За озерной гладью.

Неделя выдалась откровенно хреновой. Причин на то было сразу несколько. Первая — Муромов едва ли не каждую секунду мучился от давящей на разум совести. Обычно бытовая ложь в скромных масштабах не оставляла после себя никаких последствий и просто так уходила в чертоги разума и светлой памяти, но сейчас, вспоминая испытующий взгляд Фила, по телу пробегала дрожь. У князя складывалось ощущение, что Черных обо всем знал, только вот почему-то молчал и лишь изредка смотрел на него, когда сам Илья отворачивался в сторону. Патрули вокруг озера теперь снова курировал Макс, отнекиваясь от вопросов Муромова о Филе либо односложными фразочками в духе «не знаю», «он не говорил» или «он занят», либо огрызаясь, будто робкие вопросы вроде «а почему» до невозможности его раздражали. В конце концов Илья понял, что наступает на те же грабли и перестал проявлять какие-либо коммуникативные действия в адрес блондина, вспомнив про собственные честь и достоинство. Правда вот, однажды Вик, заходя в пустую столовую с целью поживиться чем-нибудь вроде пирожков, наткнулся на Муромова. Тот не заметил его присутствия и под изумленным взглядом друга бесцельно бродил по комнате из угла в угол и бормотал под нос «Да не нужен мне этот ваш Фил, ишь какие мы гордые и высокомерные! Я Фил Черных, супермаг, бла-бла-бла, сделаю портал, освобожу тебя из тюрячки, а как поговорить — это мы сразу не при делах, это мы сразу сливаемся!», не забывая при этом выразительно пародировать характерные эмоции вышеупомянутого с помощью мимики и жестов. После этого Вик не мог подходить к Муромову без странных коротких смешков, что вызывало большие вопросы у «объекта хихиканья». Конечно, Вик был мальчиком честным и все-таки признался в этом Илье, но случилось это лишь после того, как слушок об этом от Вика перешел к Максу, от Макса — к Арту, от Арта — к Аглае, а там уже о пародиях Муромова узнал весь гарнизон и начал подражать ему, не боясь грозного начальства в лице центра этих самых пародий. После этого Фил, пускай и через третьих лиц, но лично пообещал качественно и почти безболезненно вздернуть Илью при встрече, а сомневаться в его угрозах, как правило, еще не приходилось. Поэтому Муромов с недавнего времени решил обратиться в обет молчания вслед за Вэлл и говорил сам с собой исключительно в своей комнате, запертой на задвижку, щеколду и ключ одновременно. Никакой паранойи — расчет и безопасность превыше всего. Вдобавок к этому Илья старательно избегал Арта — и у него, к счастью, отлично это получалось, чем он не мог не похвастаться. Но каждый раз, стоило только ядовито-зеленым глазам зацепиться за фигуру князя, его мгновенно охватывала паника, будто тот вот-вот расскажет всем его тайну. Муромов начал подозревать у себя манию преследования, когда начал занавешивать зеркала всем, что попадалось под руку — патологическая боязнь внезапного появления гвардейца иногда слишком уж крепко овладевала телом. Илья знал, что эти твари особенно любят зеркала, и искренне удивлялся своей выдержке, потому что за семь дней ему удалось не уничтожить ни одной отражающей поверхности в доме. Казалось, что при взгляде в зеркале начинают плыть черты его поддельного лица, обнажая его настоящего — и это взаправду пугало его тонкое душевное устройство. Впрочем, сейчас Муромов был занят несколько другими вещами. Он благополучно проспал завтрак и обед, но вспомнил об этом лишь тогда, когда обнаружил на прикроватной тумбочке аккуратно сложенную вдвое бумажку. Мысленно приготовившись к текстам про казнь, он развернул шуршащую записку и быстро пробежался по листку глазами. На нем аккуратным почерком было выведено следующее: «Доброе утро, солнышко. По идее, я должен выписать тебе штраф, но в честь праздника ты благополучно оправдан. Жду тебя у гарнизона — наши проведут тебя в переговорную. Опоздаешь и сюда — угрозы с виселицей перестанут быть угрозами.

С любовью, вечно ваш Филипп Черных.»

