За озерной гладью.

…Я лежу посреди океана, напевая твою песню.

— Ты вообще нас слушаешь? Илья, мечтательно улыбавшийся до этого момента собственным мыслям, испугался и выронил вилку из рук. Сегодняшнее утро было очень интересным для него вследствие вчерашних похождений, поскольку голову наполнял дурманящий туман похмелья — Муромов честно не помнил, сколько он вчера выпил, и стараться ради этого он не собирался, — а все вокруг только и твердили о… — А? — запоздало откликнулся парень. — Ясно, — обреченно вздохнул Макс, поднимаясь со стула. — Это безнадежно. — Ты сначала придумай, как Фила для этого всего из комнаты вытащить, — добавил Арт к какой-то реплике последнего. Сегодня с утра пришел даже он — и это даже учитывая вчерашнее признание Аглаи! — а, значит, намечалось что-то реально интересное. — Предлагаю нарядить королевну в костюм горничной, — пожала плечами Анастасия. — Вы видели его стройные ножки и этот потрясный навык перемещения подносов в пространстве? — Ты перестанешь воплощать во мне свои дурацкие фетиши? — Илья отложил вилку в сторону и нахмурил брови. — С первого дня пытаешься сдать меня непонятно кому и непонятно зачем… — Давно было пора признать, что наша Настенька сохнет по смуглым мальчикам, — лениво протянула Аглая, скучающе водя пальцами по скатерти. — Кстати, Макс… Это ни в коем случае не намек, но я бы начинала ревновать. — А он-то тут причем? — лицо Анастасии было совершено непроницаемым, отчего нельзя было распознать ее эмоции, но что-то подсказывало Илье, что Аглая в самом деле знала чуть больше, чем остальные. — Совершенно ни при чем, — та легкомысленно улыбнулась. — Ну так что решаем с блондинистым товарищем-с? — Очевидно, что придется реально ухищряться, — обреченно вздохнул Макс. — Какой сегодня день недели? — Вторник, — подал голос Илья. — От этого что-то зависит? Вы, типо, будете рассчитывать что-то там по фазе Луны и положению созвездий, как древние сказочные маги? — Более интеллектуально одаренных шуток от выходца из Мурома мы и не ждали, — издевательски улыбнулась Анастасия. Видимо, выпад Аглаи ее и вправду задел — кукольное лицо принцессы, обрамленное светлыми локонами, резко омрачилось, а настроение упало далеко-далеко вниз. — Мы просто посмотрим, каковы наши шансы на то, что Фил все-таки выйдет, — уставшим голосом произнес Вик. Его вчерашние развлечения тоже не пожалели, и Илья очень сильно надеялся на то, что его вынужденный информатор забыл о всех расспросах князя. Каштановые волосы Вика сильно растрепались, а на то, чтобы их поправить, сил наверняка не было, поэтому он попросту распустил их, демонстрируя всем присутствующим идеальную шелковистость, здоровый блеск и прочие-прочие заманивающие фразочки с бутылочек шампуня. «Шах и мат, Сменкина», — с какой-то странной злостью подумал Муромов. Почему-то он уже не боялся ее колдовской мощи, хотя, если верить собственным догадкам насчет того, что Кира стала драконом, бояться ее очень даже стоило бы. Ему даже страшно не было — он просто ее ненавидел, и пламя агрессии внутри каждый раз полыхало с новой силой. — По моим скромным расчетам, — Аглая прошлась по каждому из присутствующих оценивающим ледяным взором, особо долго задержавшись на Илье, — сегодня Фила из депресняка вытянуть можно. Только вот, для этого придется убрать отсюда королевну, достать дорогущее вино и подготовить хорошие новости из внешней политики. — Достаточно просто заткнуться. Илья резко повернулся в сторону входа, едва не свернув при этом шею, и почувствовал, как замирает в колючем страхе его собственное сердце. Сиплый, будто бы сорванный или прокуренный голос, в котором с трудом угадывались знакомые звонкие нотки, не отскочил от стен — впервые он тяжелой пылью осел на пол, да так и застыл. О каком-то там дне рождения моментально забыли все. Его хозяин неловко замер вслед за