За озерной гладью.

— Я переезжаю к тебе в комнату. Именно с таким претензионным заявлением одним прекрасным и совершенно безоблачным утром встретился Муромов Илья Михайлович, полуобнаженным выходивший было из ванной комнаты. С его пламенно-рыжих волос ручьем стекала вода, заспанные янтарно-зеленые глаза, видимо, поссорились и разъехались так, что их хозяин смотрел в две разные точки, а непроизвольные вздрагивания затекших конечностей и вовсе намекали на то, что Муромов — последний неврастеник. Фил, сидевший на его кровати, едва завидев мокрый торс своего знакомого, вопросительно вскинул бровь и широко усмехнулся. Мысленно Илья поблагодарил Создателя за то, что с его талии предательски не спало наспех закрепленное полотенце. — И тебе доброго утра, — поздоровался Муромов, по чьему далеко не доброму взгляду можно было понять отношение к раннему посетителю. — Откуда столь ярые стремления к тому, чтобы съехаться? Чисто технически знакомство с родителями придется пропустить в любом случае, но не рановато ли? — Что, раньше свадьбы ни-ни? — Смотря о чем ты. Испепеляющий в — пока что — переносном смысле слова взгляд Ильи прошелся по силуэту Фила, но парень решил хранить партизанское молчание. Таких вторжений в свое личное пространство он терпеть не мог, и всем своим видом Муромов стремился показать свою реакцию. Таким бесцеремонным поведением Черных сильно его подбешивал. Илье хотелось хорошенько врезать ему в челюсть, но парень пока что был холоден, как неразогретый чугунный утюг, а потому его глаза просто продолжали ездить по фигуре Фила. На прошлой неделе Илье пришлось на несколько часов примерить на себя роль выездного следственного комитета. Его увезли устанавливать смерть девушки, об убийстве которой говорил Фил. Ни у кого не было сомнений насчет личности убийцы, но Муромов все равно проговорил стандартную сухую речь с симптомами для конспектирующей каждое его слово медсестры. После этого Фил оценил его как профессиональную медсестру — снисходительные взгляды безжалостно резали Илью в коридоре, — но примерять на себя белый платочек милосердия и соответствующий костюм он все равно не спешил. Сейчас в его задачах стояло всего-навсего одно слово — выжить, и такого плана он собирался придерживаться до самого конца, поэтому просьбы Черных приходилось выполнять. После того разговора Фил не преследовал его в коридорах, не создавал намеренных встреч в залах, но Муромов знал, что каждый его шаг наперед известен этому человеку. Парень не собирался всерьез доверять ему свою защиту, обладая хоть каким-то интеллектом, поэтому и продолжал упорно спасаться сам. Фил вроде как и не лез, а вроде и стал самой навязчивой мыслью и идеей в его жизни. Его вторжение в комнату не сулило ничего хорошего, и Муромов мысленно подготовился к смерти. — С чего это вдруг ты ко мне намылился? — с подозрением спросил Илья. — Я вроде не подписывал пункт, в котором говорилось об опеке. — А с каких это пор ты осмелел настолько, чтобы разгуливать по комнате в?.. Илья понял, что данный комментарий был адресован явно не полотенцу на бедрах. — Потому что кроме тебя в этом доме нет людей, бессовестно врывающихся ко мне, — любезно пояснил Муромов. — А мне нравится хоть иногда вспоминать свою нормальную внешность. Случай на озере странным образом пересмотрел и перестроил с нуля все его недомагические способности. Теперь Илья мог менять свой облик когда заблагорассудится — маскировка охотно поддавалась любым видоизменениям, и ему без труда удавалось поддерживать свое алиби. Парень, конечно, с радостью пользовался предоставленными возможностями, а вот Черных умудрился разрушить все его хорошее настроение. — Я вот удивляюсь, как тебя остальные не спалили, — лениво произнес Фил, пока Илья переодевался в чистую одежду в ванной. — У тебя цвет глаз меняется, как настроение. А еще в Энвелле фанатизм по императрице не доходит до того уровня, чтобы рыдать