— С любовью, — ворчливо произнес Муромов, бережно убирая бумажку в карман штанов. — Из серии «бьет — значит любит» или что? Сейчас для передвижения ему нужно было брать лошадку. Макс, вообще, был единственным человеком, который порталам всегда предпочитал коней. Это служило огромнейшим поводом для беззлобных шуток про то, что тот просто не умеет их создавать, но сам Максимилиан, во-первых, просто гордился своими навыками верховой езды, а, во-вторых, говорил, что частое использование порталов в Лесу нарушает его магический баланс. Так, с помощью патрулей, Илья подтянул недостающие умения и теперь более уверенно восседал на спине своей Серебрянки, поэтому добраться до ворот уже знакомого военного строения было проще всего. Хлопком по крупу отправив лошадь в конюшню, Муромов уверенно вошел на территорию гарнизона. Его сопровождали около десятка пар любопытствующих глаз, но Илья привык игнорировать существование солдат — себе дороже было влезать в какие-либо перепалки или разговоры. Парень оглянулся вокруг в поисках знакомых лиц, но заметил лишь идущего в его сторону солдата. — Эй, подружка Фила! — окликнул кто-то сзади, но Илья лишь поплотнее стиснул зубы. — Неужели он стал тебя и на тайные советы таскать? Скоро ведь как Сашка стан… Муромов услышал громкий хлопок, после чего словесный поток заменился тихими ругательствами. Он злорадно усмехнулся. Такие подколы обычно не заканчивались ничем хорошим для слишком уж рискованных шутников, потому что получить под зад от кого-нибудь из филоприближенных (это слово Илья выдумал сам, переделав немножко более нецензурное синонимичное слово Макса, от которого осталась лишь первая часть) было не так уж и сложно. Пользоваться своим особенным положением ему очень нравилось — это очень хорошо и надежно спасало от всяких идиотов. Князь заметил, что один из парней упорно приближался к нему сзади, и остановился. — Привет, — запыхавшийся солдат отсалютовал ему рукой. — Фил попросил тебя встретить. — Где хлеб да соль? — хмыкнул Илья, оценивающим взглядом окидывая паренька. Молодой, тощий и зататуированный с ног до головы. Сомнений не оставалось — лесной житель. — Что? — не понял шутки тот. — Проехали, — прицокнул языком Муромов. — Веди, товарищ проводник. Парень торопливо кивнул и быстрыми шагами устремился вперёд. Илья, едва поспевая за ним следом, пытался понять, что он вообще забыл в гарнизоне вражеского государства. С каждым днем происходящее вокруг него все больше и больше смахивало на одну большую нелепую шутку. Ну не могло все быть настолько глупо, просто не могло, и Илья продолжал убеждать себя в том, что в конце это все окажется ночным кошмаром. Правда вот, пока что просыпаться он, кажется, не собирался, и нужно было продолжать мучиться. — А это правда, что ты — оруженосец Черных? — Твои товарищи утверждают, что потаскушка, — кисло улыбнулся Илья в ответ. — Но ведь это неправда? — уточнил парень. — Ну это как посмотеть, — равнодушно пожал плечами тот. Больше диалог не продолжался — видимо, солдат ушел в раздумья по поводу социального статуса Ильи. Муромов с любопытством оглядывался вокруг, изучая пространство коридоров. Они были похожи, как один, но некоторые различия все равно бросались в глаза. Где-то вместо привычных факелов находились целые композиции и ансамбли из свечей, где-то стены украшались полотнами с наиболее известными полководцами и военными картами, а где-то узкие проходы заменялись полноценными широкими холлами. — Как вы тут не теряетесь? — решившись, полюбопытствовал Илья. — В центре есть особое магическое поле, — пояснил парень. — Оно помогает ориентироваться в пространстве и указывает наиболее короткие пути. — У нас такого нет, — доверительно сообщил Илья. — Все построено очень четко и с расчетом на функциональность, а не на «проберись-к-правительству-через-пятьсот-коридоров». — А вот у нас все построено с расчетом на то, что не сегодня завтра на нас нападете вы, — прохладным голосом парировал парень. — Вы-то заблудитесь, а мы сумеем сбежать. Илья закатил глаза. Чем больше энвелльцев он узнавал, тем больше убеждался в правдивости общеизвестных стереотипов. Неужели так трудно было воздержаться от издевок хотя бы на секунду? Военный вывел его к очень пафосной зале. Такой вывод Илья сделал после того, как ему в глаза бросилось обилие позолоты на внешней обшивке дверей. На фоне однообразных серых стен это выглядело менее пошло и в несколько раз круче, чем было на самом деле. — На этом мои полномочия заканчиваются, — провозгласил парень. — Надеюсь, что ты не так быстро умрешь. — Мило, — ядовито ответил Илья и распахнул двери. Помещение внутри было обычной переговорной комнатой с большим столом и множеством стульев, что не могло не радовать — здесь хотя бы удастся избежать ощущения дискомфорта и отсутствия какого-либо уюта, которое преследовало его чуть ли не во всем Энвелле. Во главе стола, конечно же, гордо восседал Фил, и Илья впервые увидел его в полноценном военном обмундировании. Оно выглядело в разы круче, чем на картине в коридоре в силу насыщенности цветов и… в какой-то степени даже необычной ауры, витавшей вокруг его хозяина. Муромов отвел свой взгляд в сторону, заранее