сердцебиением впечатлительного Ильи. Муромов, пытаясь справляться с нарастающей тревогой, не узнавал в вошедшем того человека, который всегда выглядел настолько пафосно и выдержано, что служил примером идеальнейшего спокойствия. Вместо этого в проходе застыл уставший парень с растрепанными грязно-соломенными волосами и бледной, как калька, кожей с расползшимися по ней красными следами от слез. Илья был уверен, что это именно они — так, пускай и грустно, но чертовски красиво исполосовать кожу под глазами могли только соленые капли. Сердце сжалось ещё более болезненно, когда Илья увидел, насколько темные тучи заволокли два синих сапфира в глазах. Он наотрез отказывался верить в то, что та загадочная искра, все это время поддерживавшая в Филе его необычный индивидуальный шарм, потухла навсегда после ухода Саши. Черных не выглядел как человек, о котором Макс говорил «да все с ним в порядке» — он выглядел как человек, которому необходима помощь и который не может о ней попросить. Почему-то сейчас ему хотелось отдать все свои псевдомагические способности за то, чтобы эта чертова искорка начала гореть вновь. — Хватит меня разглядывать с таким видом, будто перед вами труп ожил, — Черных вызывающе посмотрел на каждого в комнате, и Муромов наконец понял, что скрывалось за тучами. За ними пряталось полнейшее отчаяние. — Только вот ты реально выглядишь так, будто труп ожил, — осторожно произнес Вик. — И поперся после этого на вечеринку, — с многозначительным вздохом добавила Аглая. В ее зрачках застыли голубые огоньки, и Илья отвлекся от собственных мыслей, потому что ненадолго залюбовался игрой этого холодного пламени в солнечном свете. — Фил, ты хоть что-нибудь ел за последнее время? — Анастасия тоже выглядела взволнованной, и с ее лица бесследно исчезло напускное раздражение. — Я фотосинтезирую, — мрачно попытался отшутиться тот. Илья случайно перевел взгляд на Арта и удивленно закусил губу. Тот, кажется, сейчас был единственным человеком, который выражал абсолютную безэмоциональность. Ни жалости, ни сочувствия, ни даже ненависти — в темных, как болотная трясина, зрачках была полная пустота. — И я правда в порядке, — быстро произнес Фил. — Я, в конце концов, не могу быть не в порядке, потому что на мне лежит слишком много ответственности, да и… к черту, в общем. Я пойду пока переоденусь, а вы как раз закончите свой разговор. Черных поспешно удалился обратно в коридор, а комната погрузилась в окончательную тишину. На секунду Илье показалось, что его насильно погрузили на самое дно океана. В глазах резко потемнело от смены давления, а уши совсем заложило. Все вокруг слилось в единую пелену цветов, звуков, запахов и вкусов, и Муромов правда пребывал в том странном эмоциональном состоянии, когда ему хотелось накрыться большим теплым пледом и ни с кем больше не разговаривать. Он искренне не понимал, почему это произошло именно сейчас. Было такое ощущение, будто башенка того, что накопилось за последнее время, дополнилась одной-единственной деталькой, и все рухнуло. Да, какой-то там мальчик лишился лучшего друга, да, он страдает, бла-бла-бла, только вот Илья, как не крути, князь враждебного государства. Ему ли не лучше? Увы и ах — было явно не лучше. Хотелось ругаться, проклинать все на свете и истерить, но это вряд ли помогло бы в этой неравной схватке мозга и сердца. Вне сомнений, последнее у Муромова, несмотря на множество заверений все того же Фила, присутствовало, но включалось в работу организма лишь по праздникам. Откуда взялись все эти бесконечное сочувствие, эмпатия и желание помочь? «Может, для начала сам себе поможешь?», — издевательская мысль поднялась из глубин сознания и взгромоздилась на верхушку маленькой горы из многих других мусорных идей, впечатлений и размышлений. — «Говорил себе, что нельзя ни с кем сближаться, вести себя