За озерной гладью.

— Тебе нужно рассказать остальным. Илья сидел на кровати и из-под натянутого на нос одеяла неотрывно следил за активно жестикулирующим Филом, агрессивно перемещавшимся — да-да, Черных может и так — по комнате Муромова. Князь поймал себя на мысли о том, что растрепанно-утренний образ самую капельку кипящего блондина чертовски очаровательно смотрится вместе с характером его обладателя, и тепло улыбнулся. Утро было слишком хорошим, а предложение Фила слишком опасным, поэтому Илья просчитал все ходы и даже в теории не собирался слезать с кровати. — Мне и так хорошо живется, — Муромов возразил на длинную-предлинную тираду, из которой он запомнил только одну фразу, и сладко зевнул, даже не удосужившись прикрыть рот ладошкой. — Мне достаточно того, что знаешь один только ты. — Повторюсь — меня до ужаса бесит твоя поддельная внешность. — И что? — искренне удивился Илья. Его глаза сузились до опасных щелочек, предвещая для Фила крайнее недовольство князя, порой даже спускавшееся до агрессии. — Я теперь что, чуть слово должен подстраиваться под твои прихоти? Этот вопрос они поднимали уже, кажется, десятый раз за несколько дней, и каждый раз попытки Фила уговорить Илью кончались полным фиаско, торжеством Муромова и закипанием нервов Черных. Блондин знал, что князя невозможно уговорить на какие-либо авантюры, если тот в них не заинтересован, но, словно отчаянный камикадзе, раз за разом наступал на одни и те же ржавые грабли. — Ну и в кого ты такой настырный… — ворчливо, скрывая одновременно нотки и обиды, и недовольства, произнес Фил, уперев руки в бока. В этом жесте Илья слишком ярко увидел свою маму и болезненно поморщился. — Могу предоставить тебе свою родословную, — легко и непринужденно предложил он и натянул на дрожащий голос — и в кого он такая истеричка, в самом деле? — пуховое одеяло летучего равнодушия. Потом, заметив в глазах Фила отражение мутной тревоги, Муромов вспомнил, что Черных может читать эмоции, и мысленно выругался. — Что-то не так? — с подозрением в голосе спросил блондин. Илья разгадал в незаметных действиях Черных готовность в случае чего сиюминутно броситься на его кровать и нервно закусил губу. — Все нормально, — Муромов убеждал скорее себя, чем собеседника. — Просто не упоминай мою семью, окей? И вообще, мне, кажется, просто требуется эмоциональная разгрузка… Илья драматично приложил ладонь ко лбу. Она нащупала лишь прохладную шероховатую кожу, и парень сбито выдохнул, внося в свою жизнь еще больше трагичности. — Сходишь со мной потренироваться? — вопросительно прищурился Фил. — Научу держать в руках оружие, и, может, получишь какой-нибудь милый презент. Синие глаза будто покалывали кожу и цепко высматривали князя на предмет каких-либо эмоций, и тот, недовольно поджав искусанные губы, поднял руки вверх. — Тренировка не будет выглядеть, как акт насилия над беспомощными? — на всякий случай уточнил Илья, спустив ноги с кровати. Фил верно расценил этот жест со стороны князя — в девяносто девяти процентах случаев это означало неохотное и вымученное, но все же согласие. Уголки губ блондина поползли вверх, и Муромов, не изменяя извечным традициям, высунул язык.

