За озерной гладью.

После издевательств над Муромовым было решено отправляться обратно в поместье. Ну, как отправляться в поместье — туда возвращались только покалеченный Илья и его надежное сопровождение в виде Анастасии. Та постоянно приговаривала что-то насчёт абсолютной безалаберности и расхлябанности своего оппонента и не менее регулярно подпихивала его в бок, чтобы тот не засыпал на ходу. Честно говоря, ему это помогало мало — парень постоянно спотыкался и едва смог перевалиться через самый малюсенький порог дома. В конце концов Анастасия махнула на князя рукой и, как бы непременно сказал Фил, «слилась в небытие». Герой похождений же идти далеко не стал — он бессовестно занял диванчик прямо в коридоре. Ему и впрямь было все равно на мнение, которое могло сложиться у его новых знакомых. «Чем меньше во мне останется от князя», — мысленно рассудил Илья, поджимая под себя перепачканные в траве колени, чтобы уютно свернуться калачиком, — «тем меньше на меня будет подозрений». Его совершенно не смущал внешний вид. Единственным, что он сейчас хотел, был сон, и об этом молила каждая клеточка его тела. После многочисленных тупых ударов тренировочным мечом у Муромова болело все, включая ноги, руки, сердце и душу. Он предпочел бы расслабиться в воде, но здесь был не курорт. Хотя… Резким рывком парень заставил себя сесть. О нецелесообразности таких приемов в его-то глубокой старости мгновенно напомнило головокружение, однако он не сдался и даже сумел встать, мысленно поставив в списке своих достижений красный флажочек. Илья, возможно, только что принял самое идиотское решение в своей жизни — какой раз за последние несколько дней он это повторяет? — но тяга искать приключения все-таки основательно перевешивала здравомыслие. Озеро, которое он видел в самом начале, когда его нашли Вик и Фил, резко всплыло — как бы иронично это не звучало в контексте водоема — в памяти. Муромов помнил маршрут к нему с помощью каких-то обрывков, да и ему наверняка бы потребовался скакун, поскольку пешая прогулка могла затянуться и на несколько часов. Зрительная память вдруг напомнила о коне, который на привязи стоял близ крыльца. — Если незаметно ушмыгнуть из поместья, — вслух начал Илья, продвигаясь по коридору к выходу, — то, наверное, меня никто и не заметит. Петли парадной двери проскрипели так, что могли перебудить половину местного населения. Муромов поморщился, но тут же сосредоточился на своей цели — белая лошадь мирно жевала траву возле крыльца. Ее серебристая грива приятно подсвечивалась лучами солнца, и Илья невольно улыбнулся. Он подошел к животному и ласково провел рукой по крупу. Лошадь на провокацию никак не среагировала. Она лишь покосилась на парня, как на умалишенного, и продолжила поглощение местной флоры. С мученическим наигранным вздохом Илья отвязал поводья от фигурного столбика балюстрады и неуклюже взобрался в седло. Прежде ездить верхом самостоятельно, безо всякой посторонней помощи, ему доводилось нечасто. Это происходило на каких-либо военных парадах, где он гордо восседал на королевских жеребцах в разноцветной попоне, а не в таких «полевых условиях». Юный наездник, опираясь на знания, полученные от конюхов во время придворных пьянок, слегка-слегка прижал бока лошади шенкелем так, чтобы ненароком не навредить животному. К его счастью, кобыла отреагировала сразу и неспешно двинулась вперед максимально прогулочным шагом. Тогда Муромов осмелился и надавил чуть сильнее. Лошадь, конечно, не начала скакать галопом, но этот мягкий бег Илье даже нравился. Он направил животное вглубь леса, приблизительно припоминая маршрут, по которому он двигался в первый день. Уверенности добавляли и многочисленные следы подков на сырой земле, поэтому Муромов бесстрашно направился вперед. По мере вступления во владения природы, руки