отстранено и осторожно… А что в итоге? Вчера ты напился с лучшим другом фактически главного врага, а сегодня пытаешься за него переживать. Отличная работа по самоубийству, детка!» — Илья? Муромов встряхнул головой, прогоняя липкие мысли, и поддельно-бодреньким голосом отозвался на вопрос: — Да? — Все нормально? — на всякий случай спросила Аглая. — Ага, — в подтверждение своих слов он небрежно махнул рукой. — Эмоциональное состояние Фила мы могли бы доверить кому-нибудь другому, — с подозрением в голосе произнес Макс, и Илья мгновенно пожалел, что не слушал предыдущую часть диалога. — «Кому-нибудь другому» это тебе? — уточнила Анастасия. — Ты уж извини, но после твоего «с ним все в порядке» лично я тебе бы и котенка не доверила, что уж говорить о психически покалеченном мальчике. Мне вот кандидатура Вика очень даже нравится. — Он слишком мягкий, — проворчал Макс. Его щеки при этом почему-то залились слабоватым румянцем, и Илья мысленно отметил эту деталь. — Короче, — провозгласил Арт, явно уставший от всех этих перепалок, — в случае чего с Филом в обязательном порядке идёт Вик. Всем все ясно? — Так точно, капитан! — бодро, но с несмываемой ехидной улыбочкой на лице ответила Аглая. — Понятно, — подал голос Илья исключительно для того, чтобы напомнить о своем существовании. Практически сразу после его реплики в столовую вернулся Фил, и Муромов поразился тем переменам, что успели произойти с парнем в кратчайшие сроки. Он выглядел совершенно обычно — обычная рубашка, обычные штаны, обычная дежурная улыбка-оскал, обычные чуть нахмуренные брови и совершенно обычный блеск в глазах, разве что самую малость потускневший из-за освещения. — Наговорились? — осведомился Фил — он был явно не в настроении, что было неудивительно. — Или я еще за стеночкой постою? — Если сильно хочется — постой, — Аглая равнодушно пожала плечами. Это, конечно, с одной стороны было не совсем этично — все-таки она была его сестрой, — но с другой девушка поступала наиболее правильно по отношению к Филу, делая вид, что ничего не случилось. За дни пребывания здесь Илья понял, что блондин реально выстроил вокруг себя неприступную каменную крепость под семью замками. Его эмоциональное состояние было под личными границами, и Аглая сделала правильно, когда своей шуточной репликой избежала возможного диалога. Фил подошел к столу, подцепил с блюда круассан и несколькими укусами изничтожил хлебобулочное изделие. «Живенько так», — подумал Муромов, почему-то даже возрадовавшись этому проявлению жизнеспособности. — Что успели тут без меня напланировать? — Фил, задав вопрос, принялся за уничтожение второго круассана. — Ну… — начал Макс, — мы толком ничего без тебя решать не стали. Вчера вот Илью из-за твоего отсутствия отправили в канцелярию с Аглаей, погрузили его в бюрократический мир. Думаем, и сего… — Отлично, — Фил бесцеремонно оборвал его на полуслове и хлопнул рукой по столу, от чего плечи Муромова автоматически дернулись вверх. — Раз уж я так бессовестно отменил собственное покровительство над нашим гостем, придется его возвращать. Сегодня он идет со мной к озеру. — Нет. Анастасия поднялась с места и подошла к Филу, обеспокоенно вглядываясь в его лицо. Она успокаивающе положила было руку на его плечо, однако в лице Черных что-то резко изменилось, и ее ладонь была сброшена вниз. — Я иду с Ильей, и это не обсуждается, — процедил Фил. — В стенах моего дома я не давал тебе власти, Регинлейв. Услышав знакомое слово, Муромов сосредоточился. То же самое говорил Арт, и князь все еще пытался понять связь между принцессой и этим странным именем. Пока что две эти детальки его маленького пазла стыковаться отказывались. Сейчас, во всяком случае, интереснее было следить за Филом. Его натянутая улыбочка соскользнула вниз, обнажив то, что он спрятал — злость. Слепая и необузданная, она