За озерной гладью.

Я никогда не буду прежним. Никогда.

Терпкий запах лесных трав коварно пробирался в нос. В нем чувствовалось что-то лекарственное и явно смахивающее на лечебные смеси, от чего непременно хотелось чихать. Не открывая глаз, Илья нахмурился. В его комнате пахнуть так не могло, для лежания в кустах на свежем воздухе здесь было слишком тепло, да и на противное полуподвалье Арта это похоже не было. Решившись приоткрыть один глаз, Муромов увидел яркий слепящий свет и тут же закрыл его обратно, чтобы хотя бы чуть-чуть поберечь радужку от ожогов. Он постарался соскрести в кучку какие-никакие остатки сил — даже собственные руки отказывались подчиняться своему хозяину, — и резко открыл оба глаза. Его окружала очень знакомая мебель, и, хорошенько поразмыслив, Муромов сделал вывод о том, что вновь находится в больнице. Эта мимолётная догадка оказалась верна. Через несколько минут после удивительного прихода в сознание в коридоре послышались шаги. Илья пугливо натянул на лицо тонюсенькое одеяло, машинально «прячась» за столь ненадёжной преградой. Дверь комнаты чуть приоткрылась, и к нему быстрыми шагами приблизилась Вэлл. Молчаливая девушка приложила ладонь к его лбу, проверяя, наверное, температуру и как-то неудовлетворенно нахмурилась, после чего спешно удалилась в дальнее крыло. Реакции на внешний вид Муромова не последовало, а, значит… Илья осторожно, будто боясь почувствовать что-то совершенно чужое, протянул руки к лицу, внимательно ощупал щеки и с удивлением обнаружил, что морок Леса до сих пор оставался на его лице. Скорее всего, он оказался здесь после рассвета, иначе бы к нему отнеслись совсем по-другому. «Хоть на этом спасибо», — со злостью, которая слишком ярко отразилась на его лице, подумал он, с содроганием вспоминая студеную озерную воду. Он обнаружил, что в памяти остались и странные световые всплохи, о чьем происхождении он вообще понятия не имел. Все казалось слишком странным и непонятным для его интеллектуального развития, и единственным, что сейчас хотел Илья, были многочисленные удары головой об стенку, чтобы хоть как-то себя взбодрить. В его жизни продолжали происходить новые открытия. Изучив свое тело, Муромов пришел к выводу о том, что его одежда бесследно сгинула в небытие. Вместо этого на нем были чужие вещи, и Илья с огромным неудовольствием понял, кому они принадлежат. Рубашка Фила была чуть широка ему в плечах. Она пахла своим хозяином — это и помогло определить принадлежность вещи, — что было, в общем-то, совсем не странно. Странным было, скорее, то, что, как бы Илья не старался определить этот едва уловимый аромат к чему-то конкретному, он мгновенно менялся и преображался в что-то ассоциативно новое. Чувствовалось ароматизированное мыло, угадывался характерный для сушки на улице запах свежести, но Муромов не мог найти схожести всего остального с чем-либо еще. Аромат, тем не менее, был головокружителен — он очаровывал сильнее и гораздо быстрее, чем темная магия Арта, и «пленник» гораздо охотнее отдавался этому новому ощущению. Накрахмаленная ткань на манжетах приятно похрустывала, и Илья не смог не признать то, что вещи Черных ему очень даже нравились. Только вот причинно-следственные связи в его голове крутили пальцем у виска и ставили своему хозяину слабоумие. Как Черных, утопивший его в озере, мог быть тем человеком, который добровольно отдал ему свои вещи? Бред какой-то. Тем временем в коридоре послышались новые шаги. Это точно была не Вэлл. В отличие от ее почти бесшумных и быстрых шагов, этот посетитель больницы шел в обычном темпе и слегка шаркал ногами по полу. Из личного опыта Ильи, вывод напрашивался сам — к нему собственной персоной шел Вик, и именно его макушка с растрепанными каштановыми волосами показалась в дверном проеме секундой позже. Парень