За озерной гладью.

Первая причина, по которой Илья на это согласился — попытка завоевать доверие. Вторая — наличие алкоголя. Привычным рывком, поскольку иначе подняться он бы не смог, Муромов с глухим стоном оторвал свое бренное тело от кровати. На первый и весьма несориентированный взгляд ему показалось, что со вчерашнего дня ничего не изменилось, однако последующее моргание глазами, тихие ругательства от головокружения и, наконец, повторный взгляд на себя и кровать переубедил парня. Вместо родных длинных пальцев он вновь обнаружил смуглую мозолистую кожу от предыдущего облика, а логика помогла прийти к итоговому выводу — прежний облик и вправду вернулся. С одной стороны, амплуа странного муромского мальчика его внутреннее чувство гордости и самолюбия пыталось запретить, ссылаясь на престижность собственного статуса, а с другой все эти спонтанные крики души начисто глушило чувство самосохранения — вот уж что-что, а пожить лишнюю недельку Илье хотелось. Парень спустил ноги с кровати, поежившись при этом от обжигающего холода пола, и неуверенно встал. Его не шатало из стороны в сторону, как это было накануне, но ощущение лёгкой невесомости в теле почему-то продолжало сохраняться, что наверняка являлось еще одной побочкой от лечения. После выполнения утренних ритуалов в виде наведения марафета, повторения придуманной на ходу лжебиографии и переодевания Илья в последний раз посмотрел в зеркало. Все, к счастью, было совершенно обычным, и ни одна деталь не выдавала его настоящего облика. Цвет глаз, волосы — все оставалось таким же серым, каким и было до вчерашнего вечера. Муромов, пристально глядя на свое отражение, произнес: — Итак, планы на день. Задача номер один — не попасться. Задача номер два — не опозориться. Задача номер три — выжить с подпунктиком насчет выживания после попойки. Согласие на последнюю князь дал, кажется, вчера вечером в одном из тех туманно запомнившихся диалогов. Тогда к нему пришел развеселый Макс и предложил присоединиться к их маленькой компании на какой-то пирушке. Илья, будучи в не совсем адекватном состоянии, конечно же согласился. Сейчас он тоже не отличался особым благоразумием, но хотя бы понимал, что алкоголь может стать отличным поводом для открытия рта и являться возможной ловушкой для коварной поимки Муромова с поличным. Желание отвлечься вновь билось с желанием прожить подольше, но на сей раз последнее сдалось, в результате чего Илья гордо подбоченился и еще раз посмотрел на свое отражение. — Это будет провал, — вполголоса произнес он, — но я хотя бы не трус, правильно? Перспективы, откровенно говоря, заранее так себе. Муромов вышел из комнаты, под нос бубня какую-то заевшую мелодию. Его почему-то вновь преследовало желание еще раз остановиться рядом с портретом Фила, чтобы четче рассмотреть детали, которые могли бы подсказать дальнейшее направление расследования, но опоздание на завтрак сулило косые взгляды. Четко регламентированного времени у данного мероприятия не было, но Илья всегда приходил в одно и то же время, поэтому его смена стала бы чем-то подозрительным. Заходить к Филу он тоже не особо-то и хотел, пока его сложный исследовательский пазл не сложился до конца и не назрела тема для серьезного диалога. Что-то внутри подсказывало, что объединить все осколки происходящих событий мог только блондин, но вот только разговорить его представлялось невозможным даже в самой счастливой и радужной теории. Задаваясь многочисленными вопросами, на входе в столовую Муромов неловко влетел в хладодольскую принцессу. Та укоризненно посмотрела на мгновенно покрасневшего от стыда Илью, нахмурила брови, однако ничего в итоге не сказала и вошла в комнату. Князь робко потупил взгляд. Воспитание, чьи остатки вдруг взыграли в его сознании, увы, не улетучилось вместе с настоящей внешностью, и сейчас ему правда было стыдно. — Прекрати прожигать паркет, — раздражённо фыркнула Аглая. Она восседала на своем привычном месте, закинув ногу на ногу — кожаные штаны слишком плотно обтянули ее бедра, что заставило Илью еще раз отвести свой взор в сторону. — Сломался, — хмыкнул Максимилиан. Судя по внешнему и эмоциональному состояням, тот очень даже здравствовал и чувствовал себя необычайно хорошо даже несмотря на вчерашнее. — Я просто устал, — пробубнил Илья и уселся на стул, где он сидел вчера. Это его действие сопроводили аж три пары настороженных глаз одновременно, и не почувствовать здесь видимый подвох было глупо. Муромов, однако, сделал вид, что ничего не заметил и педантично начал жевать хлеб, лежавший в тарелке рядом с яичницей. Фила до сих пор не было, а ведь он любил приходить рано, что наводило Илью на соответствующие мысли. Ему очень хотелось спросить о самочувствии