За озерной гладью.

…He says, «Oh, little boy,

you know we're gonna be legends

I'm a king and you're a queen

and we will stumble through heaven

If there's a light at the end,

it's just the sun in your eyes

I know you wanna go to heaven

but you're human tonight»…

Едва завидев Фила на поле битвы, Илья четко понял, что пора уходить, ливать или, проще говоря, сваливать к чертям. Медлить было нельзя: Муромов успел прочувствовать на собственной шкуре, как нещадно его могло крыть от сумасшедшей связи двух драконов, поэтому собирался смотаться как можно раньше. Он быстрым движением спрятал оставшиеся с магическим эфиром стрелы, заставил лук исчезнуть и сделал шаг к спасительному выходу на лестницу. Ударная волна, вызванная огромным скоплением неограниченной магии Фила, сбила с ног даже стоящего на башне князя. А потом уже стало поздно. Оставшиеся после удара осколки света начали медленно стекать к центру поля — туда, где стоял Фил. Не в силах от страха и одновременного восхищения оторвать от него глаз, Илья почувствовал и то, как его собственные силы почему-то начали подчиняться не своему хозяину, а Филу, спускаясь к рукам Муромова в желании выйти наружу. Сдерживать свою магию было невыносимо сложно, но Илье из последних сил удавалось делать это таким образом, чтобы успевать наблюдать за метаморфозами Черных. Лазуритово-синие зрачки приобрели поразительное неестественное свечение вокруг радужки, которое, казалось, выходило за границы глаз и растекалось повсюду. Часть светлых прядей стала такого же синего цвета, и хлопья снега, неспешно садившиеся на волосы Фила, таяли практически моментально, словно он имел нереально высокую температуру. Блондин не нуждался в облике дракона, чтобы колдовать, используя все свои возможности на максимум. Он выглядел, словно бог, когда по его бледной коже змейками расползались синие трещины самых разных оттенков: они очерчивали четкие скулы, выделяли впадины и часть складок на лице, рябью шли вдоль вен и светились так сильно, что Муромову пришлось сощурить глаза. Фил неспешно шел вперед между сотен замороженных в ледяные изваяния солдат — как и чужих, так и своих, созданных с помощью голубой волны магии — навстречу, как казалось Илье, собственной смерти. Крепость покинул Моргарт. Он двинулся навстречу Филу все так же медленно с подозрительно широкой улыбкой на лице, которая виднелась даже сквозь его плотную маску. Невозмутимость Черного Мундира пугала Илью гораздо сильнее, чем злость Черных. Если последнее спокойно могло уйти в любой момент и не являлось чем-то страшным, то Моргарт, как и все Мундиры, прекрасно знал, что хладнокровие побеждало всегда и везде. «Чертов гениальный политик», — мысленно выругался Илья и на всякий случай натянул тетиву вновь материализовавшегося в руках лука, встав на изготовку. Фил остановился и сделал один-единственный взмах рукой. Земля за его спиной мгновенно разошлась в стороны, чтобы фонтан воды невообразимой мощности высвободился из-под почвы и хлынул вверх, в самое небо. Черных даже визуально не был близок к равнодушию, и Илья искренне переживал за то, что блондин может проиграть. Слишком велики были шансы того, что Черных допустит фатальную ошибку — и тогда выживание Энвелла реально снизится к нулю. В руках Черного Мундира, шагающего Филу навстречу, Илья с рухнувшим куда-то вниз сердцем заметил тьму. Практически бесформенные шары из фиолетово-черной материи дымом клубились в ладонях Моргарта и, туманом растекаясь вдоль его запястий, оставляли едва заметные отметины под его формой. Муромов уже видел такое в руках Арта, когда тот издевался над ним в подвале. Учитывая то, насколько сильно мощь Моргарта превосходила силу какого-то новоявленного гвардейца, Илья мысленно готовился к худшему. Любой ценой нужно было сохранить Филу жизнь, но одновременно с этим постараться не вмешиваться в происходящее. Эта загадка полностью заняла мысли Ильи своей безысходностью. — Твои родители были весьма и весьма талантливы, — склонил голову Моргарт, наконец подойдя достаточно близко к Филу. Все происходящее для него, судя по всему, было смешным представлением, а Черных — заблудшим от труппы клоуном. — Признаюсь, я восхищался тем, что они сумели построить. А вот сынок у них та еще бездарность. Лезет куда не надо и мстит за своих друзей. «Идиотский психотерапевт», — поток изощренных ругательств Ильи в адрес Черного