За озерной гладью.

Где-то вдалеке послышалось тихое пение птиц. Теплый и сухой ветер тут же растрепал и без того непослушные волосы, а под ногами даже сквозь подошву сапогов чувствовалась гладкая галька. Илья медленно вдохнул немного непривычный — три месяца в Энвелле не прошли даром — воздух, чтобы насладиться его до боли знакомой структурой, мечтательно улыбнулся… и вдруг вспомнил о том, что он был не один. — Я думал, что мы окажемся хотя бы на островах, слушай… Кстати, куда ты нас кинул? Интуитивно Илья понимал, где они оказались, но верить в это ему очень не хотелось. На всякий случай он покрепче ухватился за руку Фила, всерьез опасаясь, что в противном случае тот бесследно испарится в воздухе, и, не отвечая на вопрос, практически бесшумно выдохнул одну-единственную фразу: — Кира найдет меня здесь. Среди шума шуршащих листьев, звука журчащей воды и тихого убаюкивающего пения птиц Муромов неумолимо различал то, чего боялся больше всего. Он слышал звуки храмовых колоколов, громко и четко барабанящих в ушах, и к горлу комом подступала противная тошнота. Ему не хотелось допускать даже малейшей мысли о том, что они находятся в Муроме; парень уже было начал убеждать себя в том, что он попросту сходит с ума, но его попытки «успокоить» себя перебил навязчивый звук горна. Горн оповещал об полудне в двенадцати крепостях Черных Мундиров. — Не найдет. Голос Фила действовал на него успокаивающим бальзамом. Он согревал озябшие от страха конечности и обволакивал не только сердце, но и кожу, потому что его руки внезапно оказались на талии Ильи и сомкнулись на его животе, заключая парня в объятия. — Найдет, — упрямо повторил князь даже несмотря на то, что слова Черных странным образом вселяли в него уверенность. — У меня же магический браслет есть, а он… Фил лениво улыбнулся, и Муромов каким-то образом почувствовал это, не видя его лица. — Нет у тебя больше браслета. Его заменил я. Не веришь — сам посмотри. Илья верил словам Черных, но внутреннее чувство безопасности все равно заставило его медленно снять с себя рубашку — все это время Фил подозрительно сосредоточенно следил за его действиями — и посмотреть на предплечье. Вечная татуировка бесследно растворилась в неизвестности, оставив после себя лишь небольшое покраснение, напоминающее о форме браслета. — Когда первородные драконы заключают между собой союз, — начал объяснять Фил, заметив крайне встревоженный и непонимающий взгляд повернувшегося Ильи, — он становится их самой большой гарантией неразлучности. Это значит, что все прочие магические связи, в число которых входил и твой глупенький браслет, автоматически обнуляются, а клятву драконов разрушить ничего не может. Ну, — блондин бросил вдаль очень странный взгляд, — разве что, смерть одного из участников контракта. Кстати, о его условиях. Мы можем лечить друг друга с помощью магических сил совершенно беспрепятственно, знать, где находится один из нас вне зависимости от других заклятий и… Фил замолчал, и Муромов прекрасно понял, что именно он не произнес вслух. — И чувствовать боль друг друга, — договорил за него Илья, чтобы убедиться в верности своих слов. — Поэтому ты тогда… — Саша не был первородным, — перебил его Фил, злобно сверкнув глазами, и Муромов пообещал себе больше никогда не вспоминать об этой теме в присутствии Черных. — Поэтому я не знал, где он находится, и чувствовал гораздо меньше. Драконом его сделал я, и иногда мне кажется, что это было, черт возьми, зр… Короче, Макс требовал порвать с тобой, потому что боится такой же сильной зависимости, как и в прошлый раз. Я тоже сначала был бы не против с этим покончить, — Черных бросил на вмиг воспламенившегося Илью предупреждающий взгляд, — однако контракт заключил не я, а ты. — В смысле? — тихо охнул Илья. У него слегка помутнело в глазах сразу после того, как Фил, будто бы предупредив его реакцию заранее, прижал