За озерной гладью.

В воздухе тянуло плесенью и сыростью. Илья хрипло закашлялся, когда попытался вдохнуть — насквозь пропитанный этим запахом противной старости воздух будто бы безжалостно царапал легкие изнутри, не давая сделать и малейшего вдоха. Муромов попытался встать, но при привычной попытке перемещения собственного тела заныли запястья, и завязанная на них толстая веревка болезненно проехалась по коже. Веревка?.. Илья испуганно распахнул глаза. Сердце заколотилось с удвоенной силой, когда он понял, что находится вне дома с плотно связанными конечностями. После сна зрение еще не привыкло к темноте, но по острому холоду пола, пронзающего обнаженные участки кожи, и общей противной сырости в помещении, где он оказался, можно было сделать вывод о том, что он находился в подвале. Сверху на нос упала капля ржавой и совершенно нечистой воды, отчего Муромов брезгливо поморщился, мысленно представив, во что превратились его штаны. К его большому сожалению, на сей раз сном это не было — ощущения были слишком уж реальными, да и второго такого совпадения быть просто не могло. Оставалось два наиболее возможных варианта — либо Фил решил по-тихой его убить, либо его выкрал и решил убить кто-то еще. Параноидальная фантазия как по щелчку пальцев начала свою активную деятельность по производству всех сценариев произошедшего. — Меня выкрали после сна с Сашей, — вслух рассудил Илья. — Следовательно, кому-то это не понравилось. Но откуда этот или эти загадочные кто-то могли знать о том, что мне приснилось?.. Мысли в голове скатывались в один большой неразборчивый клубок, вычленить целое из которого было ну просто невозможно. Нельзя было и сконцентрироваться на конкретном логическом витке — внешний дискомфорт слишком сильно начал сказываться на внутреннем самочувствии. Илья громко закашлялся. Он не знал, сколько конкретно находился здесь, но организм в любом случае начал быстро сдавать все свои позиции. Отсюда нужно было как-то выбираться, но… Убедившись в том, что веревка, фиксирующая руки, достаточно крепкая и от трения об кирпичи вряд ли порвется, Илья глубоко вздохнул. Он изо всех сил старался хотя бы подавить панику. Пока что он здесь один, и за это время можно было бы набросать план побега и попытаться осуществить его, но только вот никаких идей в голову не приходило. Вокруг были одни лишь сплошные каменные стены, а немного поодаль от князя лежали мощные металлические цепи. На всякий случай он чуть отодвинулся влево. Пол был изучен, стены — тоже. Оставался лишь потолок, но до него нельзя было добраться физически — навскидку он находился в высоте трех метров от Ильи, что делало его недосягаемым. Муромов кое-как попытался размять затекшие из-за тяжелой веревки запястья. Можно было встать, но данное действие казалось князю бесполезным, поскольку путей для выхода просто не было. Выработанная в Хладодоле стальная выдержка усердно отсекала в сторону страх, но что-то подсказывало Илье, что на голом энтузиазме далеко он не уедет. Возможно, сюда вообще никто не придет, и он умрет от холода или голода, а, может, убийца материализуется здесь и безжалостно воткнет меч в его сердце. Последний вариант казался более перспективным — он хотя бы не позорно от холода коньки отбросит, а умрет геройской смертью. В этом случае про него могут написать какой-нибудь слабоватый романчик, толкать его в закоулках Мурома по сниженной цене и долго-долго наживаться на имени доблестного — ну или почти — князя с помощью кисейных барышень. Он правда боялся того, что к нему могут зайти, а он выйти не сможет. Александр утверждал, что у Ильи была магия, да? Сейчас князь уже как пять минут усердно пялился на веревку, мысленно представляя, как она развязывается и падает вниз, но его успехи в чародействе заканчивались лишь на том, что в темноте он видел края своих пут. Ничего дельного из этого, конечно же, не выходило, и Муромов старался не злиться на собственную беспомощность. Ему хотелось уже не просто избавиться от веревок, а спалить все к чертовой матери ради того, чтобы нормально двигать конечностями. — Огненный маг, — тихо прошептал сам себе Илья, из последних сил усмиряя прогрессирующую агрессию, — а сделать хоть что-то… Он почему-то не почувствовал того переломного момента, в какой его ярость вырвалась наружу; не почувствовал быстро нагревающихся веревок, начавших дымиться всего за пару секунд, не заметил вырвавшихся из ниоткуда