За озерной гладью.

В багровых тонах расцвела паранойя В соседней вселенной случилась война.

Кира, скрестив ноги так, что за пышной юбкой не было заметно столь бестактного нарушения дворцового этикета, слушала равномерные постукивания маятника. В ее темных глазах виднелись фиолетовые проблески магии — та, не предназначенная такому хрупкому сосуду, постоянно вырывалась наружу. За короткое время изучения магии драконов вместе с наставницей Кира научилась уже многому, и император хвалил и одаривал ее подарками все чаще. Девушка могла запросто становиться невидимой, со скоростью света перемещаться на короткие расстояния и левитировать над землей, вызывая этим восторг не только у правителя, но и своего учителя. Единственным, что пока было ей неподвластно, оставался драконий облик, но Сменкину он не особо волновал — надобности в том, чтобы превращаться в чешуйчатого монстра, у нее пока что не было. Зала пустовала. На первый взгляд могло показаться, что Кира просто скучала. Девушка и вправду выглядела так, будто ей нечем было заняться, но истинный смысл ее пребывания в замке таился где-то далеко, в полупрозрачной фиолетовой дымке ее глаз, и обычному человеку ни магия Воздуха, ни ее хозяйка были неподвластны. Княжна аккуратно поправила кружевной лиф платья, даже спустив его чуть ниже — гость, которого она ждала, уж очень любил такие проделки, — и машинально пробежалась пальцами по браслету на предплечье. Ночью тот сильно раскалился, будто Илью кто-то убивал, на что Сменкина в принципе и надеялась, но наутро украшение вновь сделалось черным и практически ржавым. Эта подозрительная активность тревожила ее. На досуге изучив порядка десятка древних манускриптов, связанных с Создателем, девушка вычленила оттуда крайне интересную информацию о магических браслетах. Так, например, Муромов мог знать о ее новообретенной магии дракона, чего ей ну очень уж не хотелось, а вот она о нем ничего знать не могла, поскольку граница Энвелла обладала особыми магическими свойствами. То, что они смогли поговорить в один из вечеров, вообще походу было удивительной и очень удачной случайностью. Стоило только появиться мыслям об Илье, в голове княжны тут же возник еще один интересный персонаж этой саги. При всей осторожности, которую почти насильно вбивали в Сменкину в детстве, она умудрилась не просто заключить выгодную сделку с молодым Черным Мундиром, но и обрести его безоговорочную влюбленность и щенячье обожание. Кира шла через все возможные правила напролом — рвала длинные юбки, надевала откровенные платья, дерзила почти всей императорской семье, заводила отношения на стороне, будучи фактически в шаге от брака, и это ей чертовски нравилось. Ей нравилось побеждать и раз за разом брать все новые вершины, а чувство азарта не утихало ни на секунду, разгораясь с каждым шагом еще сильнее, поэтому такая совершенно новая и совсем неизведанная точка, как Арт, стала очень хорошим мотиватором для дальнейших действий. В спутанных мыслях Киры давно теплился очень важный план, разработанный ещё давно, лет в десять, когда девушка решила раз и навсегда положить конец вечно преследовавшей ее несправедливости, и сейчас она медленно начинала его осуществлять. Все ее действия были направлены только на него, и исчезновение Ильи только поспособствовало ему, за что Кира даже хотела сказать ему спасибо. Спасибо, когда ей удастся полностью захватить власть в Муроме, конечно же. По каменным стенам вихрем пронесся тонкий перезвон. Сменкина встрепенулась и изящно выпрямилась так, чтобы корсет ее платья выглядел еще более привлекательно с практической точки зрения. Так приходил только он, несчастный фокусник, недоколдун и возомнивший себя невесть кем обычный парень — вокруг него кружились то полномасштабные снежные бури, то в зал врывался ветер, сбивающий с ног. Предугадать появление