блондина кого-то из ребят, однако со стороны это могло выглядеть странно, и князь все же решил воздержаться от расспросов. Вместо него молчание нарушила Аглая: — Что с Филом, товарищи? Я к нему заглядывать опасаюсь, а вот вы все равно не жильцы, поэтому… — Да в порядке он, — Макс небрежно махнул рукой. — Вернее, давайте так… Чисто физически с ним все классно, Вэлл хорошо постаралась. Эмоционально, м-м, он, кажется, в ноль. Сидит на кровати, обнимает себя за колени и разговаривает сам с собой. Вик сказал, что завтра-послезавтра он оклемается, а сейчас его правда лучше не трогать. — Что случилось? — негромко спросил Илья, заранее утопив свой взгляд в чашке чая. В комнате вновь воцарилась тишина, и застывшее напряжение слегка кололо сердце. Анастасия, Макс и Аглая переглянулись еще раз, и Муромова захлестнула обида. Секретики это, конечно, хорошо, но не в присутствии другого человека, которого вы воспринимаете пустым местом. Такая позиция, в принципе, князю была ясна — здесь он все еще был никем и считался за шпиона, и это угнетало еще сильнее. — У Фила был… близкий друг, — медленно проговорил Максимилиан, будто бы насильно выдавливая из себя каждое слово. — А у меня — брат. Сашей его звали. Видя, с каким трудом говорил парень, Анастасия сердобольно решила ему помочь. — Он был в плену у Мурома с начала весны, — полушепотом договорила она. — А вчера… его убили. К горлу Ильи мгновенно подкатил тошнотворный ком. Пазл в голове с каждой секундой приобретал все большие и большие размеры, но, тем не менее, складывался отлично — одинокие детали с каждым новым фактом обрастали зубцами для скрепления с предыдущими детальками. Совпадений не бывает — это Илья отлично усвоил за все время своей жизни, проведенное в политической среде. Момент из памяти Фила, в котором фигурировал некто с именем «Сашка», вдруг яркой световой вспышкой возник в его голове. «Каждый без исключения дракон может стать стихийником». «Я тоже стихийник, как и ты, видишь?» Шестерёнки в голове вертелись со скоростью света, обрабатывая новую информацию. Клубок медленно распутывался, являя Илье свою интереснейшую нить, однако парень начинал запутываться сам. «Если Саша — дракон, который был убит вчера», — рассудил Илья, пытаясь при этом выглядеть максимально непринужденным, — «то с вероятностью в сто с лишним процентов с этим может быть связана Кира». Муромов не знал, насколько сильно можно было доверять легендам, однако большинство сказок гласили, что дракон, погибая, отдает свою силу кому-то другому. Если это правило работало в случае с Сашей, то предположение о причастности к его смерти Киры становилось абсолютно реальным — просто так Сменкина вряд ли бы явилась на другой конец государства. Она самостоятельно подтвердила, что явилась ради дракона в крепость Моргарта, которая располагалась непосредственно ближе всего к границе, а всех пленников из Энвелла — уж это Илья, как наследник, знал не понаслышке, — держали именно там. Если все факты мозаики являлись верными, то… Первое — Фил дракон. Второе — Кира теперь тоже дракон. Третье — Илья сто процентов умрет. — Опа, королевну опять заело. Муромов очнулся от своих мыслей, получив толчок в бок от Макса. Тот выглядел обеспокоенным, да и все, кто сейчас находился в столовой, в принципе выражали какие-никакие эмоции касаемо князя. Илья почувствовал, как от волнения и бьющегося в бешенстве сердца стянуло голосовые связки, и пугливо съежился. — С кем я буду проводить сегодняшний день? — тихо пробормотал он. — Ну, по идее начальства, ты должен был проверять границу с Филом, — откликнулась Аглая, — но мой любимый старший брат пребывает в трауре, поэтому на попечение тебя заберу я. Никто ведь не против? Возражений, естественно, не последовало. — Приведешь его с собой, хорошо? — уголки рта Макса поползли вверх в мягкой чарующей улыбке, и Муромов мысленно пожалел о том, что он не девушка — очарование этой эмоции задевало даже его. — Куда ж он денется, — ворчливо ответила ему Аглая. — Меня южные соседи не интересуют, а вот нашу дорогую хладодольскую даму… Анастасия мгновенно залилась розовым румянцем. Илья тихо усмехнулся, вспомнив день их знакомства. Аглая аккуратно отставила в сторону фарфоровую кружку — ее донышко с пронзительным звуком стукнулось о блюдце, — и изящно взмахнула рукой. Ее движение было чертовски похоже на движение брата, потому что в нем скользила та прекрасная природная грация, но чего-то именно от Фила здесь не хватало, и от этого Муромов невольно закусил губу. Он, не дожидаясь особого приглашения, встал со стула, шагнул в портал… и оказался в уже знакомой ему канцелярии из гарнизона. Девушка, появившаяся следом за ним, по-хозяйски уселась за стол, за которым когда-то