За озерной гладью.

В жизни Ильи наступил очень страшный период, который именовался членами императорской семьи, как «рыжий постапокалипсис». Муромов продолжал исправно высылать в Энвелл военные данные, но вместе с этим находился на грани скатывания на беспроглядное депрессивное дно. На поверхности его удивительным образом держала сестра, которая время от времени предлагала парню забить пустоту в виде Фила кем-нибудь другим. Илья не мог сказать, что именно его останавливало — самолюбие, горячая любовь к одному только блондину или драконья привязанность, — но беспорядочным связям он придаваться не хотел, а потому целыми днями сидел в своей башне, представляя собой единовременно и одинокую принцессу, и страшного дракона. На его запястьях время от времени замечали красные полосы, но никто не хотел зацикливаться на проблемах истеричного мальчишки. За время нахождения в одной комнате в течение недели, лицо Ильи осунулось и приобрело болезненный сине-зеленый цвет. Юля предположила, что все это время он питался одним только воздухом, но Муромов заверил ее, что перенял у Фила пару принципов фотосинтеза. На деле же, Илье хотелось умереть, когда он разглядывал магическую карту в кабинете отца. Масштабы сожженного до пепелища леса в тех местах, где армия неторопливо подступала к линиям защиты, заставляли нервно сглатывать и невольно оступаться на ровном полу. Новости из Энвелла тоже не сулили ничего хорошего — стратегии Фила хоть и были пока что максимально выигрышными, но долго позволять уничтожать лес никто уже не мог. Сменкин просил об одном — контролировать действия Киры как можно дольше и не давать ей никакой власти. Собственно, этим стартапом за неделю комнатосидения Илья и занимался. Ради этого ему придется пройти по грязному белью, но другого варианта у него не было. Если выбирать между своими принципами и Филом, сейчас Муромов все же хотел уступить не себе. Перед выходом в свет Илья настолько сильно волновался, что решил не спать. Он по несколько раз проверил качество парадной формы и то, насколько хорошо был выглажен и открахмален воротник рубашки, и только после полного анализа своей внешности осторожно выскользнул за пределы комнаты. Его расписание, с язвительного комментария младшей сестры, было «максимально сложным», и состояло оно в воодушевляющей речи перед молодыми военными отрядами. Мысленно представив, как он благословляет своих сверстников на уничтожение Энвелла, Илья еле сдержался от тошнотворного позыва, но гордо устоял на ногах. Если он провалится хотя бы на одной маленькой детали, он провалится на всем — и это парень понимал как никогда остро. Его речь перед молодыми офицерами проходила в военном крыле замка, где происходила официальная подготовка войск и создавалась основная помпезность всех военных походов. Илья, подарив отцу одну из своих сухих и совершенно не дружелюбных улыбок, занял свое место на небольшом возвышении, которое заменяло сцену. Он взошел на этот помост с дрожащими руками, и внезапно осознал, что в его голове было пусто. Ему просто было нечего сказать. Он не знал, что говорить людям, которые, может, и не хотят уничтожать таких же людей, но добровольно подписали себя на это. Правда вот, следующая мысль оказалась гораздо более отрезвляющей — а было ли им, куда можно бежать от военной обязанности? Вряд ли хотя бы половина из собравшихся здесь предполагали, что грядет война. Дезертирство из армии, когда на счету были даже мальчишки, было попросту гиблым делом, а других вариантов избежания сражений не существовало. Что сейчас чувствовали такие же, как и Илья, парни, оказавшиеся в армии не по собственной воле? Невольно Муромов подумал о том, что с легкостью может собрать здесь мятеж, и печально усмехнулся — отец с очень малой вероятностью оценит такой способ самовыражения своего сына. Быстро обыграв в своей голове несколько дальнейших сценариев развития событий, Илья прибегнул к очень непродуманной и крайне ненадежной тактике под названием «кто не рискует, тот молодец и явно пьет шампанское». Сейчас ему предстояло пойти против всего того прогресса, который он достиг за семнадцать лет своей жизни и попытаться сыграть