За озерной гладью.

До ворот, за которыми мгла -

Ты не знаешь, там холод и мгла.

Они появились перед домом ровно с тем, как окончательно поднялось солнце. Илья безбожно зевал, всем своим видом показывая, что эта ночь у него была бессонной. Фил очень уж довольно улыбался, доказывая, что бессонница князя самым наипрямейшим способом связана именно с ним. На голове Муромова царил кавардак из хитросплетения рыжих прядей, а внутри нее сохранился лишь запах пощелкивающего костра, ласковые прикосновения Фила и его пронзительный сапфировый взгляд. — Так, — блондин сложил руки на груди, — план действий таков. Сейчас мы войдём внутрь, пройдем в свои спальни и никому ничего не расскажем, ладно? — У тебя ничего не получится, — в ответ хмыкнул Илья. Он первым увидел, как медленно отворилась дверь поместья, и, отчаянно щуря глаза, к ним навстречу вышла Анастасия. Вид у нее был с ног до головы угрожающим, и Илья на секунду даже испугался ее холодного образа. Черных быстро сориентировался в мыслях и действиях и нацепил на себя независимое выражение лица. Муромову не оставалось ничего, кроме как поддержать его игру и применить покер фэйс и к себе. — О, привет, — Фил как ни в чем не бывало жизнерадостно помахал девушке рукой. — А почему ты не спишь? — Мы, вообще-то, волновались за вас, — недовольно поджала губы Анастасия. Она приблизилась к ним и поочерёдно окинула обоих оценивающим взглядом, от чего Муромов невольно поежился — кожу кольнул миллион невидимых иголок. — Больше за меня? — игриво подмигнул ей Фил, все больше втягиваясь в игру. — Больше за него, — кивнула в сторону Ильи девушка. — На нашу королевну без слез не взглянешь. Погодите-ка, вы что, вчера… У Анастасии ошеломленно округлились глаза, когда она увидела шею Ильи. Тот смущённо потер кожу ладонью, делая вид, что синяки от очень усердных поцелуев появились сами собой, и отвел взгляд к ровным соснам. — Зато у нас не будет ребенка, — попытался спасти ситуацию он, но, кажется, сделал только хуже. Фил хотел было что-то сказать, но, не найдя нужных слов, обессилено уронил руки. Аглая сузила глаза ещё сильнее, и теперь уже явно не от солнечного света. — Завтракать. Оба. — Приказной тон принцессы был настолько жестоким, что перед ним мерк даже Фил. Им обоим не оставалось ничего другого, кроме как послушно последовать за девушкой внутрь дома. Мысленно Муромов молил всех, кого только вспомнил о том, чтобы все остальные обитатели поместья благополучно спали или занимались другими делами. Ожидания и мольбы не оправдались, когда взгляд сонных глаз наткнулся на длинные светлые волосы и еще одну пару синих глаз — Аглая, кажется, была готова его сожрать. Пока Илья чинно шествовал до столовой, Черных успел слиться. Мысленно наложив на него с полсотни проклятий, Муромов покорно опустил взгляд в стол и уселся на свое привычное место. Перед ним сразу появилась тарелка с завтраком — золотистые бока знакомых блинчиков ласкали взгляд и сердце, — и князь даже забыл о совершенно возмутительном предательстве Фила, принявшись поедать свой завтрак. — Илья, — с подозрением в голосе произнес Макс, — все в порядке? От внезапного громкого звука Муромов вздрогнул и выронил из рук вилку, которая с громким металлическим скрипом тут же упала на тарелку. — Все нормально, — пробормотал он, — я… просто не выспался. Лицо ухмыляющегося Фила в полурасстегнутой рубашке в его воображении мигом вызвало крайне подозрительное тепло в области живота, и Илья приложил максимум усилий для того, чтобы не подавиться завтраком. — Я-я-ясно, — еще большая степень подозрения в голосе Макса заставила Илью сильно напрячься. — А, если не секрет, причина… — Причина тоже не выспалась, — совершенно буднично раздался из-за спины знакомый голос, и Муромов, хоть и шепотом, но крайне грязно выругался. Фил имел поразительное свойство появляться именно тогда, когда он был максимально не к месту. — Всем доброе утро. — Ты знал, что ты меня бесишь? — с удовольствием в голосе произнес Илья, максимально фальшиво прикрывая его возмущением. Его глаза бегали по Филу, чтобы не встречаться с его сестрицей — если даже Анастасия придралась, то… Собственно, так и получилось. Заметив на шее Ильи следы от засосов, Аглая торжественно взвизгнула и показала Максу средний палец, сделав его мрачнее тучи. — Вы помогли выиграть мне коробку пирожных, — радостно объяснила девушка. — Он ставил на то, что Фил будет более благоразумным, а я ставила, конечно же, на безрассудство своего любимого братца, который наверняка украл алкоголь и совратил бедного ребенка! — Они мало состоят в отношениях, — высказался в свою защиту Макс, недовольно поджимая губы. — Месяц, — Илья пожал плечами. — Не сказать, что мало. — Не