сего чуда природы было невозможно, но на этот раз Кира была к этому готова. Перед ней стоял он. Торгаш и спекулянт, как его порой называл Илья, а, проще говоря, представитель новой буржуазии, наваривший свое внушительное состояние на торговле всякими магическими штуками из-за границы, сейчас насмешливо светил своей кошачьей улыбкой и чуть ли не показывал княжне язык, от чего та злилась, но поделать ничего не могла — этот мальчишка постоянно таскал для нее интересные экземпляры колдовских элементов, поэтому рвать с ним хорошие отношения ей не хотелось. С его кожаной портупеи свисали многочисленные пузырьки и мешочки, зацепленные то за замысловатые крючки, то за веревочки, огромные карманы потрепанного плаща были до отказа заполнены какими-то скляночками и пучками трав, да и в целом парень выглядел, как неудачно наряженная футуристичная новогодняя елка. — Привет, — Кира кивком отправила парня на бархатный диван, и, наблюдая за тем, как грязные измятые штаны приземляются на чистейшие бархатные подушки, она невольно скривила личико. — С курьерами не здороваются, — хмыкнул тот. — В честь чего столь лестное приглашение, Ваше Высочество? — Ваше Императорское Высочество, — ледяным тоном поправила его девушка. — Ну уж нет, милочка, — парень покачал головой, — не надо прикрываться лжетитулом. Великий Князь у нас один, и я не думаю, что слова «Кира» и «Илья» хоть как-то похожи. Ты меня для ссоры вызывала или по делу, м-м? — Вот все вы любите прикапываться к моим привилегиям, — огрызнулась девушка. — Я ждала поставку, а не очередные унижения из серии «лишь бы показаться умным». Парень хлопнул себя по лбу. Его ладонь тут же утонула в бездонном пространстве кармана, и через секунду свет увидела крайне сомнительная посылка. — Атрибутика начинающего вудуиста? — с усмешкой произнес он, бросая холщовый мешочек ей под ноги. — Скорее прогрессирующего, — поморщилась Кира. Носок ее сапога осторожно ткнул мешок, но информации о его содержимом больше не стало. — Уверен, что это поможет? — Если ты намерена научиться смотреть в будущее с таким же успехом, как и твой, кхм… предшественник, то, вероятно, да. — Что значит вероятно? — То и значит. Я же не могу гарантировать тебе такие же гениальные пророчества, как у Великой Спасительницы, если у тебя на это силенок не хватит. В его голосе очень ярко чувствовалась издевка, и Кире многого стоило сдерживать свою агрессию. Просто так выпереть его из замка было нельзя, а самостоятельно он не уйдет, потому что его сущность — в этом слове «щ» должна была замениться на «ч» — вряд ли так быстро отпустит потенциальную жертву. — Что предсказывать собралась? — полюбопытствовал спекулянт. — Мужа, детей и карьерное продвижение в области колдовства? — Твою смерть, — хладнокровно пояснила Кира так, что ее стальной голос явно намекал на правдивость данного высказывания. Парня, правда вот, это нисколечко не задело: — Таких, как ты, у меня достаточно, чтобы знать, что вам важнее выгода, — развел руками он. В это время Кира уже ловко ухватила мешок за завязки и быстро начала распаковывать его содержимое, пока торговец внимательно наблюдал за ее действиями. — Не рекомендую, — прокомментировал он. — Здесь слишком мощное поле. Только зря мои труды потратишь. — Если бы ты по-настоящему трудился, — бровь Киры изогнулась вслед за ее улыбкой, — то мне было бы жалко. А сейчас извиняй. Девушка развязала шнурок, скреплявший небольшой букет сухоцветов, и осторожно разложила цветочную композицию у себя на коленях. Цветы разных оттенков фиолетового потрясающе смотрелись на белом подоле юбки и будто бы были ее настоящим декором. — Усиливают магию владельца, — пояснил торговец в ответ на недоумевающий взгляд своей клиентки. — Надо же было преподнести добрый презент от чистого сердца. Цветы, между прочим, все на подбор и под тебя… Девушка аккуратно