на самом опасном музыкальном инструменте. Социальные стереотипы. Илья тряхнул волосами и язвительно улыбнулся, откидывая вниз со «сцены» все свои патологические страхи. Сейчас наружу вырвался публичный Муромов Илья Михайлович, которому ежедневно отдавали честь десятки тысяч солдат, уважительно кланялись лучшие отряды ведьм и в страхе приветствовали обычные жители столицы. Этого Ильи Муромова никогда не видел Фил, и князь был готов на все, лишь бы это так и осталось. — Смирно! — на всю залу громогласно произнес он. Его голос, до безобразия неестественный из-за пошлой ложной уверенности, эхом отразился от полукруглых потолочных сводов и опустился на вмиг притихшую толпу военных далекими звуками раскатов первого осеннего грома. — Вольно, товарищи офицеры. Всем собравшимся в этом зале добр-р-рый день. Илья драматично прошагал из одного угла своей импровизированной сцены в другой, с удовольствием наблюдая за тем, как сотни пар глаз неотрывно следят за каждым движением своего князя. — Как вы знаете, дорогие друзья, — издалека начал Муромов, дабы расположить аудиторию к себе, — целых три месяца по крайне загадочным причинам я провел в Энвелле. Скажу сразу, для моего патриотического — мысленно Илья представил, как Фил закатил глаза и покрутил пальцем у виска — сердца это был сильнейший удар. Особенно плохо на мне сказалось то, что сразу же я попал в руки местных правителей. Толпа внизу загоготала; Муромов расслышал отдельное «Интересно, как он не сдох?» и «Походу, он с ними в сговоре». — Но, — князь заметно повысил тон своего голоса, чтобы перебить всеобщий гомон, — я крайне удачно смог воспользоваться магией моей любимой невесты, которая, разумеется, общая для нас благодаря браслетам. Она подарила мне лучшую маскировку. Местные маги настолько слабы, что не смогли ее раскусить, поэтому я остался среди них лучшим шпионом. Но, как выяснилось позже, ничего интересного там нет. Ни договоров с Хладодолом, например, ни какой-то особой силы. Что уж там говорить — Энвеллом заправляет кучка самоуверенных подростков, которая не в силах банально сотрудников в важнейшие государственные органы подбирать. Напасть на них будет сложно больше из-за защиты леса, а не войск. Конечно, не стоит отметать того, что в Энвелле до сих пор есть драконы, но это не должно стать для нас сильной помехой. Местные девчонки, которые, между прочим, стоят во главе этого недогосударства, расклеились, едва увидев меня. Илья презрительно фыркнул. — Женщины у власти ничтожно слабы. Они поддаются собственным эмоциям, несбыточным амбициям и лиричной любви, поэтому играть на их чувствах всегда проще простого. Они, что уж говорить, неспособны даже принимать адекватные решения в условиях критических ситуаций. Кто командует отрядами чародеек? Мужчины, конечно же. За время моего отсутствия позиция моей невесты заметно укрепилась. Я ни в коем случае не выступаю против нее, нет, но посудите сами. Она — женщина, и к тому же еще и чародейка. Насколько велик шанс того, что она может отвернуться от нас в любой момент? Со стороны солдат послышались активные перешептывания. — Нередко случалось так, что девушки переходили на чужую сторону, — продолжил напирать Илья. — Взять хотя бы ту же Великую Спасительницу, которую боготворит весь Энвелл. Она сбежала из-под крыла своего мужа и моего почтенейшего прапрапрапрапрапрадеда, основателя рода Муромовых, чтобы обрести собственную власть. Женщины алчны, и мы не должны позволить, чтобы они подбирались к вершинам, правда? В поддержку князя прозвучало около десяти выкриков из толпы, но половина аудитории все еще оставалась непредвзятой. — Женщина — хозяйка. Мать Киры бежала из Мурома, чтобы спастись от своих обязанностей, и к чему это привело? Ее обозлившаяся дочь под влиянием эмоций сейчас занимает достаточно высокие должности. Разве это безопасно? Вы готовы вверить свою жизнь в руки женщины, которая может вас предать? Вдруг Кира сама захочет сбежать в Энвелл и начать помогать ему? А она — дракон, который может обернуться для нас большим бедствием. Я ни на чем не настаиваю, но мне кажется, что это очень опасная затея. «Господи, что я сейчас несу…» Толпа одобряюще