Мундира все не прекращался, пока князь наблюдал за тем, как Фил теряет последние остатки хладнокровия. Обычно Черных игнорировал все, что происходило вокруг него: проблемы в отношениях с людьми, последствия собственных поступков, окружающий мир и даже чувства близких. Сейчас блондин растерял всю сосредоточенность — все его возможности выливались в чувства, и бесконтрольная магия, лишившаяся внимания со стороны своего хозяина, выливалась наружу настолько неэкономно, что даже Илья, недолго пробывший драконом осознанно, понял, что дело пахнет керосином. — Т-т-ты, — шипяще-свистящий голос Фила дрожал, когда он тянул согласные вслед за гласными, — убил Сашу, моих родителей… Вода забурлила и заклокотала с новой силой. Илья никогда не думал, что в одночасье ласковые и мягкие волны могут превратиться в обезумевшего от горя зверя, готового с секунды на секунду броситься в атаку. То, как отчаянно Фил бросался вперед, не давало Муромову никакого покоя. Блондин был очень напряжен, и это было заметно во всем: в его резких движениях, в суженых до щелочек глазах и в случайных всплесках воды, которая то и дело преобразовывалась в некое подобие оружия, но, стоило только Филу занести руку для удара, тут же дождем опадала вниз. — Вспыльчивый, неустойчивый мальчишка. Даже представить не могу, какой дурак решил пустить тебя на престол. Юный... бог, который собрался вершить правосудие. Даже звучит смешно, не находишь? Илья знал, что каждое слово Моргарта выкачивало из Фила энергию. Тот совсем не замечал пагубного влияния, а вот Муромов со всей ясностью видел, как сгущался вокруг Моргарта магический темный дым. Князь изо всех сил сжал ладонь в кулак, и от воды, парящей вокруг блондина, огромными клубами пошел пар. Он, рискуя собственным разоблачением, давал Филу возможность уйти, хотя и прекрасно понимал, что этим шансом он воспользуется с максимально низкой вероятностью. Пар мгновенно расступился в стороны, стоило только Черных сделать шаг вперед. Водные клинки, взявшиеся из ниоткуда, со свистом пронеслись у Моргарта перед глазами. Видимо, Фил по-своему трактовал помощь со стороны Ильи. — Твои слова — ложь, — процедил Черных. — Все, что ты сказал — грязная, отвратительная ло… Хлыст, сотканный из ледяной тьмы, лишь ненадолго застыл в руках Моргарта. Стремительный удар обрушился на Фила сверху, и Илья мгновенно почувствовал, как он сам потерял почву под ногами — каменная плита словно превратилась в зыбкую болотную тину. Раздался душераздирающий крик, напомнивший Муромову предсмертный вой раненого животного. Он вытеснил все посторонние звуки и последние разумные мысли из головы и буквально пригвоздил упавшего на колени Илью к ледяному башенному полу. Чтобы не перестать дышать, князь судорожно пытался открывать и закрывать рот. Его разрывало изнутри; что-то словно выедало его плоть и бездумно выдирало жизненно важные органы. Кое-как опираясь на стену, хватаясь за бесконечные, как ему казалось, выступы в кладке, Илья заставил себя подняться. Желание увидеть Фила было гораздо сильнее собственной физической боли. То место, которого коснулся хлыст Моргарта, было прожжено насквозь. Кожаная броня в этом месте оплавилась — от нее все еще шел дым — а огромную красную полосу, частично обуглившуюся по краям, на бледной коже Фила было заметно даже издалека. Дракон рухнул на землю не в силах даже пошевелиться. Все его вены выступили наружу еще сильнее, придавая парню внешнее сходство с мертвецом. Вода мертвым грузом упала на тело своего обессилевшего хозяина и шипела на некоторых участках его тела, затронутых карательными ожогами. Илье вдруг нестерпимо захотелось истошно завопить с такой силой, чтобы его крик достиг Энвелла и самой северной границы Хладодола, пронесся над ледяными океанами и обогнул мир до этой самой точки. «Фил не мог умереть», — мысленно успокаивал себя он. — «Я не…» — Ты ничтожество, Филипп, — скучающим голосом произнес Моргарт, напоследок ткнув безжизненное тело концом своего сапога. — На твое счастье, ты зачем-то понадобился нашему князю, поэтому твоя тушка достанется сначала ему, но знай: в конце концов потрошить тебя буду я, а не рыжеволосое недоразумение. Илья не понял, от чего он вновь упал на колени. Возможно, боль взяла верх; в любом случае, его сердце вдруг перестало биться, а мир вокруг окончательно потерял краски. Уже затем настала темнота…

…и долгожданная тишина.