огненных всполохов, которые тут же охватили ладони и перешли на запястья, и совершенно проигнорировал тот факт, что его кожа вернулась в нормальный цвет. Зеркал, конечно же, нигде рядом не было, отражение в лужах на полу разглядеть было нереально, но Муромов ощутил, как на лоб привычным грузом легла всклокоченная челка. Волосы беспорядочно растрепались во все стороны, внешний вид наверняка оставлял желать лучшего, а привычные пропорции собственного тела казались чем-то сверхъестественным. Длинные пальцы аккуратно коснулись запястий, на которых еще недавно были веревки, чтобы убедиться в свободе действий, после чего быстро развязали узел на ногах. Илья нетерпеливо встал, и тело, пробывшее в одном положении достаточно долгое время, отозвалось болезненной пульсацией. Муромов устало выдохнул и заметил, как изо рта при этом вырвалось едва заметное облачко пара. И вправду — здесь он начинал медленно замерзать, словно находился не в теплом Энвелле, а в Хладодоле. Хотя, точную информацию о своем местонахождении Илья не знал, поэтому конкретных размышлений на этот счет у него не было. Сейчас, когда он находился в привычном состоянии, боязнь загадочного эфемерного врага отступила на задний план, освободив место под куда более серьезного врага — страха быть раскрытым. Оставалось лишь молиться Создателю, чтобы никто не увидел его настоящего облика, потому что так его шансы на выживание в этом случае сводились к круглому нулю. — Больше никаких колдовских выкрутасов, — приказал Илья своему телу, глядя на руки, на которых набухли переплетенные в странном узоре вены. — С этим всем нам пора завяз… Стена, находившаяся напротив лица князя, вдруг накалилась докрасна, и Муромов отшатнулся в сторону, едва жар камней успел вскользь коснуться его лица. Щеки обдало волной горячего воздуха, а холод помещения будто бы мгновенно сошел на нет — все лужицы с грязной водой испарились в никуда. По раскаленной стене пошел узор, похожий на декор зеркала в канцелярии, отчего Илью поразила смутная и очень размытая догадка, быть уверенным в которой на сто процентов было нельзя, но почему-то парень прекрасно понимал, кто или что сейчас за ним придет. Часть стены, накалившаяся больше всего, будто и вовсе исчезла в небытие, оставив внутренность иллюзорной рамки пустовать. На всякий случай Муромов сделал еще несколько шагов назад. У него не было ни оружия, ни магии — ей пользоваться сейчас было нельзя, — а, значит, ему оставалось и вправду надеяться лишь на чудесное спасение. Пламя не причиняло никакого вреда человеку, медленно вышедшему из стены. Общее пекло в комнате совсем не помешало Илье почувствовать леденящий и парализующий душу страх. Он сковал руки и ноги даже без каких-либо веревок, просто лишив их кровообращения — сердце перестало биться вместе с тем, как Муромов усмотрел на чернильно-черных погонах герб Мурома — восьмиконечную Розу Ветров, — и большую серебряную звезду рядом. Белоснежный кант, казалось, в полумраке светился сам по себе и беспощадно резал глаза, от чего князь испуганно зажмурился. Гость не спешил подходить ближе, избрав изучающую тактику — склонив голову набок, он с интересом наблюдал за тем, как под властью слепого страха Илья пытался найти для себя укрытие. — Мда, — нарушил молчание Черный Мундир, складывая руки на груди. — Признаться, не такого я от вас ждал, Илья Михайлович… Голос, пускай и был искажен маской, все равно был для Ильи незнаком. Уж гвардейцев-то он лично знал наизусть от А до Я, всегда готовый к возможному государственному перевороту и самозащите, а этот… подозрительный. Странный голос, странное поведение, странный взгляд — одним словом, странный. — Кто ты? — твердым голосом спросил Илья, мысленно умоляя себя не терять остатки утекающего самообладания. Он понимал, с чем столкнулся, и это пугало, потому что слабых мест этого хантера не знал никто — он был фактически неуязвим для всего. Если даже в теории предположить, что сейчас у него был процесс инициации, то Муромов умрет совершенно бесславно, потому что из его тела просто высосут душу. Правила хантеров, Черных Мундиров, были достаточно жестоки. Новички, только что призванные на службу, ради доказательства собственной пользы могли расправиться с семью людьми, прежде чем уйти в гвардию навсегда. На обычный взгляд любителя жертвы выглядели так, будто умерли своей смертью. Илья же знал все признаки смерти от рук хантеров, и, при воспоминании