князя начинали подрагивать в приятном возбуждении. «Сердце» леса будто бы само манило его к себе, и он не мог устоять перед таким приторно-сладким соблазном. Тихий шелест листьев и шум зверьков мягко обволакивал Муромова снаружи, но какое-то назойливое чувство беспокойства сосало под ложечкой и подсказывало ему, что пускать эту магию внутрь ему не стоило. Собственно, именно после согласования своих действий со своими ощущениями, он и выставил магическую защиту. Илья слышал истории о том, что лошади нередко враждебно реагируют на магию, но того, что кобыла встанет на дыбы и попытается сбросить его из седла в первые же несколько секунд, он не ожидал. Кое-как удержавшись на своей позиции, Муромов без сожаления вдавил шенкель в бока и потянул поводья на себя. Лошадь галопом помчалась вперед, повинуясь отданной команде, и Муромов испытал искреннее сожаление о содеянном, когда лихорадочно пытался прижаться к шее животного. Пышная грива лезла в рот и глаза, но комфорт по уровню важности сейчас был явно ниже целых костей. Мимо стремительно проносились сосна за сосной; мелькали многочисленные кусты, один из которых зацепил парня за щеку. В ответ на неприятные болевые ощущения князь тихо зашипел. Каждую секунду кобыла то и дело норовила скинуть горе-всадника из седла. Тот окончательно разуверился в своих навыках хорошего полководца, коим его намеревался сделать отец, и не зря — парень порхающей пташкой все-таки вылетел вперед, перемахнув заодно и через свое «транспортное средство». Небо и трава вновь каруселью завертелись перед глазами. Муромов с недовольством подумал, что так феерично падать столько раз всего за несколько дней может только он и тут же приземлился прямиком в воду. Как оказалось, смазавшиеся во время бега лесные красоты не показали, что Илья все-таки добрался до необходимого ему пункта назначения. Сейчас он чувствовал себя больше как в луже, нежели в озере — князь сидел на обмелевшем участке водоема, и, отплевываясь от набежавшей к берегу тины, ведьминским бормотанием проклинал лошадь. Гордо переставляя длинные ноги, та подобралась к изумрудно-зеленой лужайке. Являя собой эталон умиротворения, она спокойно зажевала свежую траву. Муромов небрежно смахнул водоросли с головы и огляделся вокруг. Здесь и вправду было очень красиво. Лес покорно расступался перед водой, окружая ее надежной защитой из ровнехоньких сосенок, и этот умиротворенный пейзаж смутно напомнил князю одну из старинных детских сказок от нянюшки — уж больно волшебным казалось это место. Озерная гладь в силу освещения и собственных достоинств казалась идеальной зеркальной поверхностью. Она практически не искажала отражение деревьев, и Муромов даже удивился столь внезапным физическим свойствам воды. Вставая из воды — ему все же стало холодно, — Илья случайно пустил по воде легкую рябь, однако та не быстро разошлась по поверхности, а будто бы засосалась внутрь воды — круги сжались и исчезли в крохотном водовороте посреди озера. Парень нахмурился — уж больно странным казалось это место, да и после воды у него начали неистово вибрировать руки. «Все чародейские полки собрались на своей уютной вечеринке и решили меня проклянуть», — угрюмо подумал Илья, чувствуя, как вдоль позвоночника протянулась серия неприятных колких мурашек. После бесследно исчезнувших водных «блинчиков» заходить дальше чем на метр от берега резко расхотелось. Парень выбрался на траву, кое-как отжал грязнющую рубашку, поочеедно вылил воду из сапог и уныло вздохнул. — А ты говорил, что в наших краях не водятся кикиморы! Илья резко дернулся и едва не вернулся в водное царство. Из-за елки светлым пятном сначала показались блондинистые волосы, а уже следом — их владелец. Черных злорадно улыбнулся и весело помахал мальчишке рукой. От досады Илье захотелось что-нибудь пнуть, но его