За озерной гладью.

I don't like your kingdom keys

They once belonged to me

You asked me for a place to sleep

Locked me out and threw a feast.

Расшитые золотом тафтовые и парчовые юбки из шелка слегка похрустывали вслед за шагами Временной Верховной Чародейки. Шпили венца, закрепленного на голове хитросплетением множества медно-рыжих прядей, своей формой напоминали устремленные вверх часовые стрелы из ажурных металлических завитков. Губы юной княжны, выкрашенные в атласно-алый цвет, были едва поджаты, выдавая небольшое напряжение своей хозяйки. Юля испытывала легкую тревогу, когда в одиночку передвигалась по пустынным коридорам дворца, слыша лишь звук собственного сердцебиения, постукивание каблуков об холодный каменный пол и шорох красной, словно рубины, ткани платья. Она была похожа на осень: горели рыжие волосы, кострищем полыхало пышное красное платье, и сияли в полумраке коридора желтые, словно праздничные фонари, глаза. Собой девушка напоминала не человека, а яркое, надолго запоминающееся торжество. Она пылала снаружи и внутри — там, где серым пеплом дотлевали остатки ее детских мечт и надежд, в одночасье брошенных в безжалостное пламя. Юлия случайно переступила порог войны, когда поставила на кон не семью, а собственные приоритеты. Она, пускай временно, но по праву заняла место Киры в колдовской иерархии благодаря своему старшему брату, который уже несколько дней не выходил из состояния глубокой комы, и отступать от постоянного статуса Верховницы не собиралась — она упорно шла к нему с самого рождения. Преодолев с десяток коридоров, Юлия наконец добралась до необходимого помещения. Двери совещательной залы со старым протяжным скрипом услужливо распахнулись перед девушкой, и два охранника возле дверей одобрительно кивнули в ее адрес. Девушка продолжила дышать лишь после того, как пересекла порог комнаты. Две ее гостьи на фоне самой Верховной Чародейки смотрелись очень контрастно. Принцесса земель Хладодольских в условиях войны совершенно пренебрегла правилами дворцового этикета и облачилась в простую рубашку и не менее простые брюки. Ее спутница, в свою очередь, выбрала классические энвелльские наряды — насыщенно-синий пиджак подчеркивал оттенок ее глаз, а просторные кюлоты даже в грязном и дождливом октябре оставались идеально белоснежными. На лицах обеих девушек застыло абсолютно непроницаемое выражение лица. Анастасия равнодушно постукивала пальцами по гладкой лакированной столешнице и хмурила брови, в то время как Аглая была увлечена рассматриванием памятных магических артефактов. В знак почтения к гостьям Юлия выполнила едва заметный поклон и уселась в предназначенное для Верховной Чародейки кресло. Ее не напрягали расставленные по периметру воины из особой гвардии, а вот гостьи явно чувствовали себя не в своей тарелке, иногда нервно озираясь вокруг себя. — Я, Юлия Муромова, — начала девушка, — рада приветствовать в стенах нашего фамильного замка «Игнекор» дипломатов из Энвелла и Хладодола. Для нас большая честь принять вас в столь… нестабильных условиях. — Пока мы не перешли к обсуждению ведения военных действий, — вдруг вмешалась Анастасия, полоснув холодным взглядом по хрупкой фигуре Муромовой, — Ваше Высокопреосвященство, позвольте поинтересоваться, почему Вы заменяете Илью? Если меня не подводит память, именно он возглавляет министерство иностранных дел, не так ли? Мысленно княжна прокляла любопытство принцессы очень уж изощренным и витиеватым ругательством. Этого вопроса она ожидала от Аглаи, а не от хладодольской дипломатки, но вне зависимости от этого ответить все равно было необходимо. — К нашему величайшему сожалению, — Юлия тихо кашлянула в кулак, — в силу своего самочувствия, сегодня Илья вынужден отсутствовать на нашем маленьком