была настолько велика, что едва ли не поглощала своего собственного хозяина и изливалась на всех, кто посмел тронуть его в столь тяжелое время. Илья мог его понять, а вот все остальные, судя по их взглядам, видели в своем друге истеричку. Положение срочно нужно было спасать, и все обязанности волей-неволей вновь взвалили на княжеские плечи. — Так, — в голосе Ильи проявились стальные нотки власти, которые он так старательно подавлял все это время, — давайте предоставим выбор Филу. От того, что вы успешно пытаетесь ему помочь, все только портится и летит к чертовой матери. — А муромский кисик-то с зубками, — задумчиво протянула Аглая. — Решает, партизан, за правящую верхушку, чего и как нам делать. Ничего личного, но предлагаю втихушку его выпилить, а то вдруг залезет к нашей доверчивой блондиночке в ее пустую голову и заставит Энвелл продать… — Шутки про то, что я собираюсь вас предать, стали неактуальными, — процедил Илья. — Шутить про это на каждом шагу хорошо получается только у Фила. Последний безо всякого стеснения облизывал Муромова внимательным взглядом. Голубой хрусталь его глаз чертовски красиво преломлял собой свет, но князь нашел в себе силы, чтобы не поддаться этому коварному очарованию хотя бы в этот раз. Он опять затягивал его, затягивал в пучину с ярко выраженной точкой невозврата, а Илья… а Илья, устав сопротивляться, позволял себе тонуть, но тонуть так, чтобы все еще ощущать дно. «Я вовремя остановлюсь», — мысленно убеждал себя князь, когда в странном порыве схватил ничуть не подчиняющегося Фила за руку и потащил вслед за собой, к выходу. — «Мне просто нужно узнать максимальное количество информации, вот и все». — Стоя-я-ять, — примирительно произнес Фил, когда Муромов с поразительным упорством вытащил его на крыльцо. Илья, собственно, останавливаться и не собиралая, пока Черных не застыл на одном месте. — Мы поедем на конях. Как ты, кстати, назвал свою лошадь? — Мою? — с легким удивлением переспросил Илья. — Это с какого перепугу… — Твою, твою, — Фил вальяжно махнул рукой в неопределенном направлении. — Это, если тебе интересно, сестра Вьюжки. — Тоже принадлежала Саше? — вырвалось у Ильи, и он мгновенно пожалел об этом. Вся мимика за секунду схлынула с лица Фила. Его зрачки уменьшились до такой степени, что их невозможно было разглядеть, а сжатые в тонкую полоску губы не предвещали ничего хорошего. — Извини, — быстро затараторил Илья. — И за то, что они так подло заставляли меня как-то занимать его пространство, тоже извини. Я не знал, и… Фил тяжело выдохнул, обрабатывая слова Ильи. Сейчас ему было крайне трудно сдерживать свои эмоции, и Илья пугливо отступил назад. — Кто… Кто тебе рассказал? — Черных прищурился, однако в этом не было ни капли агрессии, как в случае с перепалкой в столовой. — И, да, тебе все еще не за что извиняться. Поговорим об этом у озера, ладно? Фил резковато — для своей-то привычной грации — взмахнул рукой, и мгновенно материализовавшийся портал осветился бирюзовым светом. Парень молча вошел в него, и Илье не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Знакомая поляна, к счастью, выглядела совершенно привычно, и Муромов облегченно выдохнул — по первому впечатлению, убивать его особо-то и не собираются. — Почему ты выбрал для похода меня? — поинтересовался он, когда Фил вел его вдоль песчаной части берега. — Я же знаю, что тут не твое благородство играло. — Они нудные в таких делах, — спокойно ответил блондин. — Начали бы спрашивать, что не так, пытаться успокоить… А тебе, по идее все равно. Ни горячо, ни холодно — суперская позиция. «В этот раз вообще мимо цели со своей экстрасенсорикой», — мысленно усмехнулся Илья, вспомнив о своей истерике по поводу самочувствия Фила с долей некого стыда, закроившегося где-то в глубине сердца. Пока Муромов вновь впадал в транс, Черных успел