спал Арт, и продекламировала: — Здесь я вместе с Артёмом принимаю важные решения насчет будущего нашей страны. — Ты дипломат? — полюбопытствовал Илья. Он, будучи князем мирным и сравнительно дружелюбным, дипломатию любил и уважал, однако его отец почему-то всегда придерживался иного мнения. — Нет той войны, которую нельзя решить словом, — важно продекламировала девушка, что-то усердно разыскивая при этом в ящиках стола. — Дипломатия, дорогой мой, это то, на чем мы держимся последние три сотни лет. — Держитесь на честном слове, это уж точно, — ехидно ухмыльнулся Муромов. — Ничего личного, но заметно. — Еще одно слово, и вместо нашей скромной вечеринки ты отправишься за решетку в сырой подвал, — шутливо пригрозила Аглая, однако при этом в ее голосе почему-то струилась отчужденная строгость. Она, наконец, выудила в свет огромную кипу бумаг и заботливо расположила ее перед Муромовым, который только-только успел присесть на скромных размеров диванчик в самом углу кабинета. — Я теперь что, Золушка? — возмутился Муромов, вспоминая нянюшкины сказки на ночь. — Фил меня в прислугу определил, Макс заставил подносы таскать… — Ты теперь тыква, — рассеяно кивнула головой девушка, вглядываясь в строчки документации. — Можешь ещё быть крысой. Короче, разбери все, что здесь найдешь, по категориям расходов и будь свободен. В шесть я за тобой зайду, а пока у меня дела касательно переговоров с Муромом. Не хочешь вернуться к родне, м-м? Представив лицо Сменкиной, Илья вздрогнул — уж что-что, а такая родня была крайне сомнительной. Он хотел вернуться разве что к горячо любимой матери, дорогой няне и несносной, но самой лучшей сестре, но их в любом случае перевешивали разведческие наклонности. Кидать едва начатое расследование князь не хотел, поэтому его реакция была вполне себе естественной: — Не собираюсь я никуда возвращаться. Меня там не ждут. — Знакомая для многих ситуация, — Аглая чуть улыбнулась ему. — Удивительно, кстати, что Фил оставил тебя у себя. Илья, взявший было первый листок с размашистой надписью «СЕЛЬХОЗ», резко обернулся в сторону девушки. Он молчал, но в его чуть суженных глазах отчетливо отразился вопрос. — Тебе не сказали? — удивленно спросила девушка, и мысленно Муромов в который раз закатил глаза. — Так бы ты в какую-нибудь деревушку дровосеком отправился, как многие другие, а мой братец приказал оставить тебя в столице. — Это было очень заметно, судя по его реакции на решение Арта по поводу моего проживания, — фыркнул Илья. — Такая радость, такое счастье… — Он просто не думал, что Арт захочет так зло пошутить. — В смысле? — Пустая комната была всего-навсего одна. Угадаешь с одного раза, почему она пустовала? То первоначальное ощущение обжитости, будто комнату кто-то покидал впопыхах, больно кольнуло сердце. Мысленно Илья поставил себя на место Фила и горько усмехнулся — на его месте он бы тоже презирал случайного мальчишку. — Ты просто еще и внешне на Сашку похож, — тихо проговорила она, нервно перебирая при этом волосы, — поэтому Фил и Арт сильно поругались из-за тебя. Они до сих пор в разладе. Илья, не найдя нужных слов, не стал отвечать на последнюю реплику Аглаи, и их диалог, как само собой разумеющееся, бесследно исчез. Князю было сложно думать о том, что он занял чье-то место, и сердце требовало немедленно извиниться перед Филом за доставленные неудобства. Время до вечера тянулось слишком медленно, и к шести часам Муромов, видимо, успел несколько раз умереть от жутчайшей скуки. Он перебрал каждый документ по несколько раз, но все равно не вычленил для себя ни капельки полезной информации. Все статьи расходов являлись исключительно внутригосударственными, что было логично — вряд ли бы иностранному гостю дозволили касаться внешней политики. Хозяйство, учет налогов… Странно, но Илья не заметил здесь ни единого слова про доходы от церкви, что было вполне обыденным делом в Муроме. Там религия входила в единую систему управления государством и была привязана к правительству покрепче всех прочих отраслей. Здесь же, в Энвелле, почему-то золотой жилой экономики не пользовались и обращали внимание лишь на классические доходы. Политические раздумья Ильи были прерваны Аглаей — девушка с тихим хлопком материализовалась рядом с ним. Вокруг нее мягко распространился прохладный шлейф мяты и мелиссы. — Добрый вечер всем трудящимся, — доброжелательно поздоровалась девушка. Наряда она не сменила, из чего Илья сделал вид о неофициальности тусовки и заметно расслабился перед предстоящим мероприятием. — И вам не хворать, — ответил он, поднимаясь с места. Его потрепанный внешний вид, конечно, оставлял желать лучшего, но все равно это было более-менее неплохо для его ситуации. — Отправляемся? — Валяй.