из-за нее два дня подряд. — Завались, — процедил Илья, которому эта тема была неприятна. — Но-но-но, — Фил вскинул вверх руки. — Окончательно-то я убедился в том, что ты нечистый, лишь после браслета на твоей руке. Что, со Сменкиной общие цацки носишь? — Из ломбарда украли вместе, — огрызнулся Муромов. — Меня и Кира бесит, и ее золотишко злосчастное, будь оно неладно. — Как тесен мир, — Фил задумчиво посмотрел в сторону. — Ты ведь знаешь, что Вик и Кира — родные брат и сестра? У Ильи возникло ощущение, что тем чугунным утюгом сейчас хорошенько двинули ему по голове. Вик и Кира, если опираться на память и восприятие Муромова, были похожи лишь фамилией. Внешность, характеры и их личности в целом отличались настолько, что князю потребовалось несколько минут, чтобы уложить в голове новую маленькую реальность. Кира никогда не говорила о брате — да и о матери упоминала редко, — но Илья знал, что она его ненавидит. Ненавидит в первую очередь за мать, за украденное детство и выдуманное ею самой предательство. — Получается… — хриплым голосом начал Илья, но Фил благоразумно его прервал: — Получается, что их мама смогла перевести сюда одного лишь Вика, хотя забрать хотела обоих. Фил на мгновенье замолчал, будто раздумывая над следующей фразой, но Муромов безошибочно нашел в его глазах проблески странной неуловимой печали, утаившейся на лазуритовом дне. — Киру забрали прямо на границе, — продолжил через некоторое время Черных. — Отец приказал схватить сына, но стражникам было явно все равно, поэтому… — Она ненавидит его, — вполголоса прошептал Муромов. — Просто ненавидит из-за воли случая. Не удивлюсь, если она собирается испепелить Энвелл до последнего уголька исключительно в угоду своим интересам. — Она не сможет ничего испепелить, — хмыкнул Фил. — Саша был Воздухом, поэтому ей для выжигания нужно что-нибудь пылающее. Вы с ней походу только поэтому в тандеме. До сих пор удивляюсь, как Мурому удалось сокрыть твои таланты от любопытных глаз. — Какие таланты? — недоумевающе произнес Муромов. — Актер погорелого театра, — ответил ему с нотками недоверия в голосе Фил. — Ты же знал. Муромов начал злиться. Любовь Фила к беспочвенным обвинениям его раздражала, да и вдобавок к этому Черных, прекрасно видя его реакцию, только продолжал провокации. — Да что я должен был по-твоему знать?! — раздраженно прошипел Илья. — Из талантов у меня только не тонуть — и вот только посмей сейчас пошутить на этот счет, — да и это не особо ценно в моем жизненном положении! — Ты все знаешь, — возразил Фил. — Скажи мне. Илья не заметил — а, может, и вовсе проигнорировал, — когда сквозь его бледную, словно пергамент, кожу начали просвечивать ярко-красные вены. После того, как его глаза, сузившиеся до максимального минимума, окончательно стали золотыми, в комнате полыхнула очень яркая вспышка, чья ударная волна сбила Фила с занятого им кресла. Загорелись еще совсем влажные поленья в камине, не менее ярко и живо начали гореть шторы, и чуть подпалился самый край балдахина над кроватью. Пламя стихло по щелчку пальцев Фила — парень будто с самого начала приготовился к такому исходу. — Если Саша, превращаясь в дракона, безобидно открывал все окна, то твоя горящая задница может стоить мне фамильного особняка, — прокомментировал происходящее Фил. — Говорила мне мама, мол, Филюша, заинька, ради бога, не давай силы дракона мальчикам с улицы, а мальчики с улицы сами с силами дракона приходят… — Улицы у нас такие, — откликнулся Илья, все ещё не понимая, о чем идет речь. Его уже отпустило, но ощущение жара никуда не делось и продолжало давить на ладони, ища для себя выход. — Ты удивлен, — задумчиво проговорил Черных. — Это странно. Ты что, совсем ничего не помнишь? — Я смотрю, Вик не рассказывал тебе мою версию произоше… — Где ты не без божьей помощи приложился об камень и едва не утопился? — прервал его Фил. — Вик едва не сделал мне выговор по поводу