предугадывая, что он будет упорно зацикливаться на всей этой живописной синеве, и приступил к изучению остальных гостей сего торжества. Неизменный состав, как его уже охарактеризовало соответствующее прилагательное, оставался практически неизменным. На рабочем месте отсутствовал лишь тот, кого Илья желал видеть меньше всех — Арт. С одной стороны, это не могло не радовать до смерти перепуганного мальчишку, но с другой это могло быть очень нехорошим звоночком. — А… где? — Муромов кивком указал на пустующий стул, на котором обычно восседал Арт. — Отсутствует, — механическим голосом отчеканила Аглая. — Такие вы логичные тут все, я просто не могу, — прицокнул языком Илья. — Куда и зачем отсутствует? — Государственная тайна. Князь, прекратив моргать, в упор уставился на девушку. — Но-но-но, — в их беседу вдруг бессовестно вклинился Фил. — Милая, если королевна хочет знать, где находится объект ее внимания… — Ревнует, — тихо засмеявшись, пояснил Вик. — …То я с прискорбием сообщаю, что Мещеряков удалился в рабочую поездку далеко и надолго. Такой ответ является приемлемым, м-м? — Исчерпывающе, — оценил Муромов. Он, не дожидаясь чужих комментариев, проследовал к своему месту и аккуратно разместился за столом. Перед ним зачем-то тут же материализовались чистый листок бумаги и обычный простой карандаш. Илья удивлённо вскинул брови, но промолчал. — Итак, — Фил поднялся со стула и, заложив руки за спину, с вычурной торжественностью прошествовал вдоль стола, — так как королевна, которая должна благодарить меня за то, что я до сих пор не свинтил ей голову, не соизволила явиться к завтраку, обсуждение насущных проблем пришлось откладывать на определенное количество времени. — А с каких это пор мы распинаемся перед каким-то чертом из Мурома? — равнодушно поинтересовалась Анастасия. — Ровно с таких же, с каких мы распинаемся перед валькирией из Хладодола, — любезно ответил Фил. — Собрались родственнички, — наигранно скривился Илья. — Оккупировали правящую верхушку, провоцируют тут свои войны и устраивают глупейшие междоусобицы. — Я попрошу, — нахмурился Макс. — Я тут вообще не при делах — сижу, молчу, никого не трогаю… Если кто-то из моих взбалмошных предков лет двести назад по пьяни переспал со зловредным родом Черных, я вряд ли в этом виноват, правда? — Максимилиан! — укоризненно воскликнула Анастасия, мгновенно утратив холодную сдержанность. — Кстати говоря, раз уж мы на такой ноте, Настя, кх… — Фил откашлялся, — уезжает. Тоже по рабочим делам. — По семейным делам, — вдруг поправила его девушка. — Просить у отца благословение на… Илья, как бы сильно он не старался, не смог удержаться — в памяти слишком ярко возник вечер с алкоголем, смущенными улыбками и поцелуями в темных углах, будто влюбленные считали, что они скрыты от посторонних глаз. — Макс поедет с тобой? — с ехидством уточнил он. — В качестве сопровождающего, который по совместительству является женихом? Анастасия, только сделавшая глоток из утонченной фарфоровой чашечки, не по-королевски подавилась чаем, а Макс не по-джентельменски и, уж тем более, не по-принцессомужески захихикал в ответ. — В качестве жениха, который по совместительству является сопровождающим! — громогласно возмутился он. — На защите любимого государства остается всего-навсего один человек — Аглая. — А я? — актер погорелого театр… кхм, простите, Фил Черных надул щеки. — А ты не человек, — ласково сказал Макс, — ты баран. — Да за что?! — Фил выглядел крайне возмущенным и уязвленным, вызвав этим мрачное торжество у Ильи. — Я понимаю, что это был последний эклер… — Последний эклер! — драматично повторил Макс, многозначительно подняв вверх указательный палец, и Муромов невольно задумался над тем, кому из этих двоих премия за актерское мастерство подошла бы больше. К счастью, баталии прервал «последний защитник родного государства»: — А ну-ка цыц мне тут! Ни в одном нормальном сельском хозяйстве еще не наблюдалось драки барана и петуха, — Илья и Вик прыснули как по команде, — а, значит, вы у нас уникальная местная гордость! Дорогой братец, ты отвлекаешь нас от капец каких важных дел исключительно ради того, чтобы на публику устроить семейные разборки с Максом? Для этого у нас есть честной народ, подходящие вам по интеллекту маленькие дети и ряд богоугодных заведений, поэтому мы либо начинаем нормальные разговоры, либо через три минуты это все будет полыхать вместе с моей задн… — Я с самого начала говорил, что между этими двоими есть искра, — шепнул Муромов Вику. — Походу, от нее и у Аглаи подгорело. — Илья, тебя я тоже слышу, — угрожающе произнесла девушка, — и, поверь мне, чудо сельского хозяйства в этот раз тебя не спасет… — Хорошо-хорошо, — Фил поднял руки вверх, — переходим к важным делам. Всех нервных прошу приклеиться к стульям, поэтому тебя, Глаш, тебя это тоже касается. — Ещё одно «Глаш», и ты одной ногой в гробу, — зашипела блондинка. — Именно поэтому я попросил меня кремировать, — ничуть не смутившись, протараторил Черных. — К делу, — поторопила его Анастасия. — Да-да-да, — Черных устало вздохнул. — Вчера от доверенных источников я получил любопытное письмо. Думал сначала растопить им камин, но потом вчитался и… короче, совсем не