выудить из кармана какой-то неоднозначный сверток, от чего его спутник моментально напрягся. Блондин достал оттуда бумажную трубочку, и Илья смутно начал догадываться, что это. Подобные штуки были распространены в тавернах и пользовались там хорошей популярностью из-за своей доступности. Немного табака, еще чего-то для аромата и шелуха безобидных сорняков для удешевления — именно так выглядел бизнес в Муроме в действии. Насвистывая себе под нос какую-то ненавязчивую, но до жути прилипчивую мелодию, Черных щелкнул пальцами, поджигая тем самым самый кончик бумажной самокрутки, и быстро затянулся. Он, судя по блаженному выражению лица, вобрал в себя настолько много вредных веществ, что дым тлеющей папиросы заполонил не только все пустые места в его теле, но и всецело захватил создание. — Курить вредно, — заметил Илья, осторожно подбираясь поближе. Фил медленно, будто бы находясь в трансе, обернулся ему навстречу и, полуобнажив белоснежные клыки, наградил спутника снисходительной улыбкой. Даже в его зрачках, казалось, поселился удушающий дым. — Спасибо за совет, мамочка, но я как-нибудь справлюсь сам, — ядовито ответил он, то-о-онко намекая на то, что ему как бы все равно. Изо рта блондина вырвалось мрачное облачко, и Муромов поморщился — дым от табака его раздражал. В голову вдруг постучалась глупая мысль. — С днем рождения, — вдруг произнес Илья. Просто так — ему была интересна реакция Фила. — И даже ты в курсе? — искренне удивился Черных. — Прикольно. Что я теперь должен ответить? «Спасибо»? «Я знаю»? «Приятно было пообщаться»? — Я же знаю, что тебе было неприятно, — хмыкнул Муромов, скосив свой взгляд на Фила. — На кой черт мы вообще сюда приперлись? Сцена из памяти Фила, где два парня стояли на этом самом месте. Илья судорожно втянул воздух. Это чужое воспоминание, с которым Муромов не был связан никак, почему-то иглами ударило по сердцу, стягивая легкие и делая каждый вздох болезненным. Что-то опять было подозрительно не так. Как назло, Черных решил затронуть эту тему, и Илья собрал все силы в кулак, чтобы ненароком не проговориться. — Я вот думаю, — протянул блондин, затягиваясь еще раз, — как это Вэлл смогла излечить меня от драконьего проклятья? Илья прислушался. Слишком уж много подозрительного великодушия сейчас было со стороны Фила, что просто само по себе не могло быть чем-то привычным. — Ну, — Муромов недоумевающе посмотрел на спутника, — она же лесной житель. — Лесные жители не всесильны, — ответил Фил. — Они, раз уж на то пошло, являются детьми драконов, а, значит, сил у них значительно меньше. Тут был либо маг, либо дракон, либо еще какая-то неизведанная нечисть, потому что на мое восстановление нужно было потратить достаточно много магических сил. Вспоминая головокружение и слабость после прикосновения к Филу, Илья сглотнул. Неужели он все-таки маг? Да и перевоплощение в себя состоялось только после этого. Что, реально маг? — Учти, я далеко не всегда бываю таким великодушным, — предупредил Фил, наблюдая за жутко сосредоточенным Ильей. Он потушил самокрутку об прибрежный камень, сунул обуглившийся бычок обратно в карман и добавил: — Если завтра утром я опомнюсь, то все равно сотру тебе память. Короче, хер с ним. — Отличный у тебя стиль жизни — посылать все нахер, — оценил Илья, чтобы хоть как-то сгладить в глазах Фила свое изумление. — Стараюсь специально для тебя, — невозмутимо ответил Фил. Муромов, следивший за направлением его взгляда, заметил, что тот уставился на воду. Князь проследовал по той же траектории, и уголки его рта невольно скользнули вверх — в озере плескались рыбы. По их блестящим серебристым бокам играючи скользили солнечные лучи, да и сами они казались детской фантазией. Сквозь зеркальную поверхность водоема они смотрелись особенно красиво, и Илья, не сдержавшись, восхищенно присвистнул. — Осетры, — тепло