все еще беспокоила целостность собственных костей — рядом был только булыжник, а бить Фила было опасно все по тем же причинам. Следом за Черных показался и неизменный Макс. — А чего это мы тут делаем? — поинтересовался последний, сложив руки на груди. — Э-э… — Илья растерялся, — да вроде как гуляю… — Фи-и-ил, — медленно обратился к нему Максимилиан, глядя куда-то вперед, — а это, случаем, не… Князь проследил за направлением его взгляда и застыл. «Кажется, за бедную коняшку меня всё-таки утопят в озере», — мрачно подумал он. — Откуда лошадь? — Фил с нескрываемым подозрением смерил взглядом сначала скакуна, а затем и юного вора-наездника. — Вот начинаешь доверять людям, а они выметают у тебя все имущество до последней серебряной вилки! — Это всего лишь лошадь, — пробубнил в ответ Илья, ощущая, как предательски алеют его щеки. — Ах да, — Фил театрально взмахнул рукой, — всего лишь королевский чистокровный жеребец за три мешка чистого золота! Подумаешь, какая потеря… — И вместе с ним — золотой мальчик, — ехидно вставил Макс и следом обратился уже именно к Филу: — Видишь, как скромно он улыбается, считая нанесенные нашему семейному бюджету убытки? — Простите, что лишил вас медового месяца, — зацепившись за фразу «наш семейный бюджет», съязвил Илья. — Мы братья, балда, — процедил Фил. Тот явно пребывал не в лучшем настроении — он то морщился, словно от нестерпимой боли, то как-то неохотно злился. Не то, чтобы это как-то напрягало Муромова — ему просто было интересно, что происходит с блондином. — Мало ли, чем у вас братья занимаются, — тут же сострил он. — Вон как Макс улыбается… — Уже и улыбаться нельзя, — тот закатил глаза. — И это называется свободным государством? Максимилиан подошел к лошади, чтобы погладить ее по гриве, при этом всем своим гордым видом изображая абсолютную незаинтересованность в происходящем. Животное тут же откликнулось на прикосновение — Муромов, заметив это, обиженно выдохнул — и с тихим пыхтением уткнулась в ладонь парня. Внутреннее чувство Ильи почему-то подсказало, что умение так хорошо контактировать с животными у нового знакомого вытекало примерно оттуда же, откуда возник и навык управления природой. Мысли свои князь озвучивать не стал и уставился на непоколебимую водную гладь. Почему-то она и пугала, и завораживала его одновременно. — Серебрянка доверяет тебе. Раздавшийся над ухом голос заставил Илью инстинктивно вздрогнуть. Он не сразу распознал знакомые нотки за тихим хрипом, который то и дело вырывался из голоса Фила. Тот, судя по его сморщившемуся лицу, пытался скрыть этот факт. — Она игнорирует мое присутствие, — возразил Илья, вскользь посмотрев на блондина. Что-то неуловимое, некая крошечная перемена в Черных, продолжала напрягать князя и своим присутствием, и скрытностью. Он пытался распознать хоть что-то в лице Фила, но каждый раз встречался с будто бы осуждающим взглядом лазуритовых глаз и обжигался об холод их металла. — Если бы она тебя не любила, — губы Фила искривились в еще более напрягающей вымученной усмешке, — то и близко бы не подпустила к себе. — В лесу она пыталась скинуть меня из седла, — скептически фыркнул Муромов. Его чувство тревоги и самосохранения стремительно нарастало и начинало, перебивая дыхание, тисками сжимать горло, однако парень стремился скрыть его за чем-нибудь другим. Илье казалось, что с секунды на секунду что-то произойдет, и от этого он не находил себе места. — Все в порядке? — вслух спросил он и тут же удивился собственному вопросу. Парень не хотел его задавать — слова сами вырывались изо рта. — Почему что-то должно быть не в порядке? — Фил вопросительно вскинул брови и непонимающе уставился на Илью. Тот замялся, решая, сообщать свои вселенские тайны или не сообщать, и наконец пробормотал: — Мне кажется, ты что-то скрываешь. — Мальчик, ты вообще