ухватила один из сухоцветов за тонюсенький стебель и поднесла прямо к лицу. Его полупрозрачные нежные лепестки едва трепыхались от сквозняка, и Кира вдруг… улыбнулась. Без ухмылок, насмешек или подтекста — просто улыбнулась. — Лаванда сеет сомнения, — продекламировал ее гость донельзя загадочным тоном, — пурпурные, словно очаровывающий холодный закат, гвоздики воплощают своенравие, а сирень символизирует невинность. Что иронично, именно ветки сирени завяли быстрее всего. Видимо, знали, к кому попадут. — Договоришься ты у меня, — цокнула языком Кира. — Хочешь сказать, твои бабкины чаи реально работают? — Нет, это, конечно, не виагра, — тихо хихикнул парень, — но схема рабочая. По крайней мере, с настоящими магами. Сменкина стиснула зубы и, проявляя восхитительную выдержку, даже не бросила в него ничем тяжелым. Вместо этого девушка медленно поднялась со своего трона и размеренно прошлась до противоположной стены. Ее шаги были синхронны с тактом маятника часов — перестукивание каблуков высоких сапог заметно заставило торговца побледнеть, — и Кира усмехнулась, заметив его реакцию на свое приближение. — Не так смешно? — сощурилась она. — Где же анекдоты и шутки, а? — Опять мучаете маленьких мальчиков, Ваше Императорское Высочество? — Еще один, — раздраженно закатила глаза Кира, но тут же состроила на лице самую миловидную из своих гримас, на которую она была способна, и громче произнесла: — Здравствуй, Артем! Парня она ждала, конечно, но намного и намного позже, поэтому его появление слегка подпортило почти безоблачное настроение Сменкиной. С тяжелым вдохом она небрежно махнула рукой куда-то в сторону, отсылая свою неудавшуюся жертву восвояси, усердно замяла мешок со своим добром под трон — такого богохульства, увидь сию картину, император бы не выдержал, — и еще сильнее расправила плечи ради декольте. Артем выглядел чуть лучше, чем классический Черный Мундир. Видимо, его вытягивал возраст, потому что Мундиры «за тридцать» в силу многочисленных войн сразу списывались со счетов потенциальных женихов и выстраивались в масштабную колоночку святейшей непорочности. Жен и детей они не заводили — несчастных вдов после себя оставлять никому не хотелось, — а их настоящей семьей всегда были остальные Черные Мундиры. Благодаря своему незначительному стажу в области борьбы с драконами, нерадивыми магами, детьми межрасовых браков и прочих тварей, Мещерякову удавалось сохранять на своем привычно равнодушном лице что-то человеческое, но и это навряд ли останется надолго. Накануне Кира поспорила со служанкой на сто золотых, что Арт скиснет после первого же убийства, но, что удивительно, оказалась неправа, после чего и лишилась нового шелкового неглиже. Арт хмуро смотрел на девушку чуть исподлобья, привычным недоверчивым взглядом, который в то же время прятал далеко вглуби и его нескрываемое обожание к ее персоне. Черная маска — боже, как же ему шел черный цвет! — остро подчеркивала холодный зеленый пигмент, спускавшийся в некоторых местах радужки едва ли не в изумрудный, но прятала за собой его неоднозначную ухмылку. — Чем удивишь, радость моя? — ласково произнесла Кира так, что каждое слово, произнесенное ей, становилось слаще карамели. Над этим эффектом она работала около недели, специально оттачивая его именно под Арта. Даже здесь все ее ходы были просчитаны наперед, а необходимые действия давно предприняты. — Вас сложно удивить, — Мещеряков небрежно щелкнул пальцами и вальяжно развалился на появившемся из ниоткуда стуле, — но я знаю, какого рода сюрпризы стоит преподносить. «Ничего ты не знаешь», — мысленно съязвила княжна, но на ее лице продолжала оставаться непроницаемая маска. — Начать с приятных новостей? — поинтересовался Арт, и Кира невольно вдавила ногти в деревянные подлокотники трона, к которому она успела вернуться, чуть сильнее, чем