улыбнулся Фил. Он все еще не смотрел на князя, но тот чувствовал на себе его внимание. — Здесь очень красиво, — заметил Илья. И вправду — хвойный лес, кругом обступавший водоем, будто бы был его загадочным немым стражем и притягивал к себе все внимание что в самый первый, что в этот раз. — Это магическая точка, — Фил перестал улыбаться. — Если тебе интересно, королевна, то это один из поводов Мурома, чтобы на нас нападать. В ответ Илья кивнул. Он, как князь, был в курсе стратегических точек захвата. Если опираться на знания из Мурома и слова Фила, то здесь находился сильнейший магический центр мира. Сосредоточение порталов, чистейшей природной магии и лесной жизни находилось именно здесь. — Лунное озеро? — припомнил Илья топографическое название. — Для обычного мальчишки ты слишком осведомлен, — брови Фила сошлись у переносицы. — Скорее всего, ты приближен ко дворцу, правда? Врать не советую — это я чувствую не хуже тебя. Муромов, хотевший было ответить, с перепугу прокусил до крови язык. Фил знал о его способностях. Вся эта игра с походами затевалась только ради того, чтобы поиграть на чувствах маленького мальчишки, попавшего в плен. Только вот знал ли Фил о перевоплощениях? — Да, — Илья холодно улыбнулся, — я прекрасно знаю, что происходит в Муроме. И, поверь мне, попадание в Энвелл — последнее, чего я хотел в последнее время. — Однако лес тебя зачем-то забрал, — Фил перестал хмуриться и уже в открытую рассматривал лицо князя. Он не сокращал расстояния между ними, но что-то подсказывало Илье, что до этого, если что, осталось недалеко. — Ты обещал рассказать о Саше, — упрямо произнес Муромов, гордо подняв голову. «Если уж доигрывать в эту несчастную головоломку, то, пожалуй, по своим правилам», — подумал он. — Начинаешь наглеть, — Черных ухмыльнулся и окончательно развернулся в сторону князя. — Ты сам сказал, что в случае чего сотрешь мне память, — Илья развел руками, — так что решай сам. Черных расправил плечи и аккуратно поправил и без того идеально уложенную челку. Признаться честно, в тени это действие по-настоящему выглядело красивейшим образом — полоска солнечного света изящно очертила профиль лица блондина, заостряя нос и придавая его лицу строгую, но, несомненно, притягательную угловатость. Это выражение лица, когда мимика Фила была максимально расслабленной и естественной, было запечатлено на портрете, и Муромов неотрывно следил за хитрым блеском драгоценных камней в его глазах. Удивительно, с какой скоростью менялось отношение Ильи к Филу. Почему-то тот несчастный день, когда погиб Сашка, стал переломным моментом в их отношениях. Конечно, князь не стал воспринимать блондина как самого бедного на свете ребенка, но что-то из полнейшего равнодушия к его персоне перетекло в некоторый интерес и участие. Фил никогда не открывался ему полностью — и Илья был уверен, что он не сделает этого никогда, — а загадки всегда притягивали маленьких любопытных мальчиков за нос. Черных вполоборота развернулся к своему собеседнику. — Что ж, зачем тебе эта информация? Я больше, чем уверен, что его убийцам из твоего, — это прозвучало более чем обвинительно, — Мурома давно известно, кем он был и с кем общался. Разведки из этого не получится, как бы ты не старался сейчас. Сейчас перед Ильей встал тяжелейший выбор. Он надавил на его хрупкие плечи, сжал горло и поставил в тупик, потому что нужно было срочно решать сложившуюся проблему и искать ее самое выгодное решение. Муромов закрыл ладонями лицо, словно хотел спрятаться от Фила, и задумался. Сейчас можно было раскрыть все карты разом — сказать о исцелении, прочитанном воспоминании и попросить помощи. А еще можно было заткнуться и довольствоваться той информацией, которую Черных расскажет сам. — Ты заметно напрягся, — заметил тот. — Назовешь причину или опять придется вытягивать