из Мурома, — хмыкнул Фил. — Вот ты да, ты скрываешь. А я ничего и ни от кого не скрываю. — Ты врешь, — спокойно возразил Илья. Он видел, как блондин врал — каждое слово лжи медленно садилось на пол и никуда не исчезало, покрываясь блестящими крупицами пыли. — Я не вру, — раздраженно повторил Фил и с тихим полустоном почему-то схватился за запястье. Илья дернулся было в его сторону, однако так и застыл, в ужасе наблюдая за происходящим. Блондин, издавая жутковатые хрипяще-свистящие звуки, медленно осел на колени и тяжело задышал. Он заметно побледнел — по цветовой гамме князь мог сравнить цвет его лица со снегом — и выглядел, мягко говоря, неважно. — Макс! — закричал Илья, инстинктивно бросаясь вперед, чтобы спасти от падения на землю Фила. Черных не дышал и был горячее кипящего чайника. Муромову хватило одного лишь беглого прикосновения к запястью «пострадавшего», чтобы почувствовать исходящий от его тела невозможный жар. Максимилиан тут же рванул к ним, тихо ругаясь под нос. Он рухнул на землю — мысленно Илья пожалел его штаны — и положил себе на колени бесталанную головушку друга. — Бегом за Виком! — рыча, приказал Макс князю. Тот застыл, чувствуя, как в висках отдается звучание крови. Его обуял самый настоящий страх за чужого ему человека, и все его попытки сохранять самообладание заканчивались неудачей. — Он тут сдохнуть может! — открыто заорал Макс. — Я, конечно, понимаю, что Черных тебе нахер не сдался, но в конце концов… Илья не слышал ни единого слова, что говорили ему. Буквы растягивались в бесконечное невнятное мычание, сливались в единые звуки и становились массой чего-то непонятного. Он сам, не повинуясь чьей-либо воле, вскочил на лошадь и более-менее знакомым движением шенкеля заставил ее бежать вперед. По бокам вновь проносились смутно знакомые деревья, но Муромов старался не сосредотачиваться на них — его волновала только жизнь блондина. Вспышка. Бирюзовый свет оказался хлестким кнутом и сначала обжег зрение наездника. Тот тихо вскрикнул, но поводья из рук не выпустил — идея переломать себе кости все еще его не привлекала. Илья не понял, как вдруг оказался в предместьях городка, где, собственно, и находился дом Фила, но это волновало его меньше всего. У крыльца он остановил лошадь, кое-как, на скорую руку, привязал ее к знакомой балюстраде и побежал внутрь дома. Все казалось сумбурным и слишком быстрым, но времени на то, чтобы перевести дух, у него не было. Он ворвался в столовую и встретился с тремя парами удивлённых взглядов — одновременно на него смотрели Вик, Анастасия и откуда-то взявшаяся Вэлл. Последняя примостилась рядом со своим другом и смотрела на Илью скорее напряженно, чем удивлённо. — Там… В лесу… — Илья чередовал слова и вдохи, — У озера… Фил… Сознание… Потерял… Анастасия испуганно посмотрела на Вика. Тот, едва разжимая плотно сомкнутые губы, шепотом спросил: — Саша? В ответ девушка медленно кивнула — сказанное Виком имя было как-то связано с Филом. Она перевела взгляд на князя и громко скомандовала: — Вик отправляется в лес. Смысла собирать у озера всех я не вижу, поэтому я, Вэлл и Илюша, — на этих словах князь недовольно цокнул языком, — остаемся здесь и ждем вас. Фила — сюда, Вэлл с ним поработает. Все ясно? — Ясно, ясно, — буркнул Вик. Он вышел из столовой, и с этого момента началось долгое и мучительное ожидание. Что только за это время не успел переделать Илья — он перебрал все заломы на своей рубашке, пересчитал количество царапин после маленькой «войны» с Анастасией и изучил каждый хрустальный кристалл в составе люстры. Волнение не уменьшалось, но и не росло — оно словно выжидало подходящий момент, чтобы выстрелить. Прошел час, и, наконец, из коридора послышался топот ног и тихий голос Макса. Илья хотел было встать, однако ладонь Анастасии предупреждающе легла на его