о прохождении «практики» в Муроме, он нервно сглотнул. Когда у человека высасывали душу, он как бы жил, но как бы умирал — это промежуточное состояние было хуже любых пыток на свете. — Черный Мундир, — последовал лаконичный ответ. — Мы имен не разглашаем. — Ты еще не мы, — холодно возразил Илья. Если сейчас не отсечь попыток собой помыкать, пускай в данных условиях неравенства это могло стоить ему головы, впоследствии это могло сыграть с ним злую шутку. — Это ты еще не мы, — усмехнулся в ответ собеседник. — Торчишь тут, как принцесса под охраной дракона, как бы иронично в сложившихся условиях это не звучало… Короче, Муромов, я мальчиков насиловать не намерен, поэтому предлагаю договориться по-дружески. — Назови. Свое. Имя. — Илья произнес это сквозь зубы, так и излучая доброту. Он знал, что может беспрепятственно запросить имя любого из двенадцати членов гвардии без ущерба для своего здоровья и жизни, и сейчас этим правом нужно было пользоваться. Шутки шутками, но это был первый раз, когда ему пригодились княжеские полномочия, а, главное, где? В Энвелле! — Может, тебе еще и масочку снять? — любезно предложил гвардеец, руками касаясь своего лица. — Там, глядишь, и до интима дойдем… Илья хранил твердое молчание. Еще недолго попилив его взглядом, Черный Мундир наконец-то сдался. — Хорошо, — произнес он. — Но только я серьезно маску сниму. Решил устроить тебе приятный, так сказать, сюрприз… Илья не увидел — из-за напускного полумрака маска гвардейца сливалась со стеной, — но услышал тихий звук, с которым развязывались фиксирующие ее шнурки. Этот ставший бесполезным элемент свалился на пол, и Муромов внимательно проследил за его полетом, не желая смотреть на лицо своего врага. — Странная попытка оттянуть свою смерть, — прокомментировал знакомый голос. Илья нервно улыбнулся темноте. Теперь смотреть на него не хотелось вовсе — такое предательство было настолько грязным и подлым, что вообразить его просто так не представлялось возможным. — Кто меня сдал? — тихо спросил Илья, отходя в самый угол комнаты. Его передвижениям гость не препятствовал, продолжая наблюдать издали, будто Муромов был глупым хомячком. — Кира. — Она же не знала, кто я на самом деле, — Илья нахмурил брови. — Она знала, где ты, а вычислить чужого среди своих с помощью проводника достаточно просто. — Тебя вот почему-то не вычислили, — грустно улыбнулся Илья. — Это странно — хантеры плохо прячутся. — Я и не прятался. Я просто хантером не был, когда знал Фила. Получается, Илья, я никого не обманул, а вот ты… Ярко-зеленые, словно свежая трава, глаза, угнетали Илью еще сильнее. Хотелось стать невидимым или свернуться в клубок, лишь бы уйти, увернуться от их преследования и навсегда забыть об этом, как о страшном сне. — Кого ты уже убил? — задал еще один вопрос Илья. — Знаешь, ты ведь все равно никому ничего не расскажешь, — задумчиво произнес гвардеец. — Поэтому над тобой можно поиздеваться. Он подошел поближе к одной из стен и деловито взял в руки тяжелую металлическую цепь. — Знаешь, что это? — спросил собеседник и, не дожидаясь ответа, добавил сам: — Серебряные оковы. Блокируют магию, между прочим. Скажи спасибо, что я не решился проверять на тебе легенды вроде серебряных пуль, о’кей? Мысленно Илья идти отказывался, но тело, будто став предателем самого себя, автоматически зашагало вперед. В столь неприятной компании все эмоции и чувства схлынули сами собой, оставив место пустоте и ощущению незаполненности, с каждой секундой вбирающей в себя все больше и больше негативных ощущений. — Ну же, — поманил его гвардеец. Тело, не слушая отчаянные вопли своего хозяина где-то внутри, послушно вложило руки в кандалы и наблюдало за тем, как медленно они защелкиваются на мощный замок. Под тяжестью цепей Илья быстро опустился на колени и, вернув контроль над конечностями, смотрел из угла на своего пленителя загнанным зверьком. Тот недовольно щелкнул пальцами, и Муромов почувствовал холод пола уже совсем точно — с плеч в никуда исчезла рубашка. Пока что от цепей, кроме тяжести, Илья не чувствовал ничего, но что-то подсказывало, что это ощущение спокойствия пробудет с ним не так долго. — Правило номер один, Ваше Императорское Высочество, — ухмыльнулся Арт, отбрасывая ключи от оков куда-то в сторону. — Никогда не говорите с хантером, если вы не знаете его слабых сторон. По-хорошему я мог дать тебе нож и сказать себя зарезать, но мы же гуманны, не