хаотичном порядке. За последние несколько дней в Илью безжалостно вливали тонны новой информации, и он просто не справлялся с ее систематизацией. Молодой человек не сразу заметил практически бесшумные шаги за своей спиной. Когда он все же уловил этот звук, было уже поздно — Фил стоял прямо за его спиной. Холодный взгляд был физически ледяным — по шее Ильи то и дело пробегали волны мурашек. — Привет, — севшим голосом, повернувшись, обратился к вошедшему князь. У него началась паника — смерть неторопливо приближалась к нему вместе с Филом. — И тебе не хворать, — чуть кивнул головой блондин. — Чем занимаешься? Его равнодушный взгляд заскользил по столу, и перепуганный Илья даже не стал прослеживать путь этих синих льдинок. «О Создатель, лишь бы их там не оказалось», — мысленно взмолился Муромов. — Книжки… читаю, — уклончиво пробормотал он. — Пытаюсь вникнуть в вашу культуру путем литературы. — Ясно, — Фил пожал плечами и уселся рядом. От удивления у Ильи округлились глаза. Он не мог поверить в то, что блондин проигнорировал наличие на столе матрикула. Такие книги обычно не просто прятали от лишних глаз и оберегали, как зеницу ока, а создавали для семейных книг особые хранилища, надежно защищенные магией. Князь медленно повернулся к столу, ожидая увидеть по меньшей мере штук двадцать книг, но увидел только одну — на его рабочем месте скромно лежала лишь маленькая потрепанная «Разнообразие лесных тварей». Напряжение, сковывающее его тело до этого, бесследно исчезло — оставался лишь страх непосредственно перед Филом. Последний, как некстати, поднял на князя взгляд, и Муромов с удивлением отметил, что сейчас в синих зрачках застыл не лёд, а мерно покачивалось на ветру море. Интересно, чем же могла быть вызвана столь внезапная теплота? — Слушай… — с весьма странной интонации начал Фил, почему-то с опаской глядя на входную дверь, — понимаю, прозвучит странно, особенно от меня, но… извини. Илья уставился на Черных немигающим взглядом. Услышать извинения от него было чуть ли не последним выполнимым желанием в личном списочке князя, и с каждой секундой нахождения в комнате опасно возрастал градус напряжения. Наконец, Илья нарушил угнетающее молчание и тихо произнес: — За что?.. Фил отвел глаза и устремил свой взор в большое светлое окно. — За инцидент в столовой. Я знаю, что у вас, — это «вас» было выделено особой интонацией, — за такое и на эшафот попасть можно… — А у вас? Фил оторвался от бессмысленного созерцания стекла и вопросительно посмотрел на Илью, решительно озвучившего этот вопрос. Последний прикусил язык, мысленно укоряя себя за вызывающее поведение, но неожиданно получил ответ: — У нас разрешено все кроме того, что запрещено. — Ты не ответил на мой вопрос, — продолжил настаивать Илья. Их взгляды в который раз столкнулись, и Муромов почувствовал едва заметное покалывание в кончиках пальцев — от Фила исходила сильнейшая магическая волна, не похожая ни на один вид магии из тех, что Илья видел за всю свою жизнь. — Нам идти пора, любопытная королевна, — холод ожидаемо вернулся в речь блондина вместе с мысленным вихрем колючих снежинок. — Сегодня ты отправишься на первый патруль в своей жизни. — Откуда ты можешь знать, что первый? — хмыкнул Муромов, поднимаясь со стула. Он нечасто бывал в патрулях вместе с отцом, хотя и много времени проводил в военной подготовке, но все рейды он выполнял поистине блестяще. — Ты выглядишь слишком нежно для серьезных похождений, — последовал лаконичный ответ, и в следующую же секунду Илья уже провалился в образовавшийся перед глазами портал. «Вот же хитроумный лис», — подумал про себя он перед тем, как окончательно был поглощён ловушкой. …Статья 10 Имперского кодекса: любые отношения вне классической модели традиционной семьи подлежат немедленному искоренению. В случае отказа нарушителей от выполнения этого требования, разрешаются любые меры физического наказания вплоть до казни.