***

— Тебе ведь неудобно с мечом. Того и гляди, поднимешь его и спину надорвешь. Детей для Мурома кто рожать будет, а? Фил плавно перехватил его запястье в воздухе и недовольно качнул головой. Муромов каждый раз искренне не понимал, какую романтику Черных пытается вычленить из постоянного хождения к озеру с поводом и без. От постоянного вида идеально серебряной, почти пугающей своей гладкостью воды князя честно начинало тошнить. Мысли о предложении в пользу смены локации были одновременно и дерзкими, и глупыми, поэтому Илья мог лишь парировать все его атаки. — Ты говоришь это так, будто у меня есть выбор, — огрызнулся он. — Мои силы дали мне меч, и, если я попытаюсь поменять его на что-нибудь не из семейных реликвий, то этим самым мечом мне снесут голову. — Современный Муром давно позабыл о традициях предков. Вы совершенно безбожно обращаетесь со своим великим наследием, а потом удивляетесь. Фил выглядел крайне разочарованным, и Муромова кольнуло что-то среднее между чувством вины и обидой. — Меч Создателя уникален, Илья. Это тебе не железная болванка, чтобы монстров направо и налево кромсать. Он наделен стихийной магией своего владельца и может менять свою форму во что угодно, понимаешь? Ты можешь сделать из него волшебную вилку или фантастические грабли, не потеряв ни капли древней магии. Конечно, столовыми приборами ты мало кого убьешь, но… Отложи-ка меч в сторону. Черных привычно щелкнул пальцами, и, как Илья и ожидал, перед ними появились чудесные декорации. Стойка с самым разнообразным оружием весьма угрожающе нависала над князем, и тот оценивающе пригляделся к каждому из элементов. — Выбирай, что лучше ляжет в руку, — посоветовал Фил. — Так будет проще, а то ты стоишь и глазеешь, как ребенок в магазине игрушек. Первым делом в глаза «сороки-вороны» бросилось копье. Илья видел, как ловко с ним обращалась Анастасия, и ему непременно хотелось посмотреть, что из себя представляет данный вид оружия. Однако стоило парню хотя бы навскидку взвесить его в руке, как Фил резко произнес: — Не твое. — Это еще почему? — Нужен четкий баланс и развитые мышцы рук. У тебя ни того, ни другого. — Это ты только что увидел? — Это я просто не заметил раньше, — и глазом не моргнул Фил. — У тебя хотя бы есть предположения насчет того, что мне подойдет? — Лопата. Почти как копье, только поуниверсальнее. Рассерженному Илье захотелось ударить его древком этого самого копья по затылку, но парень лишь демонстративно бросил оружие себе под ноги и принялся за следующее. Двуручный меч он исключил сразу, — он и обычный-то поднять не может — а вот худенькая рапира по соседству ему очень даже приглянулась. — Тщедушненько, — прокомментировал Фил. — Будешь как агрессивная воинственная леди. Для тебя слишком легко. — Меняешь свое мнение, как беременная женщина, — парировал Муромов. — И вообще, скажи об этом Анастасии. — Она не леди, а сверхчеловек, — заявил Черных. — Ей я восхищаюсь и поклоняюсь. А вот ты — бублик без дырки, поэтому и леди. Муромов твердо решил, что реагировать на открытые провокации больше не станет, и продолжил изучать предоставленный ассортимент. Все было не то. В одном из клинков лезвие было слишком широким, а алебарда чересчур легкой; концентрирующий магию инвентарь в виде скипетров и всевозможных сфер и рядом не стоял с его собственным, доставшимся по наследству. Отдел с метательным оружием парень деликатно пропустил, посчитав, что в один прекрасный момент кинжалом может снести голову самому себе, однако Черных резко остановил его: — Возьми-ка лук. — Судя по твоим предыдущим комментариям, я могу лишь спросить — репчатый или зеленый? — язвительно отозвался Муромов, присматриваясь к указанному оружию. На первый взгляд оно показалось ему слишком легким, но, стоило только взять лук в руки, он оказался достаточно увесистым и вполне сбалансированным. — Уже хорошо, — раздался голос Фила. — Натяни тетиву и попробуй выстрелить. Желательно, кстати говоря, не в меня. Илья почувствовал, как Черных приобнял его за талию, и чуть смутился. Ладони блондина уверенно легли на руки князя, ставя их в необходимое для стрельбы положение, после чего последний растерялся окончательно. Ему нравилось, когда Фил как бы невзначай заставлял переплетаться их пальцы. В такие моменты — как, в общем, и было