референдуме. — Можно узнать, что с ним произошло? — осведомилась Анастасия, и, заметив на себе непонимающий взгляд княжны, пояснила: — Илья является не только многоуважаемым послом Мурома, но и моим близким другом, так что мое любопытство имеет под собой личные мотивы. — Получил ранение, доблестно защищая свою Родину от происков злобных интервентов, — лаконично ответила Юлия. — Собственно говоря, к вопросам интервентов, — ее взор на мгновение обратился в сторону посланницы Энвелла, — мы сейчас и перейдем. Словно охотящийся хищник наизготове, Муромова выжидающе уставилась на фигуру светловолосой девушки. — Раз уж вы собрались переходить к, как вы выразились, вопросу злобных интервентов, — спокойным голосом ответила Аглая, — то я выступлю первой. Вы удерживаете в плену около четырехсот наших солдат, включая Филиппа Черных, который является фактическим генералом армии Энвелла. Мы готовы выплатить вам очень крупную сумму денег лишь за то, что он будет доставлен обратно домой. Денег и… часть нашей территории с важными магическими маршрутами. — Увы и ах, — на лице Юлии расплылась ядовито-алая усмешка, — физическое состояние Филиппа не позволяет обеспечить его безопасную транспортировку. Вдобавок к этому, наша сторона вряд ли променяет владельца стихии Воды на ваше грязное золото, Аглая Сергеевна. Брови хладодольской принцессы спустились до максимально опасной точке на переносице. — Поосторожнее с выражениями, Ваше Высокопреосвященство, — резко осадила она Юлю. — В данной комнате находится еще и валькирия, поэтому мне не составит труда незаметно устроить вашу смерть с помощью богов Асгарда. Анастасия отправила в сторону княжны мягчайшую из своих очаровательных улыбок, а вот Юля почувствовала предупреждающее пощипывание льдинок на своих щеках и предпочла прикусить язык. Валькирия неторопливо поднялась со стула, вальяжно махнула ладонью в сторону мгновенно напрягшегося охранника со своей стороны и направилась к приоткрытому окну. Юле показалось, что голос девушки немного усилился за счет сквозняка. — Меня, как принцессу соседствующих с Энвеллом земель Священного Хладодола, беспокоит геополитический вопрос вашего конфликта. С Энвеллом у нас давно установлено тесное дипломатическое сотрудничество… А вот сейчас уже можно было начинать рисковать. — А также приятный бонус в виде династического брака, — добавила язвительным тоном Юля. — От всей души поздравляю вас с Максимилианом со свадьбой. Не хочу показаться бестактной, но на каком вы месяце, Анастасия? Как думаете, каково ребенку будет расти без отца? Юлия поджигала девушек практически по щелчку пальцев. Ей нравилось, как прежде бесстрастные лица становились воплощением скрытых эмоций от кипящей агрессии до медленно догорающей ненависти. — Умейте, уважаемые дамы, воспринимать отказ как отказ, — сжав губы в тонкую линию, произнесла Муромова. — Энвелл всегда был непризнанной территориальной единицей. Это район Мурома, который оказался во власти оппозиции на пару сотен лет, но мы намерены восстановить свою целостность. — Отлично, — максимально отрешенным голосом произнесла Анастасия. — Просто отлично. В таком случае, Ваше Высокопреосвященство, Хладодол объявляет вам войну. С этого момента мы официально поддерживаем позиции Энвелла. Не хочу вас оскорбить, но Вы совершенно никудышный политик по сравнению с вашим старшим братом. Илья умеет находить лазейки и как никто другой подбираться к душам людей, а вот Вы — напыщенная юная леди. — Испокон веков Верховная Чародейка исполняла волю действующего правительства, — насмешливо прищурилась Юля. — Вы решили поставить под сомнения решения моего отца, находясь в нашем замке? Не сильно ли рискуете? — Да я к чертям разнесу твой Игнекор по кирпичикам, моя хорошая, — интонация голоса Анастасии не изменилась