вовремя вы все уезжаете. — В плане? — нахмурился Макс. — Муром пока что не совсем официально, но уже активно планирует на нас напасть. Я получил примерный разброс войсковых частей, но этого все еще недостаточно, чтобы подготовиться полностью. От испуга у Ильи похолодели ладошки. До этого момента у него оставались сомнения насчет правдивости слов Арта, но сейчас они были резко отсечены одним лишь напряженным взглядом Фила, который не предвещал ничего хорошего ни для самого Муромова, ни для всего Энвелла. — Когда? — тихо произнесла Аглая. — В сентябре, — Фил отвел глаза в сторону. — Причем это не самая главная проблема. — Есть что-то хуже? — упавшим голосом спросила Анастасия. — Кто-то вторую неделю подряд истребляет наших лучших магов, — негромко ответил за Фила Макс. — Я говорил с начальником охраны, и… — Убийства похожи на ритуальные, — вдруг перебил их обоих Илья, и, под крайне изумленными взглядами всех присутствующих, быстро проговорил: — У мертвых не наблюдается телесных повреждений, но, как правило, полностью чернеют глаза, бледнеет кожа, и… пульсирует сонная артерия, хотя отсутствует сердцебиение и любые признаки жизни. На несколько секунд в комнате повисла гробовая тишина. — Напомни, Фил… — медленно произнесла Аглая, нарушая минуту молчания, — что я говорила насчет того, что королевну нужно держать в подвале под семью замками? — Здравствуйте, — почти истерично улыбнулся князь. — Илья, специалист по разного рода эфемерников-эндемиков на территории Мурома. — А если на нормальном языке? — прищурилась Анастасия. — Шарит за местных тварюшек, — задумчиво отозвался Фил. — А это, случаем, не засекреченные данные? — Случаем засекреченные, но еще один такой вопрос, и я отказываюсь вам помогать, — язвительно произнес Муромов. В его голове кирпичик за кирпичиком выстраивался надежный план, для осуществления которого нужно было всего лишь выиграть немного времени. Он как бы одновременно и не предает Арта, и как бы… — Ты соглашался нам помогать? — с иронией в голосе сказал Фил. — Допустим, — кивнул Илья. — Сколько было жертв? — Шесть, — подала голос Аглая. — Включая императрицу. Илья, унимая появившийся в коленях навязчивый тремор, медленно ответил: — Если это тот, о ком я думаю, то завтра мы найдем еще один труп. — А можно как-нибудь… — Вик осторожно подбирал слова, — обойтись без этого?.. — Оно просто выберет себе новую жертву, — равнодушно сообщил Илья. Конечно, Арт поэтому-то и свалил — после шести человек стоило хоть как-то прибрать следы своего пребывания. — Всех магов вы все равно не спасете, но… так хотя бы можно вычислить. — Весь праздник ведь запороли, черти, — недовольно выругалась Аглая. — Вот вечно все ваши проблемы выпадают на хорошие даты. «Я в день рождения Фила мать похоронил», — саркастично подумал Илья, но тут же стушевался — на него резко накатила сильная волна грусти. — Кстати о праздниках, — вдруг необычно оживился Фил. «Необычно оживился» — это если мягко выражаться о его эмоциональности, потому что бледные прежде щеки наполнились свежим розовым румянцем. — Удивительный сегодня день… — Праздник русалок и морских тварей, — поморщился Илья, вспомнив курс истории. — Не любишь воду, королевна? — сразу же заинтересовался Фил. По его язвительной усмешке Муромов понял, что говорить правду лучше не стоит. — Остерегаюсь тех, кто может меня в нее спихнуть, — без единого намека в голосе признался тот. Фил многозначительно посмотрел на него в ответ, но, что удивительно, тактично промолчал. — Вы пойдете на ярмарку? — игриво улыбнулась Анастасия и мечтательно добавила: — Хочу наконец купить у местных девчонок деревянную фигурку ундины… — Здесь могла бы быть шутка про кикимор, — хихикнул Макс, и его сразу же настигла мгновенная карма в виде подзатыльника от собственной девушки. — Лично я планирую вытащить на прогулку королевну, — весело прищурился Фил. — А то сидит наш дорогой гость в своей полуподвальной комнате целыми днями, книжки заумные читает… Илья, репетировавший в комнате исключительно сцены скандалов с Черных, активно закивал головой в ответ. — Мы, вероятно, подумаем насчет того, чтобы отложить… свадьбу, — кашлянул Макс после одобрительного взгляда Анастасии. — Сейчас здесь мы всё-таки нужнее. — Ты впервые жертвуешь чем-то ради меня? — по губам Фила пробежалась еще одна ухмылка. — Скорее ради королевны, — поддел его Макс. Черных показал ему язык, Анастасия закатила глаза, Аглая насмешливо покрутила пальцем у виска, а Вик молча перекрестился. — Дурдом, — прокомментировал Илья. — Как есть дурдом. От скуки он использовал листок, лежащий перед ним, как пространство для выражения творчества. Линия за линией на белом фоне начали вырисовываться сначала множество темных щупалец, кисти с неестественно длинными пальцами и странные кривые ноги. Следом появилось туловище с сильно выпирающими ребрами и вытянутой шеей, и Муромов, как неудавшийся художник, закончил свой рисунок смачной кляксой — черное пятно расползлось прямо по середине рисунка. — А что это мы тут рисуем? Илья не успел и глазом моргнуть, как листок проворно выскользнул у него из-под носа и материализовался в руках Черных, который с искренним любопытством вглядывался в