его к себе ещё крепче. — Помнишь мое чудесное исцеление? Илья мигом ощутил на кончиках пальцев очень навязчивое покалывание, сразу переметнувшееся на ладони и запястья. Фил вновь улыбнулся — эту реакцию он тоже предвидел. — А ведь тогда ты еще не был полноправным драконом, — хмыкнул он. — Просто случайно что-то поджигал и сделал вот это вот. — Так, — Илья решил сразу расставить все точки над і. — Ты встречаешься со мной только из-за этого? — Мы встречаемся? — совершенно фальшиво изумился Фил. — Ну, нет так нет, — все так же фальшиво-равнодушно пожал плечами Илья и уже было вырвался из объятий, как очутился в них снова. — Нет, королевна. Не из-за этого. Встречный вопрос жег язык, срываясь с губ набором заветных слов, но Муромов усердно молчал и задал абсолютно противоположный ему: — А теперь объясни мне, с какого вдруг перепугу я стал драконом. Илья окончательно развернулся лицом к собеседнику, чтобы отчетливо видеть, лжет ли он, и с самым строгим и серьезным видом скрестил руки на груди. — Я спихнул тебя в озеро, — просто ответил Черных. — Это я уже понял, — буркнул Илья. — Только вот на приобретение вселенских магических сил это мало похоже. — Ты был драконом с самого начала, — спокойно сообщил Фил. Илья, конечно, прекрасно осознавал, что для него это являлось частью обыденной жизни, только вот сам князь безуспешно пытался принять свой новый статус. — Я просто пробудил твои способности. И, кстати, в свое оправдание скажу, что я с самого начала знал это. Просто время для твоего пробуждения было… неподходящее. — А как мы тут оказались? — продолжил допытываться до блондина Муромов. Он пытался вытащить из ситуации как можно больше информации, поэтому, сам того не замечая, начинал даже напирать на Фила. Тот недовольно покачал головой, намекая на то, чтобы князь сбавил обороты своего допроса, и ответил: — Это просто всплеск твоей магии. Я не знал, что наши поцелуи столь пагубно влияют на твое психическое равновесие, детка. От слова «детка» Илья испытал двоякое ощущение — несмотря на приторность слова, ему быстро стало очень-очень тепло и комфортно. Появилось смутное ощущение, будто он очутился под самой надежной защитой в виде Фила, где его не могут достать ни отец, ни Кира, ни, уж тем более, такие далекие Черные Мундиры — все растворялось при виде глубоких синих глаз и словах, в которые Черных вкладывал необъяснимые эмоции. Илья закусил нижнюю губу и поскорее отвел свой взгляд в сторону, чтобы не оказаться в ловушке. Его внимание, однако, сосредоточилось на маячившей вдалеке церквушке, и ком тошноты благополучно вернулся в горло. Прадед по пятам преследовал своего внука то в ландшафте, то в книгах, то в собственных магических силах, даровав Илье силу дракона и легендарное оружие. Он же запретил князю любить, идти против системы и проявлять неповиновение — три этих пункта были фундаментальными в ненависти Муромова к своей семье. Даже простое знание того, что блондин не просто находится рядом, а обнимает его, заранее заставляло Илью просчитывать варианты наказания и пугаться еще сильнее. — Фил, нам нужно поскорее вернуться домой. При слове «домой» Илья заметил, как резко изменилось выражение лица Черных. Он как будто оттаял — в глазах исчез привычный лед, а на щеках появился редкий для парня розоватый румянец. Очарование этого момента Муромову отчаянно хотелось сохранить навечно и запечатлеть где угодно, лишь бы потом можно было увидеть такого Фила снова. — Что, не хочется подольше побыть на родине? — с достаточно привычным ехидством спросил тот, почти разрушив очарование момента. — Очень смешно, — вздернул нос Илья. — Я не хочу оставаться здесь ни минутой больше. — Мы не сможем переместиться отсюда до завтра, пока ты не наберешься сил, — обломал его Фил. — Нам придется тут заночевать, если ты, конечно, не хочешь отвести нас в свой замок и познакомить меня с отцом по всем канонам