насильно? «Подумаешь, умру…» — Я спрашиваю, потому что я видел твое воспоминание с Сашей, — на одном дыхании выпалил Илья. — Так-то мне было бы все равно, но теперь не все равно. — Формулировка отличная, — Черных сузил глаза, что заранее не предвещало ничего хорошего. — И где же ты его взял? — Пока тебя лечил. Илье показалось, что озеро вдруг вобрало в себя все звуки. Не было заметно плеска воды на фоне, исчез звук шелеста листьев, что уж и говорить о голосе Фила — тот, судя по активности, превратился в гипсовую болванку. — Это мой подарок тебе на день рождения, можешь не благодарить, — пробормотал Илья, чтобы хоть как-то сдвинуть ситуацию с мертвой точки. От гнетущего молчания Фила у него успешно прогрессировала истерика, поэтому в следующую секунду он раздражённо произнес: — Не надо сейчас вот так вот осуждающе на меня смотреть! Я сам не понял, как это вообще получилось, если что так. Я просто сидел у тебя на кровати, пытался понять твою жизнеспособность, и оно само! — Оно само, — тупо повторил Фил. — Оно само. Ты, наверное, не знаешь, но ты сделал самое ужасное, что мог в принципе сделать. — Конечно, лучше бы ты умер, — саркастически парировал Муромов. — Подумаешь, всего-то не дышал, чего такого… — А сейчас ты взял и привязал меня к себе, как игрушечную болванку, что ничем не лучше, — прошипел Фил. Что странно, в этом шипении не было злости или раздражения, и у Ильи возникало такое ощущение, что голос блондина просто не становился громче. — В смыс… — В коромысле, — передразнил его Черных. — Ты и так сегодня много узнал, хватит тебе потрясений. — Ты нарушаешь обещания, — в голосе Ильи появились обиженные нотки маленького капризного ребенка. — Так нечестно. — А ты нарушаешь мои честь и достоинства, и это тоже еще как нечестно. Фил правда выглядел озадаченным, и это еще сильнее сбивало с толку. Он был обескураженным и даже в какой-то степени непонимающим — именно так можно было описать Илью несколько дней назад. Муромов продолжал следить за его эмоциями, параллельно разглядывая лес. В нем что-то поменялось. Что-то неуловимое, едва заметное, но это «что-то» вдруг переиначило всю картину мира с нуля. Князь, ведомый исключительно чувством самосохранения и тревоги, пугливо оступился назад — деревья начали давить на него со всех сторон, обступая и там, и здесь. «Шизофрения прогрессирует», — невесело подумал Илья, как рыба хватая ртом воздух. — Учти, ловить тебя я не собираюсь, — донесся сквозь уже знакомую по первому дню пелену звуков глухой голос Фила. Илья прикрыл глаза и не видел его лица, но по надломившемуся где-то посередине фразы голосу Черных он прекрасно понял, что что-то случилось опять. — Кто-то умер? — на автомате спросил князь. — Не поверишь, но ты попал в точку, — едва слышно прошептал Черных. — На границе только что нашли труп императрицы. Последний моральный болт, на котором держалась воображаемая полка спокойствия внутри Ильи, вылетел из все той же иллюзорной стены под натиском скопившихся эмоциий. Дорогущий хрустальный кувшин под названием «нормальное состояние» с размаху полетел вниз, и, столкнувшись с паркетом с жестоким названием «жизнь», вдребезги разлетелся на множество осколков именно в тот момент, когда слезы Муромова неконтролируемым потоком хлынули из глаз. Теряя сознание, он не услышал, как стремительно бросается к нему Фил, не увидел, как загорается ярчайшая на свете вспышка света, и не почувствовал крепких объятий, в которых он вдруг оказался. — Это конец, — Илья задыхался от сжатых легких, захлёбывался в собственных слезах, но кое-как смог выговорить эти два слова. — Это не конец, — как-то успокаивающе и даже ласково произнес Фил, ещё крепче прижимая его к себе за плечи, пока портал затягивал их обоих в магическую пучину. — Все будет хорошо. Я тебе обещаю.

…"Ты сначала себе помоги, чтобы другим помогать».