нарисованное. Мысленно князь поблагодарил себя за то, что не стал добавлять рисунку черт именно Арта. — Я так понимаю, — Фил очень внимательно посмотрел на Илью, от чего у последнего вновь появилось ощущение того, что его медленно пронзили чем-то острым, — это наш монстр? — Возможно, — уклончиво ответил Муромов. — Я же не видел его вживую. Так сказать, портрет Арта, пока Илья находился в предсмертном состоянии, не считается. — Королевну, думаю, мучить не имеет смысла, — Анастасия поднялась из-за стула, и полупрозрачный шлейф ее нежно-голубого платья с тихим шелестом заскользил за хозяйкой. — Пускай погуляет среди мелких, окунется в праздничную атмосферу… — А то нахватается еще чего-нибудь секретного, — подхватила Аглая, — а потом припомнит это в самой неудобной ситуации. Илья понял намек и быстро поднялся из-за стола. Фил, проследив за ним рассеяным взглядом, небрежно щёлкнул пальцами, и за его спиной заполыхал уже знакомый Муромову портал. — Это на площадь, — пояснил он. — Потеряешься небось в наших лабиринтах, а мне тебя потом ищи-свищи. — Спасибо, разберусь, — съязвил Илья и смело шагнул внутрь сияющей рамки. Почти сразу он почувствовал насквозь пропитанный смолой воздух, и по телу от груди разлилось приятное бодрящее тепло. Князь довольно зажмурился. Он чувствовал себя каким-нибудь деревенским котом, который нашел удачное место на солнышке и смог пригреться под его лучами. Это ощущение удивительно хорошо успокаивало его расшатавшиеся за последнее время нервы и даже устраняло желание бить зеркала. Муромов едва ли не в первый раз за последнее время чувствовал себя защищенным. Происходящее на площади можно было не совсем тактично, но описать единственным идеально подходящим словом — вакханалия. Муромов уже пожалел, что шагнул в нее и позволил ей втянуть себя внутрь. За короткое время здесь происходило слишком много совершенно разных вещей, и он начинал сбиваться с толку и слегка сходить с ума. От бесконечного свиста глиняных игрушек и игры музыкальных инструментов у Ильи уже начало противно закладывать уши. Вокруг, кажется, для него было слишком много людей. Быстро сменялись все новые и новые лица, мелькали в бесконечной веренице дети, и в этом круговороте Муромов был… лишним. Он просто не подходил под концепцию праздника и теперь пытался не страдать на этот счет. Князь почувствовал тошнотворное головокружение и тихо выругался в адрес Черных: — Ну точно ведь в ад удумал затащить, черт проклятый… Парень начал совсем теряться. Он уже не понимал, где, с кем и когда он находится. Люди просто следовали друг за другом, и ему становилось плохо. Ощущение защиты разом грохнулось вниз и разбилось об мощеную дорожку. Его боязнь людей добивала состояние Муромова чем-то явно колюще-режущим, и ему уже хотелось просто от себя избавиться. Бедного нестабильного мальчишку просто поглотили. Коридор из торговых лавочек будто не заканчивался, а увеличивался снова и снова — Илья не мог вырваться из его «порочного круга». Оставалось надеяться лишь на то, что, по традиции, откуда не возьмись появится Фил и с героическим видом спасет его из лап тьмы, но эти самые надежды были крайне сомнительными. Князь паниковал, и вместе с этим к ладоням подкатывал опасный жар, слишком быстро скользящий дальше по телу. Приходилось тратить силы еще и на то, чтобы спастись от неудачного каминг-аута перед огромной кучей людей. Муромов прекрасно понимал, что еще чуть-чуть, и он самолично пустит все под откос, потому что удерживать все свои порывы становилось все сложнее. Он молча взмолился к Создателю… и кто-то резко, но очень проворно выхватил его за руку. В следующую секунду Илья почувствовал чистый прохладный воздух и громко закашлялся. — Это было глупо, — Вик, оглядывая его на предмет каких-либо повреждений, неодобрительно качнул головой. — Ты какой-то весь бледный и перепуганный. — Интересно почему, — огрызнулся Муромов. — Черных заслал меня черт знает куда, а я должен быть спокойным? Серьезно? — Успоко-о-ойся, — примирительно произнес тот, по-дружески хлопнув Илью по плечу. — Ты просто не был к этому готов. У нас каждый год такое, потому что у Энвелла в основном все с водой связано. — Одно озеро на всю страну, а с водой связано, — ехидно улыбнулся князь. — Не из-за водоемов, — возразил Вик. — Из-за правящего рода. — Хочешь сказать, что Фил именно поэтому на лужу похож? — Ты пытаешься оскорбить его при мне, чтобы отвязаться от того случая? — Бе-бе-бе, — Муромов гордо отвернулся, чтобы скрыть пылающие щеки. — Я от тебя ухожу, потому что ты вредный. Илья, конечно, не хотел делать из себя истеричку — просто так всегда почему-то получалось. Он, громко топая ножками, направился к более-менее свободным участкам площади. В основном там были одни только дети, но Муромов увидел среди них уже знакомые лица. Кто-то из них колдовал в Святодень, и… Муромов быстро отошел в сторонку, спрятавшись под тенью раскидистого дерева, едва только его взгляд уцепился за узнаваемую фигуру блондина. Что-то подсказало, что вмешиваться не стоит как минимум из чувства безопасности. Черных воровато оглянулся, словно выискивая именно его — Илья напряженно следил за ним из укрытия, — но, не обнаружив ничего