знал, что ты считаешь, — Фил усмехнулся и уселся рядом с ним, хотя обычно он предпочитал сидеть во главе стола. Уголки рта Муромова чуть приподнялись вверх — такой жест общительности со стороны блондина был весьма значимым. — Я считаю все, что может принести мне пользу, — Илья невольно переглянулся с Аглаей, и та многозначительно подмигнула ему в ответ. — Как твоя младшая сестра. — Она считает все вне зависимости от пользы информации, — закатил глаза Черных, и получил от своей любимой, но очень мстительной родственницы абсолютное фаталити. — Вопрос касаемо счета во имя литературы, Илья! Сколько у Фила санти… На лице блондина одновременно отобразился прекрасный микс из чувств. Сначала он подавился кофе, затем оправился от шока и вернулся в свое привычное состояние, именуемое Ильей как «как же вы все меня зае…» — Больше, чем у тебя, — быстро огрызнулся Черных, не дав ей договорить, как вдруг Муромов самым непринуждённым образом произнес: — Не переживай, сладкая, мне понравилось. Глаза Аглаи загорелись щенячьим восторгом, в то время как Фил принял убийственный вид. Илье нравилось, как под похмельем крест-накрест менялся их характер — вспыльчивость и эмоциональность Муромова уходила к блондину, в то время как обычное непоколебимое спокойствие Черных отдавалось князю. Илье вообще было несвойственно флиртовать со всем, что движется и не движется, особенно если учитывать сидящего рядом партнера, но разбавленное кофеином похмелье вкладывало в настроение князя свои собственные правила. Муромов, заметив, что Фил не перестал насиловать его ментально, — взглядом — мысленно помолился за свое здоровье. — Мне нужно больше кофе, — констатировал он и подлил в свою чашку еще чуть-чуть. Чуть-чуть, по его меркам, заканчивалось в тот момент, когда кофе не выливалось из-за бортиков кружки. — Куда еще больше? — притворно вздохнул Фил, протягивая руку к кружке Ильи. — Пробуждение никак не удается? Ты же вроде и не спал для этого. — Я все еще молчу про замену приставки в слове «пробуждение», — раздался над ухом голос Аглаи. — Вот и молчи, — синхронно ответили Фил и Илья, невольно переглянулись и уставились в свои тарелки. — Я отказываюсь с вами общаться, — прокомментировал происходящее Макс, и Анастасия, в знак солидарности, неодобрительно покачала головой. — Скучно с вами, — Аглая по-детски надула щеки. — Ну Ма-а-акс… Девушка заискивающе заглянула парню в глаза, но он совершенно равнодушно отнесся к ее провокации. — Я вас не знаю, — невинно произнес тот. — Шутят свои пошлости глупые, хихикают… — Ты сам хихикал! — с упреком в голосе возмутился Вик. Он не поддерживал ни одну из сторон и почти незаметно видел в углу. Иногда Илье казалось, что Сменкин вообще сливался с растением, стоящим рядом — настолько иногда он становился бесшумным. В последнее время Муромов усердно пытался выявить в нем черты сестры, но каждый раз сталкивался с каменной стеной, за которой ему не рады. Сейчас, впрочем, на философию он настроен не был, а потому задумчиво жевал блин и незаметно бросал короткие взгляды в адрес Фила. Илье нравилось думать о том, что блондин, сталкиваясь с ним глазами, искренне улыбался. Черных был его личной зоной комфорта, за пределами которой князя ждал лишь беспроглядный мрак. Он не помнил, когда улыбался в последний раз, пока не встретился с Энвеллом, и новая сказка давно стала частью Ильи. Почему сказка? Кажется, она была в двух шагах от разрушения. Одного взгляда на календарь Илье хватило для того, чтобы подавиться кофе. Фил встревоженно обернулся в его сторону и чуть сжал ладонь Муромова под столом, но спокойствия от этого у князя не прибавилось. Напротив, он резко выдернул свою руку, встал из-за стола — его колени тряслись, а пальцы нервно касались лица — и пулей вылетел из столовой. В попытках успокоиться Илья считал ступеньки, пока бежал на второй этаж. Он споткнулся об ковер, едва не влетел носом в стену, но равнодушно проигнорировал это и ворвался в свою комнату вместе с предосенним сквозняком. Он физически почувствовал щупальца-ленты Арта на своей шее, едва увидев на столе письмо. Илья предусмотрительно закрыл дверь и медленно зашагал к столу. В висках громко отдавался стук крови, когда его пальцы заскользили по желтоватой плотной бумаге и добрались до печати. При всей мягкости сургуча, герб Мурома, казалось, больно впивался в кожу и оставлял на ней порезы. Тридцать первое августа. — Все в порядке? Приглушенный голос Фила за дверью прослужил отрезвляющим средством. Илья, не открывая конверта, быстро впихнул его в верхний ящик стола. Его трясло, но он все равно подошел к двери и потянулся было к ручке, но вовремя понял, что ничем хорошим это не закончится, и медленно сполз