правда ли? Илья ненавидящим взглядом следил за каждым движением теперь уже гвардейца, который вальяжно разгуливал по комнате из стороны в сторону. — Догадываешься, где мы сейчас находимся? Муромов огляделся вокруг еще раз. Замшелые булыжники стен со следами старого налета, высокая влажность, от которой на полу вновь начали образовываться полноценные лужи, и множество заржавевших цепей вокруг. Загадка на миллион, Арт. — Мы в подвале, — тихо ответил Муромов. — Зная твою изобретательность — где-нибудь в гарнизоне. — О не-е-ет, солнышко, — Арт состроил умиленное выражение лица, от чего Илье стало еще более страшно. — Мы находимся в личной тюрьме семейки Черных. Наверное, Фил не рассказал тебе об этом месте, когда проводил экскурсию, да? Жаль — сейчас бы ты знал, сколько твоих собратьев здесь погибло, и мог бы даже предугадать пути для побега. Кстати о собратьях… Он отошел чуть в сторону, подпер рукой стену и взглянул на Илью сквозь внимательный прищур. — Я убил твою мать, — резко и отрывисто произнес Арт. Его слова словно материализовались и ударили по щекам жестокой пощечиной. Ранений больнее, кажется, Муромов еще не испытывал — сейчас смерть была куда более лучше, чем сказанное Артом. Он как будто взял острый клинок отца и медленно, наслаждаясь и упиваясь происходящим, вонзил его в грудную клетку Муромова, выбив из нее весь кислород. — Знаешь, Илья, — шепот гвардейца превращался в свистящее шипение, — а ведь она шла за тобой. Твой отец велел схватить ее прямо на границе и сделать так, чтобы она больше не мешала его планам, а я… — Ты гребаный мудак, — злобно договорил князь. Внутри все яростно кипело и пыталось вырваться наружу, но он старался сдерживать эти порывы. «Чем меньше палишься — тем дольше живешь», — успокоил себя он. — Почему же это? — Ты держишь меня в подвале. Илья поморщился и сплюнул в сторону. — Ты мог вызвать меня на честный поединок, а вместо этого предпочел быть слабым. — Мы не в романтизированных сказках, — съязвил Арт. — Лучше уж быть слабым в глазах глупого и наивного мальчишки, но при этом живым, чем быть сильным и мертвым. Игры в благородство, Илья, закончились уже давно, и тебе ли об этом не знать? Сейчас ты — угроза для моих интересов, а все угрозы я обычно бесследно устраняю. Илья вдруг почувствовал, что что-то не так. В воздухе изменился то ли запах, то ли температура, то ли… Взгляд на свои запястья решил вопрос сам собой — серебряные оковы плотно впились в кожу, выплавив в ней красные отметины. Боли или жара он почему-то не чувствовал, но ощущение дискомфорта все же присутствовало, что поднимало планку напряжения еще выше. — Угроза, правда, ты полезная, — продолжил Арт. — Выгодная, я бы даже сказал. Тем более, что твой папочка велел тебя не трогать пока. Ждет, вот, бедняга, магического чуда… Клокочущее внутри пламя взревело и устремилось в кончики пальцев. Муромов почувствовал, как раскаляются вены и артерии, словно по ним начало течь жидкое пламя, но он продолжал всеми силами блокировать свою магию. Арт мог забрать это, поэтому нужно было страдать, чувствовать боль, но с безумным отчаянием сохранять хоть что-то, дающее ощущение свободы. — Предлагаю уговор. Илья удивленно вскинул брови. Уговоры? Сейчас? — Ты слишком много узнал от Саши, — медленно начал Арт. — Мне это не нравится. Я знаю, что ты князь. Это не нравится тебе и о-о-очень не понравится Филу, не правда ли? — И что ты от меня хочешь? — угрюмо поинтересовался Илья. — Молчания. — И... все? — изумленно уточнил Илья. — Никаких клятв на крови, заговоров и приворотов? Просто так? — От этого зависит твоя репутация, — пожал плечами Арт. — Я не думаю, что нам выгодно ссориться. Но… Пространство вокруг вдруг заволокла мрачная пелена. Илья испуганно выдохнул, к собственному несчастью примерно понимая, что его сейчас ждет. Такие превращения описывались в исторических книгах, указывались в мифологии и были ярко отражены в устном народном творчестве, но в реальной жизни князь еще ни разу не сталкивался с такими явлениями. Муромов отчетливо чувствовал, как его сердце лихорадочно, один за другим, отбивало удары, словно бьющаяся птица в клетке. Арт выглядел страшно. За его спиной змеями расползалось бесчисленное количество блестящих щупалец. Черные, как смоль, они практически сливались с самой темнотой — их выдавал лишь ядовито-красный узор на обратной стороне, зловеще подсвечивающийся в сумраке подвала. Шуршащими лентами