***

Это место было уже знакомо Илье. В первый день оно, правда, показалось ему неприметным разваливающимся баром — именно отсюда он и Вик осуществляли перемещение, — однако сейчас помещение преобразилось кардинально. В кратчайшие сроки его словно построили заново. Деревянные половицы блестели чистотой, а предметы мебели были заменены совершенно новыми. Члены малочисленного персонала приветливо улыбались на входе, но подозревающего всех и каждого Муромова это только напрягало. Его маниакальные наклонности драматично играли на нервах и заранее хоронили хозяина под ближайшей березой. Их давило лишь желание хорошенько напиться, которое обещало абсолютную безмятежность как минимум до завтрашнего утра. У барной стойки, оживленно переговариваясь, остановились Макс и Вик. Арт же с бокалом вина примостился к хладодольской наследнице и, судя по всему, успел занять ее чем-то интересным — время от времени от их компании слышались смешки. Здесь были и другие люди, но Илью они особо не интересовали. Их лица, освещенные лишь тусклым свечным пламенем, сливались в единую массу, поэтому Муромов лояльно относился ко всем остальным. — Не потеряешься? — раздался над ухом голос Аглаи, постоянно перебиваемый громыханием музыкальных инструментов. — Спасибо за опеку, мамочка, — Илья показал девушке язык. — Меня вряд ли кто-то отсюда украдет, так что не волнуйся. — Делаешь такие выводы, потому что здесь нет Фила? — решила поддеть его блондинка. — Делаю такие выводы, потому что могу обороняться сам, — лаконично ответил Илья. — Знаем мы твою оборону, — Аглая расплылась в саркастичной улыбке. — Ну, если что, маякуй, королевна. Девушка тут же растворилась в толпе, и Муромов не придумал ничего лучше, кроме как проследовать к Вику. На щеках первого уже был заметен мощный алкогольный румянец, будто он пил уже весь вечер, а вот Макс, стоявший рядом, напротив казался невинным трезвенником. — Мне, пожалуйста, виски со льдом, — обратился Илья к бармену, и, получив жест одобрения, он развернулся обратно к друзьям: — Как ваше ничего? — Скучновато здесь, честно говоря, — честно признался Макс, с недовольством встряхивая пустым бокалом. — Это вот Вик уже в хлам и готов броситься петь народные песни хоть сейчас. — Вот чисто ради интереса — сколько он уже выпил? — Илья ухватился за свой стакан и поднес его к губам. Прохладный напиток своим пряным сладковатым вкусом задевал не только вкусовые рецепторы, но и самые далекие ассоциации, поэтому Муромов крепко зажмурил глаза и тихо вздохнул. — Ты сейчас тоже после стакана походу в хлам будешь, — Макс, подперев рукой щеку, внимательно наблюдал за тем, как стремительно исчезает из стакана князя алкогольный напиток. — Я обычно долго держусь, — Илья пожал плечами и отставил пустую емкость в сторону. Он заметил, что Макс бросал ну очень уж тоскливые взгляды на Анастасию, поэтому как бы невзначай произнес: — Так что, если тебе нужно куда-то отлучиться, я могу проследить за Виком. — Отлично! — практически воскликнул Макс, но, спохватившись, он откашлялся и куда более серьезно добавил: — В смысле, ну, ты ведь правда за ним проследишь? — Конечно, — торжественно пообещал Илья. Говорить о том, что у него есть весьма и весьма корыстные планы на Вика он, правда, не стал — зачем еще лишние проблемы? Тем более, что счастливый и довольный Макс, удачно сбагривший все свои дела, весенней бабочкой упорхнул в счастливое далеко. — Итак, — Муромов скрепил руки в замок и внимательно посмотрел на Вика. Он не боялся разговаривать на серьезные темы здесь, потому что каждая сказанная им фраза мгновенно растворялась в общем потоке гула. — Я