это требовалось. — Есть неприятные? — на всякий случай решила конкретизировать девушка. — Ну не то, чтобы да, — Арт многозначительно посмотрел сквозь нее куда-то в стену, — просто они весьма сомнительны. Начну лучше с хорошего. Твой до смерти перепуганный женишок нас никому не сдаст. Кира облегченно выдохнула, и с ее запятнанной души свалился огромный булыжник. — Чтобы заткнуть ему рот, многого не надо, — продолжил парень. — Пока никто не знает о его настоящей сущности, он никто. Из хорошего также то, что я полностью прошел инициацию и стал полноправным членом нашего маленького элитного сообщества. «Какой наивный мальчик, — умилилась Кира. — Интересно, долго ли с такими амбициями протянет?» — А из плохих… Арт встал. Кире не понравилось ни сосредоточенное выражение его лица, ни нервное постукивание пальцами по руке, слишком уж открыто говорящее «а сейчас, милочка, вас не спасет никто». — Мне кажется, — Мещеряков, унимая дрожь в голосе, чуть запнулся, — мне кажется, что у Ильи есть магия. «А вот и потеря адекватности», — отметила Сменкина. — Перекрестись, — посоветовала она. — Вдруг поможет. Илье же, вон, просьбы у Создателя помогли… — Очень смешно, — Мещеряков опасно сузил глаза. — А теперь представь, что твой дружок — чертов Спящий, и сейчас у него пробудилась вся магия предков. — Илья — Спящий, а я вечно дремлющая, — хмыкнула Кира. — Всегда знала, что у Мундиров проблемы с чувством юмора. Пойми, Арт — он не может быть Спящим, даже если в нем есть одна капелька магии от троюродного дяди по прадедушкиной линии. — Он смог поддерживать облик и сдался только после полнолуния, — заметил Мещеряков. — Ты же сама знаешь, что это многого стоит. — Даже если это так, в чем я ну очень сильно сомневаюсь, он мне и в подметки не годится, — упрямо мотнула головой Кира. — Я — дракон, а он… — Имеет с десяток предков-драконов, самый известный из которых — сам Создатель, — хмуро закончил за нее Арт. — Хорошо у вас вышло, ничего не скажешь. — Это ревность? — легкая заигрывающая полуулыбка осталась на губах Киры. — Это банальная предосторожность, — устало выдохнул Арт. — Наши, кстати, знают об актуальном положении Муромова. Вызволять его никто не собирается, поэтому мы просто отлично сыграем на его самомнении и наступим ближе к сентябрю. Как думаешь, он скажет Филу? — Уверена, что твой блондинистый дружок его и слушать не станет, — с насмешкой ответила девушка. — Так что… все карты у нас в рукавах, Артем. Она бесшумно подошла к парню, и ее ладонь нежно скользнула по его щеке, закрытой плотной маской. Парень тут же перестал так сильно напрягаться — его скулы заметно расслабились, — а ладонь в кожаной перчатке очень уж смело легла на корсет платья Киры. Глаза Арта, в которых полыхало ядовито-зеленое, словно ведьмин огонь, пламя, сжигали в себе и Сменкину так, что она не могла оторвать от них взгляда. Их темные расплывчатые тени на мраморном полу в какой-то момент слились воедино. Мещеряков неловко кашлянул в ладонь, а лицо Киры покрылось легким смущенным румянцем. — Зачем к тебе приходил… этот? — вдруг спросил Арт, сделав опасный — для Киры — шажок в сторону трона. — Приносил подарочки, — уклончиво ответила та. — Тебя это так волнует? — Мало ли, вдруг ты собралась государственную власть подрывать? Рука парня потянулась к заветному мешку, и Кира, сложив руки на груди, лишь внимательно наблюдала за его действиями. Ей не нравилось его вмешательство, но терять доверие столь полезного лица совсем не хотелось. Арт взял в руки лишь сирень и окинул ее оценивающим взглядом, словно прикидывая, насколько это похоже на колдовско-ведьминскую вещицу. — Зря, — вставила Кира и, видимо, неслучайно. Веточка сирени, продержавшись в относительной целостности для приличия секунд пять, мгновенно заполыхала черно-фиолетовым пламенем, и ее обуглившиеся цветочки осыпались на пол.