подозрительного, он вскинул ладони вверх. Значение фразы «связаны с водой из-за правящего рода» расшифровалось чуть ли не мгновенно. К рукам Фила отовсюду начали собираться крохотные капли воды, и дети завороженно ахнули, когда один большой водный пузырь, блестя в солнечном свете, разбился на сотню маленьких. Их головокружительный вихрь вокруг запястий Черных был похож на небольшое, но очень мощное торнадо-водоворот. Муромов ради интереса поднял вверх свою ладонь, рассматривая линии вен. Ему было любопытно, насколько странным был бы огненный смерч, но в реалиях Энвелла это казалось чем-то сродни классическому дождику или снегопаду. Капли воды от Фила вдруг ровной дорожкой по воздуху потянулись к князю, и тот, ошалело округлив глаза, наблюдал за их спиралевидным движением. Видимо, это заметил и Черных — его синие глаза мигом обратились в сторону Ильи. — Опачки, — протянул Фил, быстрыми шагами приблизившись к Муромову. — А вот и наша королевна. — Все-таки походу потаскушка, — вполголоса пробубнил Муромов. — Что? — переспросил блондин. — Да так, — неоднозначно махнул рукой в ответ князь. — Что, с детьми развлекаешься? — Традиция, — уголки рта Фила в улыбке поползли вверх. — Я же вроде как член королевской семьи. «Или дракон», — подумал Илья. — «Ну или стихийник, вдруг у них тоже традиции имеются». — Что-то ты невеселый какой-то, — заметил Черных. — Стоишь, дуешься… — Есть причины, — угрюмо буркнул Муромов. Не говорить же, в конце концов, что он в глубокой душевной обиде… — Портишь своим кислым видом весь праздник, — хмыкнул Фил. — Извини, — голос Ильи был в какой-то степени даже истеричным, но больше в нем было все же издевательских нот. — Перед тем, как впадать в депрессию, нужно было конечно же уточнить, как к этому относится главный человек на планете — Филипп Черных! — Надо было, — согласился блондин с открытой насмешкой, — а ты не уточнил. — Иди в задницу. Муромов демонстративно отвернулся в сторону, но краем глаза продолжил следить за тем, что делает Черных. Сейчас тот выглядел очень расслабленным — в тёмно-синих, словно сумеречное небо, глазах мирно плескались волны, лёгкий румянец продолжал украшать щеки, а губы не были раздраженно поджаты, как это происходило обычно. Он как будто впитал в себя эту сильнейшую энергетику всеобщего счастья и сейчас излучал его от себя. У Муромова из ниоткуда появилось очень навязчивое желание вновь дотронуться до магического поля Фила, чтобы посмотреть, отвергнет ли его на этот раз всепоглощающаяя тьма, но он отмел его в сторону. — Мероприятие не для тебя? — неожиданно добродушно поинтересовался Фил. Его радужка, когда парень развернулся в сторону Ильи, впитала в себя огоньки бумажных фонариков, которыми была украшена площадь, и Муромов мысленно проклял этот гипноз. — Не люблю такое, — честно признался он. — Слишком много… всех и всего. Я привык отмечать праздники в одиночестве. Так называемым «одиночеством» Илья обозночал кратковременную компанию из младшей сестры и долгие посиделки в своей комнате. Пока его родители гуляли и веселились вместе со всеми в Багровой зале, он гордо восседал на кровати вместе с подносом хрустящего песочного печенья и читал книжки. Для шумных торжеств у него всегда не хватало эмоционального ресурса. Ему по душе были больше бесшумные и строгие официальные церемонии, где исполнение каждого движения выверенно с точностью до миллисекунды, а все присутствующие хранили молчание. Илья, если так признаться, вообще людей не любил — искренние и чистые отношения у него были только с матерью, храни ее Создатель, сестрой и няней. На этом круг доверенных лиц заканчивался, а эмоции — исчерпывались. — Мы можем уединиться, — вдруг предложил Черных. — Это приглашение на свидание? — на всякий случай уточнил Илья. Мало ли, чего можно было ожидать от взбалмошного блондина. — Если тебя это устроит, то да, — спокойно ответил Фил. — Я просто обещал тебе свою компанию, а сам постоянно игнорирую твое существование. — Я заметил, — Илья, как бы не сдерживался, закатил глаза, а блондин с трудом подавил смешок. — В честь дня воды предлагаю смотаться к озеру, — Фил загадочно посмотрел куда-то в сторону. — Нам даже не придется ни на чем ехать, я портал проведу… — Макс сказал, что порталы в лес — плохо, — вставил Муромов. — Ой, да он просто не умеет их создавать…

***

Травушка расскажет мне о том, что случится, Пропоет мне песню ночную…

— Сегодня еще и Купала, — сообщил Фил. — Крайне иронично, что мы проводим этот день у озера. Он по-свойски плюхнулся на траву, и Муромов мысленно пожалел целостность его одежды. Сам Илья выбрал наименее мокрое место — вместе с вечером приходила и прохлада, поэтому на листьях растений начинала оседать влага, — и аккуратно разместился там. — У вас в почете языческие календарные праздники, — Илья глубоко вдохнул. — Откуда такое отношение? — Религия Великой Спасительницы так трактует любовь к природе, — медленно начал Фил. — Она собирает под своим крылом всех якобы мелких богов и отдает каждому из них важное место в иерархии. — Религия — средство управления страной, основывающееся на доверии, — с прохладцей произнес Илья, сложив руки на груди. — То-то я смотрю, с каким страхом