смущенно улыбнулся, взглядом спрашивая у Муромова, можно ли ему войти, и Илья кивком пригласил его внутрь. На кивок, что удивительно, сил ему хватило — на этом чудеса в его жизни и закончились. — Ты как? — Вик озабоченно посмотрел на мальчишку, который отчаянно пытался сесть. — В целом неплохо, — легко соврал он, потому что горячая дрожь, взявшаяся непонятно откуда, ежесекундно и совсем безжалостно била по всему телу. — Что такое произошло, что я оказался аж здесь? Вик с глубоким многозначительным вздохом посмотрел на него исподлобья, принимая, видимо, очень важное решение, однако в конечном итоге он быстро раскололся: — Утром Фил притащил полуживого тебя на руках. Муромов недоверчиво фыркнул. Вот вроде в озеро упал он, а спятил все равно Вик. — Да не гони, — отмахнулся он. — То, что ты сейчас сказал, несовместимо с… реальностью. Топить, а потом спасать? Такой сборник сказок в прошлом году толкали на блошином рынке. — Знаю, прозвучит странно, — продолжил Вик, в упор не замечая реплики князя, — но он лично смешивал для тебя какие-то отвары и проторчал здесь до самого обеда, пока Вэлл не прогнала его высыпаться, потому что он уже не понимал, что и с чем мешает. Илья молчал, переваривая каждое слово. Получается, Черных прождал до возвращения морока, и только потом отнес его в город, да еще и провозился с ним после этого? Если уж и сравнивать с литературой, то звучало бредово даже для третьесортного любовного романа из сестринской библиотеки. — Он пообещал к тебе зайти, пока не вырубился, — вспомнил гость. — Так что советую ждать его появления. — Надеюсь, он это забыл, — пробормотал Муромов себе под нос. Нехорошее предчувствие давало первые тревожные звоночки. Такие голословные обещания просто так не даются, а, зная Фила, тут вообще должен быть двойной — а то и тройной — заговор против Ильи, Мурома и Сменкиной. — Фил редко забывает обещанное, — Вик выглядел ещё и очень серьезным, что добавляло Илье риск нервного срыва. — А как же старческая деменция? — невесело усмехнулся Илья. — Ты не помнишь, что вчера произошло? — с некоторой надеждой в голосе спросил Вик, словно собираясь выявить эту самую деменцию у Муромова. — Помню, как Черных ударил меня мечом, и я улетел в кусты, — с мрачным торжеством в голосовании сообщил Илья, наблюдая за изумлением на лице Вика. — Я всегда говорил, что он истеричный… молодой человек с неуравновешенной психикой. — Ну кто бы говорил, — из изумления эмоции Вика быстро переросли в добродушную улыбку с поддевающим характером. Илья нахмурился, припомнив, на что в открытую ссылается его собеседник, и продемонстрировал ему кончик языка. — Аглая тоже просила передать скорейшего выздоровления, — вспомнил гость. — Прям так и сказала? — усомнился Илья. Зная девушку, к такому доброму посланию в обязательном порядке должно было прилагаться как минимум отравленное яблочко. — Ну почти, — Вик вздохнул. — Зато хоть смерти не желала. — И на том спасибо, — искренне поблагодарил Илья и на всякий случай спросил: — Ну так когда придет твой, м-м… — Фил пообещал передать сообщение, чтобы я успел отсюда свалить, — ответил ему Вик. — Жду вот послания свыше и караулю тебя, чтоб ты от страха не убежал. — Черны-ы-ых попросил? — прищурился Илья. — Да ты у нас экстрасенс, — Вик тихо хмыкнул. — Не хочешь предсказывать погоду и стать бабкой-повитухой? — Чтобы составить Филу профессиональную конкуренцию? Нет уж, спасибо. — Он больше по фокусам из табакерки, — возразил Вик. — Для мелких выступает со своими аквадискотечными шоу, на свадьбах… — Местный тамада, короче, — подытожил Илья. — Хотя больше на клоуна похож. — Не знаю, сговорились ли вы, — медленно проговорил Вик, — но у меня такое ощущение, что вы соревнуетесь в игре «Кто кого сильнее оскорбит, не прибегая к нецензурной лексике». — Уверен, что