тут недавно наткнулся на очень интересную книжку… Очень интересная книжка. Услышь это хотя бы один член рода, чей мартикул Илья охарактеризовал таким словосочетанием… — Хм? Вик оторвался от тупого созерцания стеклянной бутылки и перевел свой невидящий взгляд на нового собеседника. — Книжка книжкой, — Муромов начинал жалеть о том, что он затеял, но выпитый алкоголь уже расползался по венам и успокаивал его своим горячим огнем, — но дело в информации. Ты просто лучше всех знаешь о Филе… Как учила темная дипломатия, лесть в совокупности со спиртом давала необычайные результаты. Вик не стал исключением из золотого правила: — Та-а-ак, и что? — А Фил много знает об Энвелле, — продолжил нажимать Илья. — Я нашел много всего о драконах, и… — И? — Как стать драконом, чтобы потом стать стихийником? — на одном дыхании выпалил Муромов. Он вообще не жалел о сказанном — Вик, если что, все равно все забудет. — Мне кажется, ты что-то путаешь. Вик нахмурился. В его глазах застряло некое сомнение, и Муромов напряжённо сглотнул. — Я понял! — Вик, несмотря на состояние алкогольного опьянения, уверенно мотнул головой. — Сначала ты стихийник, а вот пото-о-о-ом — дракон. Пазл, построенный Ильёй, грандиозно рушился, словно маленький ребенок пообрезал края мозаики до гладких граней без единого зубца для скрепления. — Тут, типо, логика такая, — Вик неловко взмахнул бокалом с чем-то алкогольным, — что ты суперсильный стихийный маг, а потом драконом становишься, потому что драконом можно только так стать. — А ты уверен? — Илья пытался спасти свою настольную игру изо всех сил. — Абсолютно, — кивнул головой Вик. — Мне Фил говорил. От досады Илья едва не выругался. Все в который раз сводилось к Черных, и это начинало напрягать. Он был недосягаемым ключом от всех загадок, а все недосягаемое Муромова жутко привлекало, поэтому от сложности этого квеста парень раздражался еще сильнее. — Можешь сам у него спросить, когда он отойдет, — Вик легкомысленно хмыкнул. — Вчера он был в горячке и случайно сказал, что ему нужно серьезно с тобой поговорить. Поверь мне — такие вещи в состоянии высокой температуры просто так не говорятся. — Это и пугает, — пробормотал Илья. — Я боюсь того, что Фил от меня избавится. Черных, даже ничего не делая при этом, продолжал запутывать все распутанное. Его поведение кардинально отличалось от поступков, а поступки — от поведения. Еще чуть-чуть, и Муромов был готов к чертям отказаться от этого расследования — все становилось слишком сложным. — Мой тебе дружеский совет, — кряхтя, Вик поудобнее уселся на стуле. — Побольше доверяй Филу. Он правда не тот, кем хочет перед тобой казаться. — Дружеский? — зачем-то переспросил Илья. — Дружеский, дружеский, — Вик хлопнул парня по плечу. — Должен же у тебя здесь быть кто-нибудь, кроме вечных врагов. Илье вдруг сделалось тепло. Возможно, это было приятное следствие алкогольного опьянения, а, возможно, ему правда стало уютно от осознания того, что Вик вот так просто ему доверял — ну или хотя бы хотел проявить какую-то симпатию. — Вик? — Да? — Последний вопрос на сегодня… Почему Вэлл не разговаривает? — А. У нее обет молчания. Это из-за того, что она относится к лесным жителям, и у них есть… особые традции. Она не при каких условиях его не нарушает. С души Ильи грохнулся еще один тяжеленный булыжник. — Спасибо. — За что? — искренне удивился Вик. — Да за все, — Илья улыбнулся. — За то, что мы друзья, например. За это можно и выпить. — Опя-я-ять?.. — простонал Вик. — Может не на… — Надо, надо, — Илья пододвинул к парню еще один шот алкоголя. — За дружбу. — За дружбу, — обреченно ответил Вик.