загомонила. Теперь уже большинство приняло его сторону, и оставшимся офицерам по стадному принципу не оставалось ничего, кроме как принять мнение пересилившей стороны. Илья правда уважал женщин. Правда вот, когда дело доходило лично до Киры, все его уважение бесследно растворялось под толстым слоем беспросветного жгучего гнева. Чтобы убрать Сменкину от штурвала, требовались аргументы куда мощнее личной неприязни, и, как бы не было стыдно это признавать, Илья только что воспользовался самой дешевой манипуляцией из репертуара Артема Мещерякова — приехали, называется. Илья склонил голову в едва заметном поклоне и быстрым шагом удалился прочь из залы, чтобы не видеть горящие от решимости лица всех тех, кто поддержал его псевдопозицию. Его тошнота усилилась, и теперь противно было даже от себя, пускай его действия и были направлены на благо человечества. Своему сознанию это не докажешь, а оправдываться перед кем-то было ниже его достоинства. — Я уверен, что Черных — идиот, каких только стоит поискать. Речь даже не обо мне, боже мой, а об Илье — как можно было упустить целого князя, выезжая исключительно на доверии уровня детских сказочек? Илья застыл около поворота коридора, когда услышал этот противный и ни с чем не сравнимый голос, обладатель которого был единственным человеком, наслаждавшимся болью других. Почувствовав знакомый прилив разгорячившейся крови около пальцев, Муромов постарался напрячь все свое тело, чтобы оставить злость при себе, и как ни в чем не бывало повернул прямо по коридору. От столкновения с Кирой его спас сам Мещеряков, грациозно отодвинувший девушку в сторону. — Илья, — кислотно-дружелюбно улыбнулся тот. — А мы как раз обсуждаем твоего Фила. Как думаешь, он захочет общаться с тобой после такого? Кира удивленно посмотрела на них обоих, и Муромов с несказанным изумлением понял, что Арт держал все в секрете даже от нее. Неужели у него были собственные приоритеты в этой игре?.. — Мы с Филом больше не общаемся, — холодно ответил Илья. — После побега он перестал представлять для меня какую-либо ценность. — Правда? А до меня вот слушок дошел, что Фил возглавит первые отряды нападения… Илья не мог напрягаться еще сильнее, поэтому направил свои силы только на сдерживание магии, а вот эмоциям дал полную волю, поэтому в следующую секунду на его лице отобразилась красочная палитра самых разных эмоций. — Смотрите-ка, как Муромов переживает за своего голубого дружка, — посмотрев на него, ядовито произнес Арт. — Прислуга Фила говорила, что между ними что-то бы… Илья не различил той секунды, которая разделила его плотно сжатый кулак от носа Арта, но точно осознал момент удара, когда от удара у него загорелись костяшки пальцев, а Арт издал удивленно-квакающий звук. — Забавно, — с усмешкой пробормотал Мещеряков, прижимая руку к окровавленному носу. — В свое время Фил тоже врезал мне после фразы о том, что ты неудачник, но тогда я не ошибся. — Кстати, Кира, — донельзя приторным голосом сообщил Илья, — ты знаешь, что тебя временно отстранили от статуса Верховной Чародейки? Доброго утра, моя хорошая, и хорошего тебе дня-я-я. Парочка проводила разгневанного князя одинаково ненавидящими взглядами, но рубашку они все-таки прожечь не смогли. «Действовать нужно на опережение, — думал Илья, спускаясь в столовую на обед. — У Арта слишком много преимуществ, а я могу остаться за бортом власти и вне игры соответственно. Срочно, срочно, сроч…» — Ну ты и наговорил, слушай, — прошептала сестра, для привлечения внимания ткнув его вилкой прямо во время приема пищи. — Я всегда думала, что врать это не твое, но я видимо ошибалась, потому что так стелить… — Все ради любимой невесты, — с негодованием пробормотал тот, с мрачным торжеством не спуская глаз с раздосадованной Киры. Новость об отстранении заметно пошатнула состояние ее нервной системы, и Илья планировал все добить. Он взял в руки стакан с недопитым яблочным соком и ненавязчиво постучал по стеклу ложечкой. Вышло громче, чем князь планировал, но внимание всех присутствующих мгновенно обратилось на него одного. Солидно кашлянув, Илья громко и четко произнес: — Я знаю, как найти их главного дракона.