романтики. — Чтобы мы оба оказались за решеткой? — вопросительно поднял бровь Илья. — Ну уж нет. Мы лучше на травке звездами полюбуемся, а знакомство с отцом можно оттянуть и до его похорон… — Смело, — хмыкнул Черных. — Чему планируешь посвятить оставшееся до рассвета время? Глаза Ильи засветились ярче звезд на ясном небе. — Научи меня летать, — с восторгом попросил он. Детский восторг мигом захватил его сознание. — Видишь во-о-он ту скалу? — кивнул вдаль Фил. Илья с готовностью кивнул. — Забираешься на вершину, прыгаешь вниз, и летишь секунд пятнадцать вниз, пока не разобьешься об землю. Муромов обиженно пихнул его в бок, а блондин не сдержал очередного смешка. — Ты меня не любишь, — ворчливо заявил князь. — Я хочу летать, как настоящий дракон — вжух-вжух, и ты в небе… — Мы потомки змей, а не голубей, — скептически ответил Фил. — Драконы летают в устном народном творчестве, Илья. Мы предпочитаем оставаться в человеческом облике и использовать силу ветра, а не заниматься дешевой самодеятельностью. — Я огненный, а не воздушный дракон, — вздохнул Илья. — Мне так Саша сказал. — Это мешает тебе трогать воду, например, или ходить по земле? — издевательски возразил Фил. — Запомни — ты в равной степени можешь пользоваться всеми стихиями. Вопрос лишь в том, где тебе будет комфортнее. — Дома на кровати, — устало проговорил Илья. — Я только силы приобрел, а меня уже тошнит от вот этих твоих колдовских штучек. Запомни это, запомни то, не забудь про третье… — Можешь ничего не учить, — добродушно усмехнулся в ответ Фил. — Одна только просьба — после этого можешь не приходить ко мне жаловаться на то, что ты спалил родное село, лес и пару неугодных тебе людишек. Хотя, признаюсь честно, от Сменкиной реально никакой пользы… Или лучше говорить «от Муромовой», а? — Чем больше ты играешь на краю, тем выше шанс того, что я тебя брошу к чертям в пользу этой самой Сменкиной, — Илья намеренно надавил на фамилию, чтобы выделить ее. — Научись, пожалуйста, слушать меня с первого раза. — Не злись, — примирительно улыбнулся Фил, притягивая парня к себе еще сильнее. — Твоя неуравновешенность не играет нам на руку, если ты хочешь, чтобы нас не обнаружили. Илья расслабил плечи и окончательно отдался объятиям Черных. Чувство самосохранения в такие моменты отключалось совсем, потому что он начинал чувствовать себя слишком защищенным для посторонних проблем. Фил был гарантией его безопасности, и Муромову было совершенно неважно, что из-за Черных он нарушает законы собственного государства. Князь только-только прикрыл глаза, отбросив страх перед Муромом окончательно, как вдруг услышал шепот Фила. Тот осторожно произнес: — Не боишься вот так стоять? Вдруг по лесу правда шастают твои эти… — Мы находимся далеко от пограничной зоны, — прошептал в ответ Илья. — Здесь редко кто ходит. Можем, конечно, напороться на мою сестрицу, но она не особо агрессивная. — Имея опыт знакомства с вашей семейкой, я склонен тебе не доверять. Дай хотя бы нормальную атмосферу создать… Фил щелкнул пальцами. Илья ожидал дешевых спецэффектов, однако был приятно удивлен — на траве уютно расстелилось некое подобие пледа, а рядом с ним возникла — ну кто бы сомневался в способностях Черных — еда. Муромов не стал выяснять природу происхождения данных вещей, чтобы не загружать себе голову лишними проблемами, поэтому моментально грохнулся на узорчатую ткань и схватил чашку чая. Фил примостился рядом и начал не с чая, а с алкоголя — впрочем, Илья не был удивлен ходом событий. — Вот она, лесная романтика, — мечтательно улыбнулся Черных и сделал небольшой глоток вина. Муромов закрывал глаза на такую пропаганду алкоголизма в Энвелле уже не первый раз, но сегодня что-то так и настраивало на безрассудное поведение. Стоило только Филу отвлечься на что-то другое, как его алкоголь проворно скользнул в загребущие ручонки Ильи. Князь, удовлетворенно