выигрываю я, — на лице Ильи расцвела крайне довольная ухмылка. — Это еще почему? — Фил матерится. Вик, до этого грозно надувавший щеки, лишь бы не засмеяться, громко прыснул. Только вот выражение его лица стремительно переменилось на прохладно-нейтральное, и никакой пресловутой экстрасенсорикой для вычисления причины сей реакции обладать было не нужно. Илья автоматически вдавил пальцы в матрас кровати и закрыл глаза, чувствуя, как дрожь волнами накрывает его тело с новой силой. — Поставлю за тебя свечку, — обнадеживающе шепнул Вик и сделал первый шаг в сторону двери. — Все нормально будет. — Поэтому-то ты начал с фразы про свечку? — саркастично парировал Илья, как можно сильнее стараясь заглушить нарастающий страх нелепыми шутками. Это хоть как-то помогало выбираться из бездонной ямы липкого ужаса, в которую он проваливался со вчерашнего дня. — До связи, — Вик напоследок окинул его грустным взглядом. — Да хранит тебя Великая Спасительница. — Да хранит меня отсутствие Фила, — буркнул Муромов. Он забился под одеяло, чтобы создать детскую видимость своего исчезновения, и сейчас вспоминал всех возможных богов для безуспешных молитв. «Отче наш…» Размеренные, будто выверенные с тошнотворной точностью до миллисекунды, шаги гулко отражались от стен коридора, и Илья почувствовал, что его дыхание медленно остановилось. Воздух в лёгких стал неожиданно сухим и почему-то раскалился до высокой температуры так, что дышать стало попросту невозможно, от чего страх только усилился. Сейчас Фил зайдет сюда и обязательно его убьет, потому что… Вместе с пропавшим дыханием у Ильи с удвоенной силой заколотилось сердце. С каждым шагом Фила пульс начинал нарастать все больше, и сердце грозилось вырваться из груди к чертовой матери. Дверь открылась. — Не трогай меня, — испуганно прошептал Муромов, как можно сильнее вжимаясь в кровать. Его просто трясло, и тело не слушалось хозяина — ему было плохо. Ледяной взгляд, наполненный едва заметными голубыми молниями, быстро облизал фигуру Ильи… и почему-то потеплел. — Успокойся, — Фил в знак доверия поднял вверх обе руки, демонстрируя отсутствие в них какого-либо оружия. — Никто тебя убивать не собирается. — Я тебе не верю, — упрямо мотнул головой Илья. — Ты опять обманываешь меня. — Не знал, что в Муроме каждый из правителей — сущий неврастеник. — Когда в соседнем государстве живут такие, как ты, трудно не быть неврастеником. — О, вы признаете нас государством? — Только по праздникам, — огрызнулся Муромов. — Так что не обольщайся, наивняк. Фил почему-то добродушно улыбнулся. — Я думал, что ты изменишься после разоблачения, — пояснил он столь странную эмоцию. — Может, о пощаде молить начнёшь или перестанешь на шутки язвить, ан нет — ты все такой же прекрасный противник в баттле по оскорблению. — Вы мне льстите, Филипп Сергеевич, — Илья наигранно скромно потупил взгляд. — Как ты… узнал обо мне? Черных смело шагнул к кровати Ильи, но все же вопрошающе кивнул, чтобы не терять всех своих навыков приличия. Муромов бояться не переставал, зная, на какие фокусы способен его гость. Фил тактично — видимо, личное пространство князя он все же признавал — уселся на самом краешке кровати. — Вопросы здесь задаю я, — отрицательно качнул головой он. — Это допрос? — хмуро спросил Илья. — Если хочешь, могу добавить пристрастие, — сомневаться в правдивости этой угрозы Илье не приходилось. — Ну уж нет. — Ты шпион? — с напористым наездом произнес Фил. — Ты издеваешься? — Илья, до этого хоть как-то доверявший интеллекту вышеупомянутого, сейчас поставил адекватность Черных под огромный и очень жирный вопрос. — Если бы я хотел за вами шпионить, сейчас бы вы стояли на горке из пепла, но я почему-то до сих пор молчу! — Ты просто не можешь связаться со своими, — быстро нашел оправдание Фил, и Муромов