они медленно ползли по полу, подбираясь все ближе к Илье, и тот в ужасе пятился назад даже несмотря на то, что всякий раз он упирался спиной в холодную каменную стену. Его обуял самый настоящий инстинктивный страх, похожий больше на животный, нежели на человеческий. Разум померк перед боязнью чего-то намного превосходящего по силам его самого. От этих темных щупалец веяло не только тревогой, но и поглощающим сосущим холодом, который впивался в запястья вслед за оковами, стоило только чуть передвинуть руку поближе. Муромову казалось, что еще чуть-чуть, и они окончательно и бесповоротно втянут его душу в чернильный мир тьмы, как и обещали когда-то в школе, рассказывая про способности хантеров. Он задыхался, и это было совсем страшно. — Ты боишься. Голос Арта изменился вслед за хозяином. Он, казалось, тоже по-змеиному шуршал — каждое слово заволакивало туманом сознание и наполняло мысли дурманом, не давая трезво оценить происходящее. Это был быстродействующий яд, но князь понял это слишком поздно, чтобы сопротивляться. — Хреновый из тебя психолог, — Илья зло поморщился. Ситуация с тем, что каждую секунду потенциально опасное оружие подбиралось все ближе и ближе, его заметно напрягала. Он слишком хорошо знал, чем это могло закончиться, и слишком хорошо знал, что никто не придет ему на помощь. Мысленно Муромов официально попрощался с жизнью, небрежным росчерком пера подписал завещание и свалил в царствие небесное, но пока что ему предстояло мучиться в этой нелицеприятной компании. — Уж какой есть, — Арт развел руками. — Прости, что не оправдал твоих сугубо наивных ожиданий, солнышко. А теперь перейдем к главным новостям сегодняшнего дня. Шлейф из ленточных щупалец тянулся за Артом по полу с тихим шелестом, и это окончательно выбивало нервную систему Ильи в нокаут, потому что он чувствовал, что начинает сходить с ума. Учебник по исследованию монстров в голове отчаянно твердил, что основное воздействие хантеров — психологическое, его нужно избегать как можно сильнее и стараться убрать зрительный контакт с пленителем, но Муромов просто не мог перестать смотреть в ядовито-зеленые глаза, своей кислотностью выжигающие душу. Илья знал, что он сам подверг себя риску, на секунду поддавшись эмоциям насчет матери. Ему стоило избегать таких слабостей, стоило избегать Арта, но почему-то он находил его именно в те моменты, когда находить было нежелательно. — Как думаешь, — задумчиво произнес тот, подходя еще ближе, — начать с тела или души? Посмотри на свои руки, Илья. Теперь на них на два браслета больше, не так ли? Муромов тихо застонал. Так вот в чем была цель «раздеваний» перед Артом — ему хотелось посмотреть на «достояние» брака по расчету. — Об этом тебя тоже уведомила Кира? — Узнал сам, — коротко ответил Арт. — Неужели, — Илья поморщился, поскольку мышцы лица сводило от холода, но все же усмехнулся, — неужели ты пробовал свататься к моей жене? В его голос из ниоткуда скользнуло то, чего прежде не было никогда — ледяная приватизация. Она как будто отсекала Арта куда-то в сторону, делая Киру, фактически, собственностью — Илья в полной мере осознал, что девушка принадлежала ему. Эта мысль не приносила радости, а, напротив, вводила в ступор. Это ведь было… законно. Законное лишение свободы сроком на навсегда, прервать которое было крайне сложно. Мысленно Муромов еще раз проклял отца, старые правила своей страны и Создателя, но понял, как теперь можно было давить на Арта, поэтому упрямо повторил: — Она не твоя жена. Одно из щупалец изо всей силы, словно плеть, хлестануло по щеке Ильи. Сначала он не почувствовал ничего — происходящее было похоже на замедленную съёмку, — но острая боль настигла его ненамного позже. Щек коснулось что-то жидкое и горячее, что струйками сбежало на губы и оставило металлический привкус на языке. — Она. Не. Твоя. — Илья упивался каждым словом, которое он говорил вслух со странным удовлетворением. Второй удар не заставил себя ждать, но в этот раз щупальце не упало на пол, а змеей обернулось вокруг шеи. — Да мне плевать на твои семейные ценности, — прошипел Арт. — У нее есть все — магия, слава и богатство, а вот ты — никто в своей собственной стране. — Оу, — Илья состроил огорченное лицо, окончательно решив доигрывать спектакль до конца, — вот только не говори мне, что изначально ты хотел жениться на мне… — Вот видишь, — Арт скривился, — роль слабой телки ты выбрал себе сам. — Если