наблюдая за тем, как вытягивается в недовольном выражении лицо блондина, глумливо провел языком по ободку бокала, после чего сделал большой глоток, облизнулся и быстро всучил вино Филу обратно. — Ты мало когда пил, — вовремя догадался тот. — Я только что совратил тебя… — Ты совратил меня месяц назад, и я прекрасно оторвался на алкогольной вечеринке с твоими друзьями, — фыркнул Муромов. — Не думаю, что сейчас ты сделал хуже. — Интересно, — Черных придвинулся к Илье поближе, — а как опьянение будет влиять на тебя? Я-то этого никогда не видел… — Будешь так улыбаться, и узнаешь об этом самым последним, — князь продемонстрировал Филу язык. — Мое любимое вино, кстати, — поделился Фил, встряхивая бутылку. Рядом с ним с хлопком материализовался еще один бокал, и было трудно не догадаться, для кого он был предназначен. — «Кровавая месть». Не знаю, кто дает алкоголю столь изощренные названия, но вкус у этого вина классный. Черных наполнил второй бокал, и Муромов, взяв его в руки, мысленно пообещал себе больше никогда в жизни так не делать, после чего опустошил бокал до дна за один подход и проинформировал: — Моргарт — совладелец крупнейшей муромской винодельни, и это его фирменный напиток. Особый виноград из его сада, поэтому напиток такой сладкий, мед и что-то из специй. Самое популярное, кстати говоря. — Днем гонит винишко, а потом устраивает судную ночь? — недоверчиво поинтересовался Черных. — Ну а чем еще заняться, когда ты переловил всех драконов, — Илья отставил бокал в сторону и драматично приложил руку ко лбу. Голова начала кружиться немного раньше, чем он ожидал, но сохранять себя в здравом уме все равно было пока что легко. — А откуда ты все это взял? Фил развел руками. — Пришлось одолжить у кого-то из Черных Мундиров. — Парень заметил ошеломленно-испуганный взгляд Ильи и пояснил: — Я отлично заметаю после себя следы, так что не волнуйся. Илья сделал еще пару глотков и окончательно решил больше не возвращаться к винной продукции, чтобы не пойти по стопам Фила и потом хлестать алкоголь даже за завтраком, оправдываясь улучшением работы сердца. — Вернемся к теме драконов, — торжественно произнес Илья. — И к стихийникам тоже. На каком основании драконы получают стихию? Лично я хотел ветер… — На основе личностных качеств, — отозвался Фил. — Воздух, например, дают за легкомысленность и непостоянность, что весьма схоже с ветром. За интеллект и созидание получают землю, за умение хранить память и сопереживать дают воду… — А огонь? — А огонь за вспыльчивость и глупость, и ты живой тому пример. — С каждой такой шуткой твой юмор оставляет самое неприятное впечатление, — заявил Илья. Алкоголь медленно, но верно добавлял телу тяжесть, и Муромов хотел уснуть уже сейчас. Эти изменения увидел и Фил — парень вовсю ухмылялся, наблюдая за тем, как с каждой минутой Илья все сильнее и сильнее облокачивается на его плечо. — Все? — псевдо-участливо поинтересовался он. — Совсем все? — Отстань, я вполне жизнеспособен, — заверил его Муромов и тут же упал на Фила, оказавшись у него на коленях. Последний явно осуждающе прицокнул языком и с ласковой улыбкой провел рукой по взъерошенным рыжим волосам, то ли приглаживая, то ли разлохмачивая их ещё больше. Руководствуясь исключительно спонтанными желаниями, Илья обвил руками шею Черных и притянул его для поцелуя, после чего поднялся с его колен и продолжил целовать блондина в более удобном положении. Вкус вина на его губах опьянял куда сильнее выпитого ранее; он смешивался с высокой температурой его тела и становился восхитительно горячим, раз за разом отдавая в кровь все большие концентрации дофамина. Муромов вовремя понял, что алкоголь здесь был не при делах. В его желаниях доминировало что-то другое, совершенно новое и абсолютно чуждое, что согревало не только сердце, но и то, о чем Илья в более адекватном состоянии предпочитал бы вообще не думать. Когда