понял, что весь этот театр был продуман им с самого начала. — Тогда смысл отправлять меня шпионить? — слишком уж возмущенно воскликнул Илья. — Слушай, ты противоречишь сам себе и будто просто пытаешься найти причину, по которой можно меня отсюда выпереть! — Ты не поверишь, — Черных зловеще улыбнулся. — Выпирать тебя отсюда никто не собирается. Я ищу причины, по которым выпирать тебя отсюда мне не придется, Илья. — Какой тебе от этого резон? — Муромов начал сильно сомневаться в происходящем. Конечно, его могли взять в плен и требовать выкупа, но… В этом случае репутация Энвелла на международной арене только пошатнется, и война стремительными шагами приблизится к границам. — Личные причины, — уклончиво ответил ему Фил. Илья непонимающе уставился на него… и поймал себя на мысли о том, что попросту пялится на его лицо, потому что пытается найти в острых чертах хоть что-то мягкое, хотя бы на чуть-чуть соответствующее тем теплым ультрамариновым глазам. Черных заметил это, но лишь нахмурился и отвел свой взор в сторону, от чего щеки Муромова с неистовством заполыхали ярко-красным цветом. — Интимная у нас, конечно, обстановочка, — прицокнул Фил, пытаясь, по-видимому, разрядить обстановку. — Я в твоей рубашке, а ты на моей кровати, — согласился Илья. — Гомоэротическое недоразумение, не более. Фил вдруг сделал то, чего Муромов ожидал меньше всего. Рука блондина ловким движением забралась под помятую рубашку князя, коснувшись его выступающего позвоночника — Илья слишком хорошо ощутил, как прохладные подушечки пальцев Черных электризуются об его разгоряченную кожу и добавляют миллионы покалывающих мурашек, — а вторая чуть сжала запястье многострадальной жертвы, не давая ей вырваться. Сопротивляться все равно было бесполезно, и князь смирился со своим положением. Внезапно начала утихать головная боль, пропал шум в ушах, а температура его бренного тела явно поползла вниз. Когда болевые синдромы совсем сошли на нет, Фил облегченно вздохнул, но руку почему-то не убрал, продолжая касаться Ильи. — Может, отпустишь меня? — осипшим от смущения голоса прошептал тот. Если температура тела понизилась до нормальной, то вот его щеки ровно наоборот начали демонстрировать хозяину все прелести адского пламени, меняя свой цвет с пунцового до темно-бордового. Неприлично долгие прикосновения. — Ой, — охнул Черных и отдернул руку настолько быстро, насколько мог. Он словно забыл о том, что его ладонь находится там, где находиться попросту не должна. Сейчас десятой статьей Имперского кодекса — той самой, которая про нетрадиционные отношения, — Илья мог хлопнуть только залетевшую в форточку муху, потому что ее интеллектуальная ценность была утрачена вместе с действиями Фила. В голове пронеслись красочные картинки княжеского распятия, и Илье пришлось тряхнуть головой, чтобы развеять морок. Он никогда не видел, чтобы Черных смущался, но сейчас это было слишком ярко. Притупленный взгляд, робко отведенный в сторону. Ровная линия поджатых губ. Игривый румянец. — Извиняться не буду, — предупредил Фил. — Я тебя вылечил и жду благодарности. — Зачем ты все это делаешь? Илья из-под натянутого на лицо одеяла наблюдал за тем, как Черных материализует очередную фляжку. Пару таких он заприметил на прикроватном столике, и что-то подсказывало ему, что их происхождение также неразрывно связано с блондином. — Я просто хочу тебе помочь, — произнес Фил, протягивая стеклянную бутылочку вперёд, к лицу Ильи. Это звучало максимально неубедительно, и любовь к накручиванию Муромова ехидно улыбнулась своему хозяину. «Внутри может быть яд», — невольно подумал Илья, и вся его расслабленность сошла на нет, вернув постоянное беспокойство и страх. — С чего тебе вообще мне помогать? — вмиг ощетинился он. Ему было страшно, и парень вел себя, как агрессивный