колено. Намек Муромов понял, и с тихим сопением сложил руки на груди. — Вот подождем, когда мальчики закончат все свои дела, — принцесса усмехнулась, — и уже тогда они сами расскажут нам, что да как с нашим многострадальным Филом. Не знала, королевна, что ты будешь так волноваться. На слове «королевна» лицо Ильи перекосило — перед глазами слишком уж явно предстал образ Фила. Фила, который дышал, улыбался и выглядел живее всех живых. Князь не мог сказать, что ему было жалко блондина. Слово «жалко» сейчас почему-то казалось липким и ужасно унизительным. Оно застревало в горле, когда он хотел ответить Анастасии, и отказывалось воспроизводиться в звуки, вместо себя выдавая лишь невнятное бормотание. — Подождем, да… — эхом повторил Илья, покорно кладя ладони на колени. Он уставился на дверной проем, ожидая чудо, и таковое явилось — Макс вошел в столовую. Выглядел он максимально уставшим, словно перетаскал сотню бетонных блоков. Парень бесцеремонно плюхнулся на диванчик, оттесняя собой тут же оскорбившуюся Анастасию, и шумно вздохнул. — Как он? — та, несмотря на задетую гордость, взволновалась не меньше Муромова. — Жив, — медленно ответил парень. — Мы с Виком половину, блин, сил ухайдокали на то, чтобы наша королевская персона хотя бы дышать начала. Вик вот остался, а я отдыхать пошел. Что-то мне подсказывает, что долго он наверху не продержит… Его внимательный, несмотря на усталость, взгляд скользнул по присутствующим в комнате и остановился на Илье. — Отнеси наверх воду, а, — ленивым тоном попросил Макс. Он щелкнул пальцами, и Илья к собственному счастью успел вовремя среагировать на сие магическое явление — керамический поднос с классической золотой каемочкой по краю не упал на пол, а остался у него в руках. На нем возвышался такой же ажурный кувшинчик с водой, две сервизные чашки на блюдечках и тарелка с пирожными. Парень тихо сглотнул — ему захотелось есть. — Я что, — для порядка деланно возмутился Муромов, машинально прижимая к себе поднос с кувшином, — горничная какая-то? Если бы в Муроме знали, чем сейчас занимается их князь, все бы непременно выпали от истеричного смеха. — Не королевская горничная, конечно, — Анастасия окинула его изучающим взглядом, — но беленький передничек пришелся бы тебе к лицу. — Воплощаешь свои фантазии в маленьких мальчиках? — вполголоса хмыкнул Макс. — Скорее уж твои фантазии, — язвительно ответила принцесса, демонстрируя тому кончик языка. — И вообще, королевна, топай давай. Специальным взмахом руки — эти дворцовые приемчики были знакомы Илье с детства — девушка обозначила собственное раздражение, и Муромов поспешил убраться из комнаты как можно скорее. Он бережно прижимал поднос к груди, будто нес не воду, а грудного ребенка, и одновременно с этим старался не расшибить себе лоб, что стало бы отнюдь не удивительным происшествием. Дверь, ведущую в комнату блондина, было сложно не узнать — в коридоре верхнего, то есть второго этажа, она находилась самой последней. Напротив нее висел портрет светловолосой леди, и Муромов мысленно обозначил ее внешние сходства и с Филом, и с Аглаей, однако зацикливаться на этом не стал и решительно толкнул дверь в комнату. Прямо с ходу его легкие наполнились ощутимым, но при этом совсем не резким ароматом трав. Навскидку Илья сразу же угадал наличие горьковатых ноток полыни, что были у Максимилиана, и куда более сильный запах влажного можжевельника вперемешку со сладковатым лекарственным шалфеем. Нетрудно было догадаться, кому этот аромат принадлежал, поскольку только Вик, чуть склонившись над телом Фила, восседал на белой простыне. Он выглядел таким же уставшим, что и Макс — под глазами парня были уже не синяки, а какие-то темные провалы. — Отдохни, — тихо прошептал Илья. Вик, правда, не заметил его присутствия и продолжал как-то отчаянно сжимать ладонь