сейчас — кровь резко приливала к конечностям и заставляла Илью сдерживать вырывающееся из ладоней пламя. Ему хотелось научиться останавливать время, чтобы сохранить эти редкие моменты нежности, искрой мелькающие между ними в самые внезапные минуты их жизни. Под влиянием то ли рук Фила, то ли самого Фила, ставящего под сомнение позицию Ильи в этих отношениях, Муромов все же осторожно натянул тетиву, молясь на то, чтобы стрела не выскользнула из пальцев самым дурацким способом, после чего застыл в ожидании новых приказов. — Тебе нужно поджечь стрелу, — подсказал Фил, аккуратно спуская свои руки вниз — Муромов с трудом сдержал расстроенный вздох. — Ты предлагаешь мне жечь металл? — усомнился в адекватности блондина парень. — Это магическое оружие, балда, — Фил, пряча ехидную улыбочку, изобразил на лице гримасу крайнего недовольства. — Ты здесь что угодно поджечь можешь. — Хочется начать с тебя, — вырвалось у Муромова. Мыслительный процесс вновь не опередил речевой аппарат, и Илья мысленно поставил галочку напротив пункта «очередное дебильное поведение». — Я и без тебя горячий. Фил умел перевести все в шутку, и иногда Муромов с этого сильно бесился. Серьезные факты, просьбы, оплошности собеседника — все превращалось в юмор или лёгкий флирт в зависимости от собеседника. Черных будто сглаживал неудачные углы и перестраивал диалог под себя, но Илья, в отличие от всех остальных, уступавших Филу в этой бессмысленной борьбе, старался забрать преимущество назад. — Был бы ты горячим, не владел бы магией холодной воды, — буркнул парень. Черных отстранился. В его взгляде проскользнуло нечто весело-уничтожающее, как бы говорящее Муромову — шутки шутками, но кто-то может доиграться. Фил умел разрушать свои миры так же быстро, как и создавать их. Порой Илье казалось, что в душе блондина есть укромный уголок абсолютно для каждого собеседника, на который выделялась индивидуальная иллюзия, ключ к сердцу любого человека в этом мире. Он долго и пытливо подбирал отмычки к замочной скважине — это Муромов испытал на себе, — после чего делал дубликат ключа и, довольный, лишь по мере надобности пользовался открывшимися возможностями. Правда вот, князь со стыдом признавал, что сам вручил «ключ» от себя Филу еще в первые дни их общения — ему не хотелось лгать. Вот и сейчас Илья, словно загнанная в угол кухонная мышь, прижимал к себе грозное оружие и с поистине щенячьей надеждой следил за грозным Черных. — Будешь стрелять или нет? — флегматично поинтересовался Фил, и Илья почувствовал невидимый удар под дых. Черных ненавязчиво отодвинул его в сторону, вкладывая в это действие весьма заметный поучающий контекст, от чего становилось чуточку больнее. Муромов решил схитрить. Что-то подказывало ему, что можно было попробовать «похимичить» с магическими силами. Да, опасно, да, неадекватно — но когда это его останавливало? Парень прицелился в дерево, в которое когда-то врезался лбом, и мысленно представил, как стрела прогарает четко до оперения, после чего выпустил ее из пальцев. Эффект получился чуточку сильнее, чем Муромов планировал — стрела превратилась в полноценный огненный шар и со всей скоростью врезалась в дерево. Остановить ее смог лишь Фил. Парень изобразил на своем лице максимально убитую гримасу, после чего щёлкнул пальцами, чтобы вспыхнувший огонь погас — выпендрёж не заканчивался — и недовольно произнес: — И вот что это такое? Ты стрелы пускаешь, или меня убить намереваешься? — Ради справедливости прошу заметить, что я все еще не выстрелил в твое полунахальное личико, хотя вполне мог это сделать, — ворчливо заметил Илья. Стрелять из лука он умел. Будущий Черный Мундир, коим его усердно делали лет с шести, который не может держать в руках оружие, стал бы позором семьи, рода и династии. Муромова никогда не привлекало что-то тяжелое, но уж из лука он стрелял отменно. Особенно хорошо это удавалось сделать, когда вместо мишени он представлял лицо одного из своих одноклассников — их аристократическая надменность всегда его бесила. Вот и сейчас Илья хорошенько сосредоточился на темном силуэте дерева перед собой, машинально представив… Арта. Парень чуть усмехнулся и невольно одобрил тем самым такую шутку своего сознания, после чего новая стрела проворно скользнула в его руку и быстро оказалась на