бы Кира услышала от тебя такие слова, ты бы моментально ей разонравился, — заверил его Илья. — Она ненавидит дискриминацию по полу, и ты бы быстро убедился в том, кто из вас двоих слабее и похож на, как ты выразился, те-е-елку больше. — Кира — не телка, — отрезал Арт. — Она — сильная могущественная чародейка… — …поэтому ты подлизываешься к ней, как только можешь, — закончил за него Илья. — Я ведь знаю, что я здесь по приказу Сменкиной, а не по воле отца, не так ли? Мне вот интересно, а я ей настолько противен, что она решила от меня избавиться? — Ты представляешь угрозу для ее… — Интересов, да-да, я уже понял, — перебил Муромов. — Что же это у вас за интересы такие, что вам мешает мальчишка без магии, м? Сменкина надумала захватить престол, стукнув отца по голове чугунным подсвечником из тронного зала, а меня так просто не проймешь? Предупреди ее, пожалуйста, что у императора все еще хороший слух и отсутствует старческая деменция. — Тебя ищет весь Муром, солнышко, — угрожающе-ласково произнес Арт. — Император не поднял на твои поиски только мертвых, и сейчас весь военный совет готовит тактики по нападению на Энвелл. Конечно, тут не один ты виноват — и императрицу злые энвелльцы убили, и магическое озеро украли, — но, знаешь ли, кража тебя на международной арене расценивается как весомый повод для начала военных действий. Поэтому Кира предлагает тебе уговор. — Говоришь за свою госпожу, песик? — Илья проигнорировал, что щупальце вокруг шеи затянулось еще туже, затрудняя дыхание. — Что еще мне нужно подписать, чтобы вы оставили меня в покое? — Ты можешь вернуться домой. Брови Ильи автоматически взлетели вверх от удивления. — Беспрепятственно вернуться домой, — уточнил Арт. — А еще можешь этого не делать, но тогда все здесь полетит к чертовой матери. Ты-то в любом случае не умрешь, а Энвелл… Он холодно ухмыльнулся. — Если ты вернешься раньше первого дня осени, то никто никуда нападать не будет и все получат с этого свою выгоду. Если не вернешься и останешься на стороне грязных эфемерников… что ж, твое решение. Опять же — принимай его до конца августа. — Фил сказал, что я не выберусь отсюда сам, — прищурился Илья. — Тридцать первого августа у тебя появится предмет-проводник, — невозмутимо ответил Арт. — Найдешь его на столе в комнате. Он опустился на колени и оказался перед лицом Муромова. Его рука скользнула по щеке Ильи, плавно очертила мягкие контуры челюсти и больно сжала подбородок. Илья зажмурился — от прикосновений Арта почему-то он ощущал острый холод, избавиться от которого не помогало даже тепло внутри. — Ты очень слаб на эмоции, — хмыкнул тот. — Раскалываешься сразу же, едва мне стоит пальчиком ткнуть. Илья вдруг ощутил, как невыносимо сильное гудение в голове начало превращаться в не менее слабую головную боль, по ощущениям похожую на странный водоворот. Он, неумолимо ускоряясь с каждой секундой, всасывал в себя все, что только было у Муромова в мыслях — эмоции, воспоминания и чувства бесследно скрывались в темной, будто ночное небо, воде, оставляя для своего хозяина лишь блеклый черно-белый мир. Яркие краски, коих в положении Ильи было и так не много, уходили вместе со всем остальным, и в перепутавшихся мыслях парня был лишь тот животный страх, появившийся в начале. — Вот так, — сквозь гудение донесся до князя змеиный шепот, — уходит душа. Сначала чувства и эмоции, следом — воспоминания и цвета восприятия, а в последнюю очередь мы забираем все человечное в остатке, Илья. Так умерла твоя мать, так бесславно умерли еще пара никому не нужных людей в этом городке, и именно так мы становимся сильнее. Муромов понял, что у него не осталось ничего, кроме удушающей тревоги, когда мысли перестали появляться вовсе. Осталось реальное ничего — все было генерируемое тут же утекало к Арту, а все негенерируемое, соотвественно, просто не появлялось. «Осталось сойти с ума», — невесело предположил он, когда две зеленые точки в виде глаз Арта начали мерещиться ему повсюду. — Знаешь, что самое страшное в этом подземелье, солнышко? Арт вдруг убрал пальцы от подбородка Ильи, поднялся с колен и брезгливо отряхнул перепачкавшиеся штаны. Щупальце, сжимавшее шею, соскользнуло вниз, и Муромов закашлялся при первом полноценном вдохе. Краски очень медленно и постепенно возвращались назад, но и это заметно радовало князя — смертельный порог он, благо, не преодолел.  — Лесные жители, — продолжил Арт, проследив за действиями Ильи. — Не те, которых ты ежедневно видишь в городе, конечно. Издревле Черных содержали здесь толпы мелкой магической дряни, чтобы пытать таких, как ты. Вот видел ли ты когда-нибудь мар? — Видел, — тихо, но очень зло произнес Илья, возвращаясь к кипению внутри. — В Хладодоле. — Мавок? — Видел. — Леших? — Один из таких стоит сейчас передо мной и пытается что-то доказать, — Илья расплылся в кислотно-ядовитой улыбке. — Ты глупый, — с сожалением произнес Арт. — Отчаянный и глупый. Фил хотя бы умный и отчаянный, и это делает его интересным, а ты… Пластиковая жалкая болванка. Короче, черт с тобой. Освободить тебя отсюда сможет только Фил, потому что это его фамильное помещение, но что-то мне подсказывает, что ему не особо интересна помощь странным беженцам. Либо тебя сожрут мавки с марами, либо ты умрешь сам от холода. Если же ты выживешь, условия уговора ты знаешь. Чао. Арт, как и его супер магические предшественники, с хлопком в ладоши исчез в счастливое… никуда. Муромов расслабленно выдохнул, но к собственному сожалению вовремя вспомнил, что он, вообще-то, умереть тут может, поэтому ему пришлось возвращаться к борьбе интеллекта над физиологией и пытаться решать сложившуюся проблему. — Итак, — провозгласил Илья, пытаясь одновременно с этим и успокоить вновь нарастающую тревогу, — что мы имеем? Мы ничего не имеем, а вот нас еще как… Шестое чувство твердило ему о том, что повод для страха был, причем повод весьма весомый. Все тот же учебник с монстрами — будьте прокляты, нудные учителя, которые заставляют спать на очень важных предметах! — в памяти услужливо открылся на страничке с марами. До мавок тут было далековато, а вот любящие влагу мелкие кикиморы-вредительницы вполне могли таиться в углах тюрьмы. Вдобавок к этому Муромов очень некстати вспомнил про то, что эти монстры ходят сквозь стены. Руки затряслись то ли от холода — огненная магия ушла вместе с уходом Арта, — то ли от того, что прежний облик с пренеприятнейшими ощущениями натягивался обратно. С одной стороны, теперь можно было не переживать насчет того, что Фил увидит его настоящим, а, с другой, теперь появился реальный шанс откинуться от низких температур. Из-за тяжести оков все еще невозможно было встать, и Муромов смог лишь поудобнее устроиться на полу, чтобы смерть встретила его в сравнительно нормальном положении. — Мстить так за Сменкину, конечно, сильно, — пробормотал Илья. Его начало конкретно колотить — дрожь перешла уже на все тело. Он чувствовал себя вымотанным и уставшим, словно в тот день, когда они тренировались с Анастасией. Арт не пожалел его сил, оставив и вправду только жизнеобеспечивающий минимум. С каждой секундой становилось холоднее и холоднее. Илья перестал чувствовать покрасневшие пальцы, а любое движение приносило ему сильнейшую острую боль, от которой хотелось плакать без зазрения совести. Первые мары полезли из дальнего, самого влажного угла — их Илья и увидел, и услышал одновременно. Скрежет маленьких когтистых лап резал слух и вызывал странную смесь напряжения, раздражения и страха. В маленьких количествах эти чудовища были безобидны, но стоило им собраться хотя бы в небольшие группы штук по двенадцать… Муромов мотнул головой, стараясь убрать из головы картинки с собственным расчленением. Его бегающий туда-сюда взгляд насчитал уже порядка десяти мар, и это приближение к пограничному числу всерьез устрашало его богатую фантазию. Горящие, словно тлеющие угольки, глаза монстров были хаотично разбросаны по комнате, отчего Илья мыслено взмолился к Создателю. Можно было попросить помощи у него, а можно было воспользоваться куда менее вероятным, но более практичным способом. Парень набрал в глотку как можно больше воздуха и изо всей силы заорал: — Фил! Он и сам не понял, чего хотел добиться столь странным действием. Черных ведь наверняка даже и не было рядом — ну о каком «рядом» могла идти речь, когда Илья находился черт знает где. Этим он добился лишь того, что полсотни мелких существ разом обратили на него внимание… и пошли в наступление. Они были похожи на волну во время прилива — надвигались постепенно и одновременно, словно были на это запрограммированы. Вместо крика изо рта Ильи вырвался лишь сдавленный хрип. Весь кислород, видимо, был затрачен лишь на один возглас. «Все для Фила», — невесело подумал Муромов. — «Собственно, ничего нового». Монстрики были уже совсем близко — их шипение он слышал у