Фила, словно цепляясь за свою последнюю надежду. Муромов возгрудил свою ношу на прикроватную тумбочку и положил ладонь на плечо страдающего Вика. — Тебе нужно поспать, — вкрадчиво повторил князь. Он взял в руки стакан воды и требовательно протянул его своему новому другу. Тот наконец отреагировал на действия Ильи и с благодарностью посмотрел на «временного спасителя». — Спасибо, — тихо поблагодарил он. — Ты пока присматривай за ним, хорошо? — Без проблем, — Илья уселся в кресло, стоявшее неподалеку от кровати, всем своим видом выражая наличие профессиональных навыков сиделки, нянечки и в принципе гениального человека. Ходячий талант — по-другому и не скажешь. Как только за Виком закрылась дверь, князь для порядка выждал секунд так десять, встал со своего места и переместился на кровать. Он не понимал, зачем ему нужно было сидеть именно здесь, но что-то внутри подсказывало, что так надо — и этому «надо» он покорно повиновался. Парень тяжело вздохнул и посмотрел на Фила. Его измученный вид все еще не внушал никаких счастливых надежд, и блондин сейчас выглядел, скорее, как измятая цветная фольга от конфет. Его кожа казалась настолько бледной и тонкой, что смахивала на дорогущую коллекцию хрустальной посуды из королевской сокровищницы. Благодаря этому заметно заострились и скулы с подбородком. Илья почему-то боялся, что из бездонных синих глаз без остатка исчезнет вся эта таинственная энергия, переполнявшая Черных каждую секунду, и он все еще не мог понять, почему это беспокойство приходило к нему. — Черных-Черных, — покачал головой Илья, как-то грустно улыбнувшись своему «пациенту». — Вот как так можно было, а… Машинально Илья едва коснулся лба Фила, проверяя температуру — он точь-в-точь повторял действия своей нянюшки. Сначала он не почувствовал ничего, кроме горячей и сухой кожи, но вдруг на кончиках его пальцев появилось ощущение неприятного покалывания, которое обычно появлялось лишь при воздействии посторонней магии. Он нахмурился — Фил был в отключке, и настолько хорошо прикидываться он точно не мог, поэтому дискомфорт был вызван чем-то другим. Парень хотел было оторвать руку от головы блондина, но что-то в голове заставило его, напротив, крепко прижать ладонь целиком. В голове возникли навязчивые образы северных шаманов и их чудодейственные лекарственные силы, из-за чего Илья тихо фыркнул, невольно отвлекая себя от дискомфорта. Покалывание вдруг преобразовалось в полноценные невидимые иглы, и Муромов тихо зашипел. Их острые кончики пронизывали обе ладони насквозь — на коже из-за этого даже выступали характерные кровавые точки, — но интуиция подсказывала, что руку убирать не стоит по меньшей мере до того момента, пока эти болезненные ощущения не пропадут. Князь тихо вдохнул и закрыл глаза, пытаясь ослабить боль таким образом. Та только усилилась и привела вслед за собой побочные действия в виде, кажется, шизофрении. Появились видения. Они черно-белыми тенями заскользили вокруг парня, обволакивая его в плотный кокон, и, как бы Муромов не старался, он не смог разжать веки. Они будто налились свинцом, и каждая попытка открыть глаза становилась дополнительным усилением и без того сильной боли. Тени хаотично кружились вокруг и вызывали следом за собой самое настоящее головокружение. Илья старательно пытался различить в тенях людей, даже преуспев в этом деле. Первым из мрачной массы выступил силуэт Фила. Тот стоял на коленях перед каким-то темноволосым парнем, подозрительно похожим на мужскую версию Киры — ассоциации с несостоявшейся невестой невольно заставили Илью брезгливо поморщиться. Незнакомец протянул вперед руки, и они, несмотря на общую бесцветность картинки, вдруг осветились мягким голубоватым свечением. Свет будто бы струился прямо по выступающим на коже венам, и Муромов невольно залюбовался этим