люди в вашу церковь ходят, — с нескрываемым отвращением скривился Фил. — Людям надо во что-то верить. Это помогает справиться. Великая Спасительница на то и великая, потому что воскресла из пепла, а ваш Создатель ее убил. — Он избавил мир от зла, — поправил Илья. — Он избавил бы мир от зла, если бы выпилился сам, — любезно дополнил Черных. — У воды есть бог? — Илья решил поменять течение разговора, пока Фил не зарезал его прямо у озера. — Есть, — Фил чуть улыбнулся. — Он меняется. — Странная у вас система, — вздохнул Муромов и оглянулся вокруг. Сколько бы раз он сюда не приходил — а приходил он сюда в последнее время даже чаще, чем к себе в комнату, — озеро всегда открывалось перед ним с новой стороны, обнажая что-то нетронутое и неизвестное. Оно никогда не старалось удивить, но удивляло каждый раз то своей естественной красотой, то удивительной магической силой, которая будто витала в воздухе, то чем-нибудь еще, и это поражало. Сейчас на поверхности идеальной зеркальной глади блестело отражение полной луны, подрагивающее от легкого летнего ветра. Вокруг нее, точка за точкой, гирляндами повисли блестящие звезды, и едва ли не половину созвездий можно было просто так усмотреть прямо в воде. Где-то в глубине леса журчал знакомый Илье ручей, но его шум почему-то глушила визуальная картина. Муромова охватило приятное будоражащее тепло, которое на кончиках пальцев почему-то становилось холодом, и он медленно вдохнул. Он поймал себя на мысли, что ему хотелось здесь остаться лишь в тот момент, когда его взгляд встретился с Филом. Его силуэт, четко вычерченный лунным светом, казался таинственным и манящим, и Муромов тихо сглотнул — в сердце вдруг юркнуло очень странное и крайне сомнительное чувство, прежде не встречавшееся Илье никогда в жизни. Оно было незнакомым и каким-то… неправильным, поэтому тут же затерялось за мыслями о красоте природы. Парень заметил, что Черных все это время не выпускал из своих рук клинка. Длинное серебряное лезвие угрожающе поблескивало в чарующем свете. — Боишься? — без иронии в голосе спросил Илья. — Тебя, ага, — привычно хмыкнул Фил, но почему-то Муромов чувствовал здесь ложь. Князь поднялся с травы и сладко потянулся. — Здесь красиво. В горле комом застряли слова Саши. Эта сцена была слишком личной, чтобы нарушать ее, и Илья не мог произнести его фразу из банальных соображений безопасности, но она начинала на него давить. Черных поднялся следом. Он убрал меч в ножны и подошел к Муромову, но тут же почему-то отвернулся в сторону озера, будто бы избегая его. Сейчас Илья был этому только рад — заведи Фил разговор, он бы начал теряться. — Ты ведь знаешь, кто убивает. Илья дрогнул, но постарался сохранить спокойствие. Он было только открыл рот, как Фил негромко продолжил: — Это тебя гложет. — Не это, — необычайно смело для себя не согласился с ним Муромов. — Совсем не это. Он повернулся в сторону Фила, и встреча их взглядов вновь устроила маленький, но очень катастрофический взрыв — в море вновь начался шторм, а… а карие глаза перестали быть таковыми. — Какого цвета твои глаза? — со странной интонацией медленно спросил Черных, не отводя в сторону взгляда. — Карие, — нахмурившись, без сомнения или единой запинки ответил Илья. — Зеленые у тебя глаза, — тихо возразил блондин, смотря прямо ему в лицо. Фил резко сжал запястье Ильи так, что в его кожу болезненно впились пальцы. Он шумно втянул пропитанный смоляным запахом воздух. Муромов похолодел, по усилившемуся тремору ладоней понимая, что происходит, и попытался отступить в сторону, но Черных сжал его руку еще сильнее — Что-то здесь не так… — с сомнением протянул он и вдруг оттолкнул Илью настолько резко, что тот практически влетел в многострадальное от тренировок с Анастасией дерево. Воздух наэлектризовался и уплотнился до такой степени, что стало трудно дышать, а головокружительный запах магии Фила заполнил все сознание Муромова. Слабые раньше медовые ноты горечавки вырвались на первый план, а пряный ладан спрятался где-то далеко на фоне. Что-то вдруг раскололось, и это ощутили они оба. В воздухе повеяло терпким ароматом мяты, взявшимся непонятно откуда — Филу он уж точно не принадлежал, — и Черных, сощурив глаза, отступил еще на несколько шагов назад, молниеносно вытягивая из ножен меч. Князь почувствовал — вернее сказать, знание происходящего опередило ощущения, — как предательски загораются в странном свечении, уже знакомом ему, руки от ладоней до запястий. Вены вновь будто заполнились раскаленным докрасна металлом, заполнив каждый сосуд горячей светящейся смесью. Облик, так старательно защищённый прежде лесной магией, медленно, словно вода, начал стекать вниз под влиянием, кажется, волшебства Фила, по мощности наверняка не уступающего силам природы. Сопротивляться этому Илья не стал, понимая, что это попросту бесполезно — Черных был в разы сильнее. Первыми выдали себя волосы, в кратчайшие сроки удлинившись в четыре раза и жадно впитав в себя утерянный медный цвет. Глаза из темно-карих стремительно посветлели до золотистого янтарно-жёлтого, наполнились зелёным пигментом, собрав по капле насыщенного цвета с кончика каждой хвоинки. Последними поддались магии телосложение