самого уха. Илья прикрыл глаза, окончательно смирившись со смертью из-за злосчастных мар, как вдруг услышал из ниоткуда до боли знакомый голос: — Он здесь! Вдалеке, где-то за стеной, послышались ускоренные шаги. Муромов радостно встрепенулся, но первые монстры уже начали карабкаться по телу, оставляя на груди и животе неглубокие борозды, тут же начинавшие противно кровоточить. Стена, за которой были слышны шаги, почему-то исчезла, и в комнату вихрем ворвался чей-то слившийся с мраком силуэт — у Ильи просто не было сил, чтобы различить его при таком освещении. — Ради Спасительницы, не двигайся и закрой глаза, — рыкнул кто-то совсем рядом. Муромов послушно зажмурился, и в этот момент ярчайшая белая вспышка, чей блеск был заметен даже сквозь плотно сжатые веки, разрезала воздух. Илья услышал сначала жалобный писк пострадавших мар, а затем — шуршание рядом с собой. Он почувствовал, как на плечи легло что-то очень теплое и шерстяное, похожее на императорскую военную шинель, и по пальцам вновь свободно потекла кровь. — Мда, Илья, — заговорил кто-то рядом, — вот угораздило же тебя… Кто это был? — Кт… кто? — слабеющим от усталости голосом переспросил Илья. В тепле и с более-менее устойчивым ощущением безопасности он начал засыпать еще быстрее. — Тот, кто сюда тебя привел, солнце, — последнее слово заставило Муромова вздрогнуть и представить ядовито-зеленые глаза вновь. — Я… не знаю. Что-то подсказало Илье, что эта информация тоже входила в условия заключённого договора. — Идти можешь? — Нет, — честно ответил Муромов. Он наконец решился открыть глаза. Глубоко вздохнув, он приоткрыл веки… и увидел в паре сантиметров от себя обеспокоенные синие глаза, в которых бесновался морской шторм. Дыхание сбилось к чертовой матери — это зрелище было настолько красивым, что сводило его с ума и втягивало в шторм самого Илью. — Можешь перестать глазеть и наконец сказать мне, в состоянии ли ты вообще ходить по порталам, — недовольно напомнил о своем существовании Фил. — Сильно сомневаюсь, — пробурчал Муромов, смутившись такой реакцией. — Я замерз, хочу спать и меня, на секундочку, пытали. Илья многозначительно кивнул на кандалы. За время своего нахождения на запястьях они успели оставить ну очень масштабные следы — покраснения расходились по всей площади запястий. — Сначала, — предупредил Фил, — стоит сказать, что, как только я сниму замок, станет очень больно. — Ты предлагаешь остаться мне так жить? — многозначительно поднял вверх бровь Илья. — Просто предупреждаю, что я не буду бормотать стишочков по типу «у собачки заболи, у киски заболи, а у королевны пройди». Фил глубоко вздохнул и коснулся оков ладонью. Из-за ужасно резкой боли, вмиг настигнувшей парня вначале, Илье на секунду показалось, что ему с концами отрубили кисти рук. Обожжённые серебром участки вдруг настигла из ниоткуда взявшаяся прохлада, облепившая запястья вокруг. — Спокойно, — донёсся шепот Фила, — я нанес лечебную мазь. Часа через четыре все исчезнет, а пока может чуть-чуть жечь. — Спасибо, — Илья благодарно улыбнулся ему. — Как ты нашел меня? — Ты же позвал, — насмешливо ответил Черных. — Вот я и пришел. Нам надо выбираться отсюда, иначе ты реально окоченеешь. Он встал с колен. — Вот шутил я про королевну, шутил, — чуть теплые — почти холодные — пальцы Фила дотронулись до ребер Ильи, и тот дрогнул от пробежавшей по коже волны мурашек, — а теперь, вот, докатился и собираюсь таскать тебя на руках… Муромов почувствовал, как его резко оторвали от пола и подняли в воздух. Он недоверчиво положил руки на шею Фила и, не получив отказа, осторожно обнял его. От льняной рубашки Черных приятно пахло утренней свежестью травы со смесью каких-то непонятных благовоний, но это определенно усыпляло еще сильнее. — Если я тебя уроню, я не виноват, — сообщил Фил. — И тебе будет меня не жалко? — театрально огорчился Илья. — Жалко у пчелки, — в ответ невозмутимо изрек Черных. — А ты у нас не хрустальный, так что переживешь. Пропавшая стена превратилась в знакомый, благодаря Арту, портал, в котором на сей раз, правда, был не огонь, а обычный прохладный воздух. Перед тем, как войти туда, Фил немного помолчал и все же спросил: — Ты точно не помнишь, кто это был? Сейчас Илье врать хотелось еще меньше, и это вызывало где-то внутри жгучий стыд. Фил спас его и заслуживал как минимум уважения, а он… — Не помню, — твердо ответил Муромов перед тем, как их обоих поглотил портал.