жестокого обращения с животными. Короче, угрожал деменцией ты мне, а настигла она тебя. Счет один-ноль в пользу самого красивого блондина Энвелла. — Не знал, что в нашем споре участвует Аглая, — мгновенно уцепился за услужливо предоставленную веревочку Муромов. Он честно не понимал, что Черных от него хочет, но слово «дракон», безусловно, мигом привлекло его внимание. Фил в который раз ловил Илью именно на любопытстве, а тот даже не собирался сопротивляться — перспектива получить крупицы ценной информации даже здесь перевешивала перспективу получить по лбу. — Я не могу объяснить тебе все здесь, — вздохнул Фил. — Пошути еще тысячу раз про утопленников, но я буду ждать тебя в полночь у озера. — Обряд инициации в неадекватного волшебника вроде тебя? — с кратким смешком отозвался Илья. Он подошел к Филу и ненавязчиво пробежался пальцами по подлокотнику его кресла. Блондин намек понял. Он встал, чуть улыбнулся и чуть сжал ладонь Ильи примерно на том уровне, когда это считалось вполне в рамках коммерческих отношений. Уголки рта Муромова разочарованно опустились вниз, но парень тут же спохватился и старательно изобразил равнодушие. По его предположению, Фил просто решил не рисковать после касаний в лазарете, но Илье отсутствие какого-либо дружеского отношения не нравилось. — Обещаю тебя не убивать, — Черных либо не заметил настроения Муромова, либо не придал этому особенного значения. — Не забудь вернутся в амплуа другого Ильи, когда будешь выходить из особняка. — А что, этот Илья тебе не нравится? Вопрос разочарованного мальчишки встретился с пустотой — Фил, как это было ему свойственно, бесследно растворился в воздухе.

***

Пока Муромов усердно собирался на «инициацию» у озера, он встретился с несколькими удивительными открытиями. Во-первых, если сделать со своей настоящей внешностью какие-либо манипуляции и сменить облик, при возвращении все оставалось таким же. Парень на всякий случай проверил этот фокус аж четыре раза, пока не услышал нетребовательный, но настойчивый стук в дверь. Пришел Вик — его Муромов мог узнать из тысячи. — Комната для посещения простыми смертными свободна, — крикнул Илья с другого конца помещения, поскорее вернув свою поддельную внешность. Красоту он навел в обоих обликах, поэтому вошедший встретился с очень интересной копией из классических романов про вампиров и весело присвистнул. — О, да ты на свидание собрался? Муромов ухмыльнулся. — С Филом, ага. Улыбка на лице Вика резко, будто перегоревший фонарь, померкла. — Да шучу я, — неуверенно поправил Илья. — Он попросил прийти к озеру, чтобы что-то мне показать. — Пошути про эксгибиоционизм сам. Макс материализовался ровно в том кресле, где пару часов назад сидел Фил, и Илья негодующе фыркнул. Как бы они не оправдывались тем, что являются лишь троюродными родственниками, поразительное — и регулярно подбешивающее — сходство между ними мог не заметить только полностью лишенный чувств. — Дверь, вообще-то, открыта, — с неприкрытой претензией в голосе заметил Муромов. — Для меня все двери открыты, — развел руками Макс с псевдовиноватой улыбочкой на лице. Илья изобразил гримасу крайнего недовольства и надул щеки. — Чем занимаетесь, мальчики? — Наставляю Илью, — Вик кивнул головой в его сторону, — на путь истинный. — Долго же ты его на свидание наставляешь, — оценил Макс. Он не переставал улыбаться, и Муромову очень сильно хотелось его ударить. — Короче, правила общения с Филом можно и сократить. Не пить, не курить и матом не ругаться! — С Филом не пить нельзя, — язвительно заметил Муромов, сделав пару шагов к выходу. — Так что если я не вернусь… — Я на похороны скидываться не буду, — подал голос Макс, и желание Ильи «украсить» его личико возросло в завидной геометрической прогрессии. Муромов крайне драматично хлопнул дверью и ретировался из комнаты под шумный вздох Вика. Все ценные вещи, от греха подальше, он успел перепрятать, а