зашуганный кот — он бросался вперед при малейшей угрозе и мгновенно нападал, не давая противнику преимущества. — Да успокойся ты уже со своим маниакальным поведением, Муромов, — устало проговорил Фил, ставя на столик свою стеклотару. Илью не удивило ни то, что Черных впервые назвал его по фамилии, ни то, что он после нападки со стороны князя вел себя не так агрессивно, как обычно. Парень не без сомнений взял микстуру в руки и сделал два маленьких глотка. Прогоркловатая жидкость немного обожгла горло. — Жар вернется через пару часов, потому что я не всесилен, — объяснил Фил, — а эта штука отлично спасает от скачков температуры. — Зачем ты мне помогаешь? В настойчивом тоне Ильи впервые за долгое время скользнули привычные нотки прохладной властности. Он старательно прятал их, пока играл свою роль сахарного мальчика, но надолго его не хватило. Ему нужен был ответ, и он, чертов князь, имеет право его получить. — Я давал клятву, — терпеливо произнес Фил. — Давал клятву, что на этой земле ты получаешь мое полное покровительство. Смешно. — Именно поэтому ты набросился на меня с мечом? — уточнил Илья. — Это была проверка, — как ни в чем не бывало пожал плечами Фил. — Мне было интересно, будешь ли ты таким храбрым, оставаясь без своей защиты. — Это была проверка на то, насколько легко грохнуть беспомощного мальчишку? — Не прибедняйся, — Черных скучающе закатил глаза. — Вчера ты продемонстрировал мне чудеса ювелирного искусства, явно намекающие на очень хорошее оружие ну очень хорошего оружейника. Откуда? Илья был слегка раздосадован, но тема «ой как похвалюсь» приносила ему невероятное удовольствие, поэтому сейчас перед ним стоял мучительный выбор — продолжать играть в обиженку или предстать рыцарем. Конечно же, Муромов оставался Муромовым… поэтому он, естественно, выбрал вариант с хвастовством. — Личная имперская оружейная коллекция, — с ноткой высокомерия в голосе процитировал Илья. — Самый первый клинок небезызвестного тебе Создателя. — С уклоном в стихийную магию, ага… — Что? — встрепенулся Муромов, услышав знакомое слово. Ему нужно было как можно скорее рассказать о своей встрече с Александром, только вот как сделать это при текущем социальном положении? — Пока ты тут валялся, — Фил решил оставить вопрос Ильи без ответа, что, впрочем, не было чем-то удивительным, — твои предсказания, юная гадалка, сбылись. Убили молодую ведьмочку. — Случайно не с черными волосами и карими глазами? — вырвался у Ильи угрюмый смешок. Фил посмотрел сквозь него — взор голубых глаз определенно точно сверлил стену напротив — и с нескрываемым подозрением в голосе ответил: — О, да твоя экстрасенсорика прогрессирует. Если бы я не знал, что ты валялся всю ночь здесь, то мои подозрения определенно пали бы именно на твою сомнительную кандидатуру. — У Саши научился, — случайно ляпнул Муромов и мгновенно пожалел о сказанном — с лица Фила подчистую стерлись все эмоции. — Не сейчас, — резко осадил его тот. По его остекленевшим глазам Илья заметил, что тому очень многого стоило сдерживать свою агрессию, и Муромов не мог не признать его прекраснейшей сдержанности. — Арт — предатель, — вдруг на одном дыхании выпалил Илья. — Прости, что? Черных из ледяного равнодушия мгновенно перешёл в максимальную недоверчивость. Его можно было понять, но Муромов сдаваться все равно не собирался. — Помоги мне, — в голосе Ильи читалось отчаяние. — Пожалуйста, Фил. — Помочь тому, кто может подставить под угрозу нас всех и обвиняет во всех проблемах моего лучшего друга, — задумчиво произнес Черных. — Я, покрывающий муромского князя. Ситуация до ужаса смешная и грустная одновременно. Если бы не мои личные интересы, Илья, я с превеликим удовольствием отправил бы тебя назад. Личные интересы. Не нужно было быть следователем или ведьмой, чтобы понять, что Илья