ладони Фила осторожно переместились на его разгоряченные щеки, князь очень тихо произнес: — Мне нужно больше. Что-то больше поцелуев, больше романтических держаний за ручки и больше снятия рубашек, что могло бы удовлетворить взявшееся из ниоткуда возбуждение, волнами расходившееся по телу Ильи. — Ты правда хочешь этого? — совершенно серьезным голосом спросил Фил, будто от решения Ильи сейчас зависела судьба всего человечества. — Я хочу не этого, а тебя. Рубашка Ильи — не без его помощи, конечно — расстегнулась ровно настолько, чтобы обнажить для Фила шею и ключицу. Черных тихо присвистнул, после чего вынес свой вердикт: — Перехочешь. В следующую секунду он притянул Муромова за воротник и поцеловал куда агрессивнее, чем во все предыдущие разы. В поцелуе было что-то больше обычного влечения, к которому привыкли они оба. Фил будто бы получил то, что долго желал до этого, да и у князя было примерно схожее ощущение. Губы Ильи податливо раскрылись навстречу губам Фила, и князь ощутил, что уплывает в другую реальность, где кроме их поцелуев не существовало ничего. — Будешь кричать? — тихо осведомился Черных и коснулся губами его шеи. — Только если ты этого захочешь, — обнажил зубы в улыбке Илья, сдерживая вырывающийся изо рта стон удовольствия. — Интересно, откуда девственно чистые принцессы набираются такой грязи… — покачал головой Фил и приподнял подбородок Ильи для нового поцелуя. — От таких недевственно грязных принцев, как ты, вероятно, — выдохнул Муромов. Фил медленно провел языком по его шее, и громкий вздох Ильи окончательно превратился в сдавленный стон. Его пальцы покрепче сжались на шее блондина, оставляя на ней красные следы. Уже сейчас князю было жарко: кровь, руки, щеки — все сгорало под влиянием волшебных рук Черных, доводя своего хозяина до состояния окситоциновых всплесков. Прикосновения были теплыми, поцелуи — горячими, а взгляд — испепеляющим дотла. — Думай только о поместье, — прошептал Фил перед тем, как окончательно лишить Илью всех предметов одежды. Единственной вещью, связанной с поместьем, о которой сейчас мог думать Илья, была комната Черных, но даже это спасало его с трудом. Муромов просто не мог перестать думать о том, что прямо сейчас ладони Фила скользят по его бедрам, что языки воображаемого пламени танцуют вокруг его ладоней; мысли отказывались менять свое направление и стремились туда, где между Филом и Ильей оставались лишь пара жалких миллиметров, дыхание становилось общим, а руки и сердца сплетались воедино. Сложно было сохранять спокойствие, когда ты, будучи князем чертового Мурома, чувствуешь на своей шее язык парня, и волна возбуждения мурашками проходится по твоей коже, стоит только прохладному ветру едва коснуться следов от поцелуев. Илья пытался убедить себя в том, что это ненормально, что так быть не должно, но Фил вновь и вновь заставлял его убеждаться в обратном. Муромов больше не глотал стоны, и он мысленно пожалел всю лесную живность, которая существовала вокруг них, когда Черных окончательно сделал расстояние между ними минимальным. Боль сочеталась с удовольствием, невообразимым образом переплетаясь с ощущением безопасности, исходящим от Фила, и князь испытывал на себе влияние всех гормонов сразу, решивших устроить бунт в его крови. Было ли ему хорошо? Ему было умопомрачительно хорошо. Его бегающий от смущения взгляд наконец остановился на глазах блондина. Синие-синие, сравнимые разве что с самым насыщенным лазуритом глаза были настолько красивы, что Муромов захотел запечатлеть и их, чтобы никогда не терять эту невероятную красоту из памяти. Пальцы Фила и Ильи переплелись вновь, когда Черных поймал его взгляд и едва заметно улыбнулся в ответ. Пламя с ладоней Муромова, будто под влиянием непослушного ветра, скользнуло на руки Фила и охватило его полностью, делая их союз самым прочным на свете. — Как мысли о поместье? — Супер.