подарок из сна и вовсе сжимал в руках. Фил мог ему не поверить даже со столь хрупким доказательством, но хуже-то все равно не будет — именно такими правилами руководствовался Илья по пути к озеру. Он мысленно повторял, что нельзя рассказывать ничего о себе, семье или государственных делах, придерживаться нейтралитета или, на крайний случай, тактики защиты. Князь не то, чтобы боялся того, что его могут убить. Куда больше его напрягала перспектива того, что его будут допрашивать, пытать и насиловать — а с Филом возможно даже такое. Поздним вечером, когда на воду уже опустилась полупрозрачная туманная дымка, озерная гладь отражала удивительное ночное умиротворение. Илья бесшумно вышел из-за дерева, неотрывно наблюдая за передвижением светлячков. Насекомые вились близ белоснежных бутонов, и издалека их жужжание становилось настолько мягким, что Муромова от всего этого спокойствия начинало клонить в сон. Прохладный ночной ветерок приятно ласкал щеки, и, недолго думая над своим решением, парень хлопнул в ладоши — его иллюзорное прикрытие тут же разлетелось на тысячи огненных осколков, оставив на берегу лишь уставшего мальчишку с неестественно прилизанными пламенно-рыжими волосами. Фил стоял у самой кромки воды так, что носки сапог уже заходили в озеро. Над его вытянутой вперед ладонью — даже с большого расстояния Илья видел шрамы на руках блондина, из-за чего его бросало в легкую дрожь — вился крохотный осенний лист. Его поддерживала то ли магия Фила, то ли исключительно его же концентрация. Стеклянные синие глаза было трудно не заметить на темном фоне. Ярко-лазурные, почти светящиеся зрачки непрерывно следили за колебаниями листка, и изредка Фил убирал ладонь в сторону, чтобы посмотреть, как плавно опускается, кружась в воздухе, листок. — Продолжишь наблюдать издалека или подойдешь? — с издевкой в голосе вдруг спросил он, нарушая очаровательную атмосферу, и Муромов чуть отступил назад, виновато посмотрев себе под ноги. — Я слышу все, что здесь происходит, и мне очень не нравится, что ты на меня пялишься. Илья осторожно зашагал к силуэту блондина, четким очертанием вырисовывающемуся напротив. Под его ногами хлюпал влажный песок, который попадался меж камней, и этот тихий звук будто безбожно рвал на части хрустальную озерную тишину. Фила тоже передернуло, но он тут же расправил плечи и вернул себе непроницаемый непринужденный вид. — Всё-таки решил остаться классическим Ильёй? — Тебе назло, — откликнулся Муромов, занимая место по бок от него. — Тебе же не нравится эта моя внешность, не правда ли? — Ну почему же, — пожал плечами Фил, — очень даже миловидное личико. Щеки Ильи порозовели, и он мысленно обругал Черных последними словами. — Я вообще тебя сюда не на свидание позвал, — продолжил Черных. Он схватил листок, паривший над его ладонью, и плавным движением пустил его по ветру — заостренные грани красиво прочерчивали воздух. — Я собирался рассказать тебе кое-что интересное. Фил хлопнул в ладоши. Прямо под плакучей ивой из ниоткуда появился простой деревянный стол, укрытый шелковой скатертью, и два незатейливых стула примерно в том же стиле. Безмолвное приглашение Фила Илья принял сразу, и первым уселся за стол. Его охватил странный стресс; нервно барабаня по столешнице кончиками пальцев, он, не задумываясь, отбивал мелодию гимна Мурома. Фил торжественно уселся рядом, скрестил ноги и подпёр подбородок сцепленными в замок руками. — Умеешь играть в карты? — с улыбкой спросил он. Илья вопросительно взглянул на него из-за упавшей на лоб непослушной челки. Последний раз он видел карты ровно в тот момент, когда в тринадцать лет проиграл в баре отцовскую саблю, за что хорошенько получил по заслугам и был наказан аж на три недели. — Ни играть, ни гадать не умею, — удивленно ответил парень. — Но ручку все равно позолоти. — Ты и так уже разорил мой бюджет, — ухмыльнулся Фил. — Я бы сказал «разворовал», но по