зрелищем. Оторваться от этой картины и испуганно дернуться его заставил внезапно появившийся глухой голос — его продолжали пугать даже в видениях. — Видишь? — шепотом произнес темноволосый парень, обращаясь к Филу. — Я тоже стихийник, как и ты. — Как и я, — эхом произнес в ответ Черных, сжимая запястья собеседника в руках. Блондин широко улыбнулся, заставив очень сильно удивиться Илью. Это была едва ли не первая улыбка Фила без единого намека на ухмылку или иронию. Искренняя радость была даже в бликах сощуренных синих глаз, и Муромов шумно вдохнул. — Мой Сашка идет по моим стопам, — мягко и почему-то даже нежно произнес Фил. Он потянул парня на себя, и… В этот момент у Ильи резко обожгло руки. С тихим вскриком он оторвал их ото лба Фила и тяжело задышал, прогоняя неприятное ощущение с покрасневших ладоней. К нему медленно приходило осознание того, что он только что прочитал память Фила, и вместе с этим приходил и жгучий — уж похлеще неожиданной магии — стыд. Он затронул то, чего ему трогать не позволялось, и Муромов боялся даже представить, что с ним может случиться, узнай об этом сам Фил. Князь перевел взгляд на блондина и обомлел — после его «шаманских» прикосновений тот начал медленно двигаться и, пускай и рвано, но вдыхать воздух. Илья покосился на свои ладони и замер — они полыхали ярким оранжевым светом, словно накалившееся в печи железо. Лишь одного испуганного взгляда князю хватило для того, чтобы обнаружить наличие двери ванной комнаты, и парень изо всех сил рванул туда. К его радости, на тумбе — практически такой же, что и в ванной его комнаты, — располагалась ёмкость со студеной водой, куда Муромов и погрузил свои раскаленные ладони. С тихим шипением вода начала испаряться, еще сильнее усиливая сходство рук с нагретым металлом, и маленькую комнатку быстро заполнил густой пар, однако выразительный свет, который непременно бы сдал Илью со всеми потрохами, практически сошел на нет. Парень изумленно уставился на собственные руки. Они, конечно, все еще казались ему чужими из-за тела, но магия-то телу не принадлежала. Он только что колдовал, собственной ценой снимая с Фила головную боль, и это его по-настоящему пугало. Все шестнадцать лет до этого любая магия полностью обходила Илью стороной, но сейчас, с попаданием в Энвелл, он начал открывать жизнь с абсолютно других сторон. Драконы, магия и войны за последние несколько дней вскружили ему голову, и парень не понимал, за что хвататься — за ведьм, змеев или планы по возвращению домой. — Никаких больше озерных вод, — вслух решил Илья, опасно косясь на кровать. Фил делал изумительный прогресс в реабилитации и кое-как даже умудрялся приподниматься на локтях. С одной стороны, Муромова радовало поднимающееся здоровье Черных, а с другой стороны его подгонял страх быть раскрытым. Конечно же, выбор был сделан в пользу последнего. Князь собрал в кучку все свои силы, которые попрятались по уголкам организма после встречи с дикой для него магией, и рванул к двери, прямо на ходу выскользнув из нее. Благодаря этому он чуть не врезался в Вэлл — девушка направлялась как раз к комнате Черных. Она окинула его странным взглядом, словно искала в парне подвох, но по обыкновению промолчала. — Эм… — Илья замялся, думая, что сказать, — тут такое дело… Там Фил теперь живой, и… Ты не могла бы сделать так, чтобы все подумали о том, что в этом виновата ты, а не я? С секунду Вэлл размышляла, что бы ответить, хотя Муромов готов был поставить всю свою империю на то, что эта загадочная молчаливая девушка уже знала свой ответ. Она сосредоточенно кивнула, выражая согласие, и Илья наконец смог спокойно выдохнуть. — Спасибо, — тихо поблагодарил он и отправился вниз, чтобы рассказать счастливую новость о воскрешении всем остальным. Молчи, терпи, не дай узнать — одна ошибка может все сломать.