по стене на пол. — Нет, — дрожь слышалась даже в голосе, как бы Муромов не пытался ее прикрыть. — Откроешь? — осторожно поинтересовался Черных. — Нет, — Илья отрицательно покачал головой, пускай собеседник и не мог этого видеть. — Я тебя люблю, — тихо сказал Фил. Князь заслонил лицо руками. Его губы подрагивали в унисон дергающимся векам, из-под которых вот-вот могли заскользить слезы. Блондин, сам того не зная, к черту добил состояние Муромова. Илья боялся того, что Фил вверит ему свое сердце. Он не хотел его разбивать, как это сделал Саша, но все равно неумолимо двигался к выбору между Энвеллом и Муромом, где адекватность и трезвый рассчет ставили на второй вариант. Нельзя было продолжать тот поцелуй в озере, нельзя было вчера позволять Филу делать то, что еще месяц назад Илья считал самым противным на свете, нельзя было… — Я тоже тебя люблю, — шепотом ответил Муромов, и по его щекам окончательно заскользили слезы. Ему потребовался час, чтобы кое-как успокоиться и привести себя в порядок. Никто не должен был знать о том, что произошло в комнате, и Муромов собирался хранить молчание до самого конца. Его день превратился в набор бездушных действий. Он бездумно переставлял баночки с лекарствами в кабинете Вэлл до самого вечера. Девушка, заметив, что с состоянием Ильи было что-то явно не так, жестами сообщила об этом заглянувшему в лазарет после работы Вику, и тот лично сопроводил Муромова до поместья Фила. Князь знал, что выдает себя буквально каждым сделанным шагом, но ничего не мог с этим сделать. Выхода было два — либо вести себя никак, либо лечь на пол и долго-долго рыдать. За ужином Фил не проронил не слова, но все, кроме Ильи, кто присутствовал в столовой, заметили, что Черных ни на секунду не оторвал от него своего взгляда и даже не притронулся к еде, небрежно отмахнувшись от предложения Аглаи. Муромов был благодарен всем за молчание. Он, закончив трапезу, попрощался со всеми присутствующими и удалился в свою комнату. Черных вскочил с места через пару минут после того, как стало не слышно шагов на лестнице. — Есть предположения, что не так? — быстро осведомился у присутствующих он. Не получив удовлетворительного ответа, он стремительно развернулся в сторону коридора и исчез за поворотом. Илья решил отложить все важные решения до утра. Это казалось ему благоразумным — на горячую голову нельзя было предпринять что-то адекватное. Он открыл окно, чтобы комнату наполнил свежий воздух. Даже так парню почему-то было душно в четырех стенах, будто они сдавливали его со всех сторон. Муромов улегся в кровать, посильнее натянул на нос одеяло и закрыл глаза. Тихо тикающие часы, на которые раньше Илья и не обращал внимания, сейчас начали очень сильно раздражать. Он бессонно переворачивался с бока на бок, считал овец и менял положение в пространстве, но ничего не приносило ему умиротворения и хотя бы намека на сон, и лишь заполняло голову липкими мыслями о родине. Князь посмотрел на время. Стрелки надоедливых часов показывали около одиннадцати вечера. В десять все уходили спать, а, значит… Муромов бесшумно выскользнул в коридор. В кромешной тьме блеснули его испуганные ярко-зеленые глаза, вобравшие в себя цвет свежей росистой травы. Он на цыпочках прокрался к нужной двери и с сомнением потянул за нужную ручку. Та, к счастью, поддалась, и парень юркнул в комнату Фила. В ней ничего не изменилось с момента его последнего пребывания здесь. Сам хозяин лежал в кровати, но, услышав шум, он мигом поднял себя с кровати и щелчком зажег лампу. — Что случилось? — псевдосонным голосом прошептал Фил, разглядывая тусклую рыжую челку. — Мне приснился кошмар, — дрожащим голосом соврал Муромов. — Мне очень-очень страшно. И вправду — письмо из Мурома было самым страшным кошмаром наяву, который только мог придумать Илья. Сейчас он был похож на маленького беззащитного ребенка, каким был лет десять назад. Тогда мама прижимала мальчишку к себе и вполголоса напевала колыбельные. Сейчас не осталось ни ее, ни колыбельных - был только Муром, лед глаз отца в не таких уж и далеких воспоминаниях и пожирающее чувство тревоги. — Иди сюда, — блондин ласково поманил его к себе. — Ты можешь остаться ночевать у меня, если хочешь. Князь сбито вздохнул и зашагал к постели Фила. Он едва ли запомнил, как оказался во власти запаха сладкой горечавки и как руки Черных бережно легли на его талию, чтобы приобнять — Илья провалился в тревожный сон сразу же, едва его голова коснулась подушки. Блондин со вздохом коснулся губами его виска и успокаивающе провел рукой по шелковистым рыжим волосам. Он погасил свет и, перед тем, как заснуть следом за Ильей, Фил попытался прочесть его мысли, но встретился лишь с пустотой.