отношению к муромскому князю это как-то неприлично. В руках парня мелькнула колода карт. Илья прищурился, чтобы разглядеть узор на фиолетовых бумажках, резво мелькающих перед глазами, и не зря. Золотистое покрытие на темно-фиолетовом фоне демонстрировало четырех… драконов карточных мастей. Такому раскладу, как бы иронично это не звучало, Муромов удивился, поскольку видел такое впервые, но виду не подал. Он чувствовал исходящую от карт мощную магическую энергию, но ее род при всех стараниях определить не удавалось. Сдавшись, Илья продолжил следить за движениями Фила. Тот склонил голову набок и с завидным усердием принялся перетасовывать карты, ловкими и умелыми движениями быстро перемещая их из ладони в ладонь. От высокой скорости, с которой они преодолевали расстояние между руками, карты, разрезая воздух, издавали тихий свист. Перед глазами Ильи то и дело рябили червовые, бубновые, крестовые и пиковые значки, но всякий раз они ускользали от его рассеянного внимания — оно было сконцентрировано далеко не на картах, — скрываясь то ли в общей колоде, то ли в насмешливой улыбке на губах Черных. — Видишь ли, — начал он, — издревле над нами властвует загадочная, воистину необычная цифра четыре, такая себе… числовая закономерность. К примеру, возьмём четыре стороны света, четыре времени года, четыре времени суток, четыре стихии, четыре всадника Апокалипсиса… Одно случайное грязное движение, и карты резко взлетели в воздух, веером рассыпаясь на столе. Фил недовольно качнул головой и, собрав их в стопку, принялся мешать колоду с еще большим усердием. — Остановим внимание на четырех стихиях, — бесстрастно продолжил блондин, ни на секунду не отрываясь от своего занятия. — Огонь, вода, воздух, земля… Хочешь расскажу одну забавную вещь по поводу всех четырех из них? Илья недоверчиво посмотрел на Фила, однако, не без труда преодолев роящиеся в голове сомнения, кивнул головой. — У каждой стихии есть воплощение, — заговорщически прошептал Черных, — и им может стать все, что угодно. Ведь тебе наверняка будет без разницы, куда нальют воду — в кувшин, чайник, чашку или вазу, согласись? Однако с недавних пор эти, казалось бы, сумасбродные и неподвластные никому стихии начали избирательно подходить к вопросу наследия, и вот мы уже имеем сосуды в виде людей. — Сосуды для… чего? — осторожно поинтересовался Илья. Сейчас он очень ответственно выбирал задаваемые вопросы, боясь оступиться — Фил был уж очень разговорчивым, что случалось редко, да и обладание информацией сулило хоть что-то. — Для самой прекрасной и чистейшей в мире магии, — непринужденно ответил Черных, будто бы они обсуждали что-то совершенно будничное вроде рецепта вишневых пирогов или соседских сплетен. — И за каждым, кто имеет хоть толику загадочного дара, который являлся бы отличительной способностью стихийников, устанавливается серьезная охота. Р-р-раз — и неудачного игрока в эти политические шахматы просто не существует. — Почему политические? — Илья нахмурился, не совсем понимая, как это прилагательное оказалось в контексте их разговора. — И… кто такие стихийники? — Потому что что мы, что они, стремимся заполучить как можно больше одаренных, — терпеливо пояснил Черных. — Что такое стихийник в нашей игре? Ферзь на доске, наделённый властью благодаря своим способностям. Правда вот, некоторые стихийники не особо стремятся к сотрудничеству, потому что не каждому охота вляпываться в черные дела. — Я так понимаю, вы располагаете сведениями о всех ныне существующих… магах стихий? — Не о всех, — Фил покачал головой, — но о самых сильнейших, которые имеют все шансы стать нужным ферзем, мы осведомлены особенно четко. Стоит понимать, что Сила содержится лишь в четырех из них, и ее присутствие зависит от личностных качеств и уровня владения колдовством. Тебя вот никогда не интересовало, почему все так резко обратили на тебя внимание? Илья почувствовал, как кожа покрывается