Филу для чего-то нужен. Только вот для чего? — Они найдут меня, — Илья робко опустил взгляд. — И тогда проиграют все. Даже ты. Ему не хотелось возвращаться назад. Не хотелось быть там, где больше нет его матери, есть Кира и отсутствует хоть какая-то минимальная магия. Он отказывался верить в то, что еще чуть-чуть, и ему придется поддерживать войну против нормальных людей под ядовито-красными знаменами. Илья просто отказывался верить в то, что его родной дом за несколько месяцев стал его главным врагом. Выдержав трагичную паузу, Фил поднял на него свой леденящий душу взор. Муромову показалось, что он видит в синем стекле самую настоящую хладодольскую вьюгу. Сейчас рядом с ним сидел он — гордый и властный король, а не блондинистый самовлюбленный мальчишка, — Знаешь, как я понял, что Арт предал нас? — Илья аккуратно выделил слово «нас» так, будто оно было его спасительной соломинкой, способной исправить разрушенный домик доверительных отношений — смотрите, мол, я с вами. — У всех хантеров особый запах, потому что… после присоединения к мундирам их магия сильно отдает ванилью. — По-моему, Арт просто запер тебя в подвале. Илья вздрогнул. Фил напряженно смотрел в одну точку уже несколько минут, и у Муромова складывалось такое впечатление, что он очень усердно старается скрыть свое эмоциональное состояние. Ему хотелось взять блондина за руку и заставить рассказать ему все, что гложет того на самом деле, но это казалось слишком безрассудным. — Никто меня не запир… — Уважаемая королевна, — устало проговорил Фил. — Если ты держишь всех за дурачков, это далеко не значит, что все и есть дурачки на самом деле. Я знаю, когда мне врут, а когда говорят правду. Ты врал мне в подвале, ты врешь мне сейчас, но мне не врал Арт, когда шутил, что хочет упечь тебя в подземелье ради смеха.  У каждого дракона есть особенный талант. — Ты дракон, — тихо произнес Илья. — Особый талант и… Саша. Губы Фила вытянулись в привычной насмешливой улыбке, но Муромов даже без драконьего таланта видел в ней неприкрытую ложь. — Если ты думаешь, что я тот-самый-дракон-которого-ты-так-хочешь-заполучить, то спешу тебя разочаровать — драконы бессмертны. — Повтори это после того, как я пырну тебя ножом, — буркнул Илья в ответ. — Вы только посмотрите, — Фил снисходительно закатил глаза. — Наследник Мурома мне угрожает. Кака-а-ая лапушка. — А если серьезно? — Поговорим на тему спекулянства и конспирологии, когда ты сможешь оторвать себя от кровати. — В которую ты же меня и затащил, — поморщился Илья. — Двусмысленно. — Я старался. Недолго помолчав, Муромов все же задал гложущий его вопрос: — А ты их тоже… боишься? — Остерегаюсь, — последовал короткий ответ. — Но их всегда удобно держать при себе. — Поэтому Мещеряков теперь у черта на куличках, понятно, — ехидно прокомментировал Илья. — Гений разведки, Фил. Фил схватил его за плечо, — Илья почувствовал, как болезненно сжали кожу длинные холодные пальцы, — и насильно развернул к себе так, что они оказались лицом к лицу. — Только ты сможешь найти этого чертового хантера, ясно? — шепотом произнес он. Удивительно, но в голосе Черных не было ни нотки привычного шипения. Напротив, в нем сочилась какая-то мягкость и приятная интонация, слабо вяжущиеся с его поведением. — Ты обладаешь такими же способностями, — упрямо повторил Илья. Беспомощный дракон — такие диковинки есть только в Энвелле. — Ты вырос в этой среде, а я совершенно ничего не знаю об энергетике хантеров, Мундиров и прочей ереси, — продолжил распаляться Фил. — Тут настолько много странных магов… — Значит, по рукам? — сладко улыбнулся Илья. — Теперь ты играешь на моих условиях и играешь в благородного рыцаря, чтобы спасти меня? — Твои условия могут обернуться против тебя в любой момент, спасенная от дракона королевна. Не забывай об этом.