и черты лица, вернув князя в его прежний облик, и в конце превращения Илья ощутил что-то абсолютно контрастное, будто его только что окатили ушатом ледяной воды. Князь заметил, что сейчас в его облике появилось что-то новое, что-то… лишнее. Быстро пробежавшись по себе взглядом, он заметил знакомый с детства клинок, в лезвии которого поблескивали драгоценные камни. Одно из воплощений его магического скипетра, которым и являлся этот меч, в данной ситуации был как никогда нужен. Сейчас, когда Илья балансировал на тонюсенькой грани между жизнью и смертью, нужно было держаться максимально прямо, будто ничего и не произошло вовсе. Муромов, храбрясь, не растерял ни капли своего величия и гордо смотрел на Фила, явно пребывающего в сильном смятении и… кажется, даже не в злости, а изумлении. — Принц? — в голосе последнего все равно скользила тихая ненависть, которую он так старательно пытался спрятать под излишне равнодушным тоном. — Князь, — холодно и отстранёно поправил Илья, окончательно отсекая те ценнейшие крупицы доверия, только-только появившиеся в их отношениях. — Что, твое отношение ко мне резко поменялось на первоначальное? — Я всегда говорил, что ты предатель, — громко зашипел тот. Серебряное лезвие, не ставшее для Муромова каким-то сверхъестественным сюрпризом, красочно блеснуло в лунном свете еще раз, и Фил безо всякого предупреждения напал первым. Клинок молнией сверкнул у самого лица, но Илья прекрасно помнил, с чего обычно начинались их редкие тренировки, поэтому своевременно уклонился в сторону и атаковал противника в ответ, ударив лишь тупой рукоятью своего клинка. В одну секунду Черных сбросил с себя то напускное равнодушие и чрезмерное картинное лицемерие, заменив их на более мотивирующий к бою чистый гнев. Муромов же перешел в куда более рациональную оборону — наносить Филу вреда ему не хотелось, да и получать синяки самому было не очень-то и перспективно. Мечи со сводящим челюсти скрежетом сталкивались друг с другом воздухе, то тут, то там сияли начищенным до блеска металлом. Что странно, Илья до сих пор не ощущал, что Черных сражался в полную силу. Он будто берег то ли себя, то ли противника, разыгрывая странный и пока что непонятный князю спектакль. Краем глаза Муромов заметил, что Фил целенаправленно оттесняет его к озеру. «Неужто утопить решил?» — мысленно хмыкнул он, за что и поплатился. Воспользовавшись тем, что его противник отвлекся, Черных изловчился, ухватил рыжеволосого парня за плечо и с какой-то нечеловеческой силой оттолкнул от себя. Муромов споткнулся об неровный берег, зацепившись за один из камней подошвой сапога, и хорошенько приложился лбом об гальку. Он разом лишился четырех чувств — в глазах потемнело, уши заложило, запахи пропали, а рот заполнился металлической на вкус кровью, — и лишь осязание подсказывало ему, что его практически бесчувственное тело сейчас скатывается куда-то вниз. Фил медленно наблюдал за тем, как рыжеволосый князь, не предпринимая никаких попыток встать в силу собственной беспомощности и уязвимости, катится к обрыву. Меч еще не был убран в ножны, но он занял твердую позицию постороннего зрителя. Конечно, Черных, как обычно это бывало, полностью контролировал происходящее, но в голове все еще оставалась некая тень сомнения — а точно ли он должен стать следующим? Подобравшись к краю обрыва, тело Муромова полетело прямо вглубь темной, практически черной воды, вызвав на ней волны ряби. Фил продолжал молча следить за тем, как по воде скользят одна за другой едва заметные волны «кругов». Он поджал губы и машинально еще сильнее сжал в руках рукоять меча, будто нарочно выскальзывающую из рук. — Давай же, — нетерпеливо пробормотал он. Раз. Ничего не происходило. Два. Ничего не происходило. Три. Ничего не происходило. Четыре. Ничего не происхо… Пять. Водная гладь во многих местах почему-то вновь пошла кругами. Шесть. Вода за долю секунды стала горячее любого пламени и начала закипать — пузырьки воздуха взрывались на ее поверхности один за другим. Семь. Озерная гладь будто бы покрылась тонким слоем серебра. Восемь. Взрывы воздушных пузырьков усилились — кипение воды шло полным ходом. Девять. На небе показался самый краешек луны. Десять. Из глубин озера, из самых потаенных его недр наверх устремился Он, клином рассекая воду пред собой. На Его огненно-красной, почти багряной чешуе играючи плясали языки пламени, облизывающие силуэт существа с головы и до самого хвоста, и вся вода вокруг Него испарялась за считанные секунды. В золотых глазах тоже танцевали огоньки — они флиртовали со звездами, утонувшими на дне янтарной радужки. Он был больше, чем само Лунное озеро, выше, чем старейшая сосна Леса и мощнее в тысячи, а то и в миллионы раз, чем все Верховые Чародеи Мурома, если сложить их магию воедино. Фил заметил вспышку ярко-красного света на водной глади и инстинктивно отшагнул назад. Из бурлящего озера вырвался сначала мощный фонтан воды, а затем и Он — в лунном свете заискрилась, заблестела металлом спина дракона, являя блестящие медные и золотые отливы. Он расправил широкие перепончатые крылья и взлетел высоко вверх, под самую луну — после чего бесчувственное тело мальчика камнем полетело вниз.