точечными мурашками, а внутри все застывает от немого ужаса. Фил не знал — точно не знал — обо всех способностях Ильи, и сейчас пытался выудить из него информацию столь нехитрым способом, но Муромов сдаваться не намеревался и тактично промолчал. Он все-таки пришел сюда совсем за другим, а не за консультацией потомственной гадалки в третьем поколении. — Ты, дорогой мой, пешка, стоящая на расстоянии одной клетки от противоположного края поля. Но все это пока что звучит так, что в конце нашего сеанса я возьму с тебя денег. Поэтому предлагаю принять участие в социальном эксперименте. Фил поднялся с места и уверенно подошел к воде. Недоумевание Муромова с каждым действием Черных все продолжало и продолжало расти. Блондин неторопливо снял с себя сначала обувь, затем стянул рубашку, положив ее на прибрежный камень, и только после этих манипуляций Черных шагнул в озеро. Когда уровень воды достиг середины его голени, он остановился и махнул рукой в сторону Муромова. — Заходи, — явный приказ заставил Илью пошевелиться. Он неуверенно посмотрел на Фила. Раздеваться — а, уж тем более, перед блондином, — ему крайне не хотелось, но любопытство на другой чаше весов тянуло его вниз. «Вот так с парнями спать и начинают», — мрачно подумал Муромов, избавляясь от своей рубашки. Легкий летний ветерок мигом вызвал на обнаженной коже волны мурашек, и князь поморщился, представив температуру в озере. Холодная вода только-только успела коснуться его щикотолоток, а ему уже хотелось завернуть себя в плед и больше никогда не покидать тепло. Илье было крайне некомфортно. Фил, что удивительно, это заметил и быстро притянул Муромова к себе, но все еще сохранял между ними максимально дружескую дистанцию и быстро отшагнул в сторону, вызвав тем самым всплеск воды. — Ну и что это? — подавленным голосом спросил Илья. По его рукам, — он чувствовал это слишком хорошо, — начало распространяться знакомое тепло раскаленных трубочек, и сейчас эту силу было просто невозможно унять. Она рвалась прочь из его тела, и парню пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. — Дай руку, — потребовал Черных. Со словами «лишь бы этот ужас поскорее закончился» Муромов не без опаски вложил свою ладонь в протянутую руку Фила и тихо вскрикнул. Все, что за время нахождения в озере успело накопиться в его ладонях, резко потянулось к кончикам пальцев. Илья слишком поздно понял то, что Фил насильно вытягивает это нечто из его рук, и при попытке выдернуть свою ладонь Черных лишь сильнее сжал его руку. — Не дергайся, — зашипел он, и Муромов на секунду обомлел. Вместо блондина, такого привычного и ехидно улыбающегося, перед ним стоял самый настоящий дракон. Он не видел ни очертаний его тела, ни крыльев, ни характерных примет, но точно знал — это дракон из старинных легенд, за которым Муромов охотился уже так долго. «Я — экстрасенс года», — промелькнуло в голове у Ильи прежде, чем Фил прижал его к себе и… поцеловал. Их губы соприкоснулись так же быстро, как Черных оторвался от него в следующую секунду и отвернулся в сторону. Муромов за всю свою жизнь еще ни разу не испытывал такого. Вместе с поцелуем он почувствовал огромную силу, мощными струями выбивающуюся к нему из-под земли, и князь будто бы мог обуздать эту дикую энергию в одиночку, но пока что его хватало лишь на полностью ошарашенные вздохи и растерянные взгляды округленных глаз. Его захлестнуло что-то новое, но понять, что это, было все еще слишком сложно. — Забудь, — быстро бросил блондин в его адрес. — Этого сейчас не было, а мы просто играли в карты. Черных в духе «Фила классического» мгновенно влетел в появившийся из ниоткуда портал, а Илья с разинутум от удивления ртом остался стоять на твердой земле. — Этот Илья ему определенно точно не нравится, — прошептал он, пальцем проводя по губам, куда его только что поцеловал абсолютно странный для него парень-дракон из враждебного государства.