своем месте. Стойка изготовки получилась идеальной, и князь, вдохновившись собственной боевой подготовкой, с легкостью отпустил метательный снаряд. «Вот и посмотрим, кто из нас выпендрежник», — торжество Ильи отобразилось и на его лице. Одним прицельным выстрелом стрела успешно вонзилась в самую верхушку ели, едва-едва задев изумрудные иголочки, и сбила маленькую шишку. Та полетела вниз, и у самой земли была поймана Филом. Тот оценивающе посмотрел на пойманный трофей, поднес его к лицу — по удовлетворенному выражению Муромов с еще большим торжеством отметил его удовольствие — и только после этого перевел свой взгляд на Илью, надменно прокручивающего лук вокруг себя. — Это было… нормально, — суховато подытожил Черных, избавившись от миловидных эмоций. — Ты ошибся в слове «идеально» на пять букв, — очаровательным тоном перебил его Муромов. — Хотя, я больше, чем уверен, что на это просто не хватило твоего словарного запаса, потому что в нем есть только унижения. — Я не буду говорить, насколько я тебя не люблю, потому что ты можешь догадаться и сам, — с неудовольствием прокомментировал блондин. — Как мечник, заявляю тебе, что в нашем отряде мы не потерпим девочек с плохой подготовкой. — В нашем отряде? — удивленно переспросил Илья. — Еще раз повторишь, и вылетишь из него, — с мягкой улыбкой ответил Фил. — В конце концов, пока ты здесь, надо эксплуатировать твои таланты… Илья стоял перед мучительно сложным выбором. Он мог, конечно, съязвить, отшутиться или просто уйти от диалога, но почему-то именно сейчас ему очень хотелось броситься блондину на шею и молча обнимать его долго-долго… — О чем задумались, королевна? — Возьми меня за руку и узнай. Илья лениво посмотрел на Черных. Он знал, что для чтения мыслей теперь, после случая на этом самом злополучном озере, Филу нужны были тактильные контакты. А еще князь знал, что его собеседник их не любит. Блондину просто было несвойственно ни говорить о своих чувствах, ни показывать их как-то иначе, поэтому действия Муромова поставили Филу своеобразный ультиматум. Илья любил этот баланс на границе, а в случае с блондином он казался особенно сладким. Конечно, иногда князю казалось, что он ведет себя, как крайне странная принцесса, но это было хотя бы немного забавно. Черных недолго строил из себя невинную жертву общественного осуждения. Он не переминался с ноги на ногу, не кусал губы — он просто сжал ладонь Ильи в своей и тихо прошептал: — Быстро же ты освоился в моем особом расположении. — Наглость — второе счастье, — Илья не понял, почему тоже ответил шепотом, но интимность этого момента ему нравилась. Он осмелел — князь привстал на цыпочки и едва коснулся щеки Фила губами, мысленно умоляя свой организм не красить щеки в ядовито-малиновый. Шутки про стихию воды были пустыми — на самом деле кожа Черных была очень горячей. Блондин ненавязчиво повернулся в нужную сторону, и относительно безобидный поцелуй в щеку превратился в полноценный, когда его ладони оказались на талии Ильи и притянули его к себе. «Хорошо обнял», — смущенно оценил Илья где-то в глубине своих мыслей, пока тот пытался унять свое внутреннее пламя. — Великую Спасительницу мне в… Не совсем чужой, но крайне изумленный посторонний голос заставил парней отпрянуть друг от друга со скорость света. Фил машинально зажал рот рукой, будто это спасало его от произошедшего, а Илья как некстати вспомнил о том, что в данный момент времени имел внешность князя. — Нет, я всегда знала, что у нас лес до задницы магический, — в тон Аглаи помимо изумления просочилось и возмущение, — но чтобы словить здесь такую шизу… — Привет, — скромно улыбнулся Илья, чтобы сгладить неловкость. Сгладить неловкость — как же сейчас это было самонадеянно, учитывая происходящее. Блондин послал в его адрес настолько пламенный взгляд, что в самую пору было начать сомневаться в его стихийной принадлежности. — Меня зовут Илья, я правитель Мурома, и мы с Филом состоим в отношениях. Есть вопросы? — Я прибью тебя серебряными гвоздями к железобетонной стене, — прошипел Черных перед тем, как миловидно улыбнуться в такт Илье, и уже громче произнес: — Почти подтверждаю. — Почти? — вскинула бровь девушка. — Про отношения это… ложь, я надеюсь, а ты просто поймал особо опасного преступника? — Ну, Илья просто не правитель.