ни на сколько, и у остальных присутствующих в зале сложилось такое впечатление, будто через пару секунд эта девушка могла стать их последним воспоминанием. — Ваши солдаты не только убили моего супруга, но и вступили в Священный Лес. Я, валькирия, призванная на службу самой Вальхаллой, буду до самой смерти защищать традиции своего народа. — Ты угрожаешь наследнице императорского рода, — прошипела Юля. — Да мне плевать на то, девушка-лебедь ты или несчастный голубь с переломанными крыльями. Я — Верховная Чародейка, и в пределах этих стен я могу применить по отношению к тебе любую грубую силу. В руках Анастасии молниеносно материализовалось копье, и Аглая больше не могла хранить восстановительное молчание. — А теперь, девочки, вы обе успокоитесь, — в тоне ее голоса угадывались те властные нотки, с помощью которых Филипп Черных мог подчинить себе всю армию Энвелла за раз. Светловолосая девушка чуть сощурилась, сцепила руки в замок и, когда все участницы конфликта более-менее успокоились, продолжила: — Итак. Муром не согласен на наши условия, а это значит, что мы можем предложить вам иной выход из ситуации. Во власти Энвелла находятся лучшие, — она специально выделила это слово интонацией, — магические воины и небезызвестно огромные силы природы. Если вы дадите нам паузу в десять дней, все ваши солдаты, находящиеся в пределах Леса на нашей территории, останутся в живых. В противном же случае, те ничтожные пару десятков тысяч воинов могут рассчитывать, ну, например, на смерть в непролазных чащобах или топях. Предупреждаю заранее — попытки вывести их ради избежания этого приговора будут бесполезны. В голове Юлии лихорадочно крутились шестеренки. В академии чародеек ее готовили отнюдь не к выбору между жизнями людей и успешностью внешней политике — положение княжны не могли спасти ни множественные правила этикета, ни тысячи заклинаний. Ее другом сейчас мог стать один-единственный холодный расчет, который всегда работал врознь с решениями отца. Двадцать тысяч солдат. Что это в сравнении с сотнями тысяч других, готовящихся к атаке уже сейчас? Развилка между отцом и собственными принципами настигла Юлю в самый неожиданный момент. Аглая явно знала, куда стоило надавить в разговоре. Теперь она ждала точного ответа, а вот княжна терялась в своих мыслях и тонула в панике. Как поступила бы Верховная Чародейка? А как поступила бы… Юля? — Хорошо, — выдохнула девушка. — Хорошо, хорошо. Я… мы… пожалуй, рассмотрим ваше предложение как допустимое. Но не десять, а девять дней. До следующего обнуления лунного цикла. — Прекрасно, — удовлетворенно кивнула Аглая. — Мир на девять дней. — Потом вас жалеть никто не будет, — из странного детского упрямства, появившегося в результате проигрыша, бросила Юлия. — Никто. — Никто и не ждал милости со стороны Мурома, — пожала плечами Анастасия. Она заметно поохладела к личности княжны и лишь изредка бросала в ее сторону испепеляющие эмоциональные взгляды. — Надеюсь, из замка мы выйдем без лишних проблем, Ваше Высокопреосвященство? Ответа не последовало. Девушки окончательно отбросили в сторону весь существующий этикет и даже не удосужились попрощаться, в полном молчании покинув кабинет. Стража, присланная от самого императора, после того, как убедилась в отсутствии в совещательном зале магических ловушек, удалилась вслед за ними. Юля осталась одна. Мысли о выборе окончательно заняли все пространство ее сознания. Сыграет ли однажды высокая эмпатия против нее? Или наоборот послужит прекрасным управленческим средством? — Я сильнее, чем они думают, — едва слышно прошептала Муромова и ощутила, как ростки надежды, переплетаясь с талантом стихийного дракона, создали для нее новое, как никогда живое, цветочное сердце. — Я сильнее. Юля осталась уже не одна.