За озерной гладью.

…Будет лучше, если сжать зубы.

Когда первые посты донесли до столицы весть о том, что главнокомандующий силами Энвелла выступил через лес, Илья перестал спать. Точнее сказать, он и вовсе перестал жить жизнью обычного нормального человека, уделяя минимальное внимание потребностям своего организма — его разум включился в состояние постоянного мысленного потока и работоспособности. Одному черту было известно, какая такая сила позволяла Муромову уже пятьдесят часов держаться без сна с абсолютно свежим и невозмутимым видом. Даже внутри он начал чувствовать необъяснимый подъем и, впервые за очень долгое время, ценный баланс между желаниями и силами. Все сумасбродное автоматически разложилось по полочкам, и Илья четко представлял, чего и как он хочет. Под вопросом оставался лишь один пункт его полностью разработанного плана, но проблему с ним он собирался решить в ближайшие сроки. — Я хочу отправиться к Моргарту. Илья вошел в кабинет отца без стука и предупреждения, прямо так, с порога, изъявив довольно смелое желание. Император сидел за столом, низко склонив голову над магической проекцией карты в области границы Энвелла и Мурома. Едва заслышав голос сына, он выпрямился в полный рост и только после этого внимательно посмотрел ему в лицо. — Я знаю, как заставить его принять форму дракона, — настойчиво продолжил Илья, не разрывая очень уж эмоционального зрительного контакта. — Если я буду проживать в замке, коэффициент моей пользы значительно возрастет. С минуту отец молчал, в раздумьях барабаня пальцами по деревянной столешнице. Он не отвел взгляда от сына, но, казалось, смотрел больше не на Илью, а сквозь него — на бумажную карту Мурома, где красными флажками были отмечены двенадцать пограничных военных крепостей, принадлежащих хантерам. Муромов спиной чувствовал то, как плавно взгляд императора перетекает вниз, к отметке с замком Моргарта. — Какой резон, Илья, для тебя в том, чтобы Муром выиграл? Мысленно Илья предугадал этот вопрос задолго до того, как услышал его вслух, но в первые несколько секунд его руки все равно слегка дрогнули под напором внутреннего страха. Отец всегда знал о его реформаторских наклонностях, которые князь даже не старался скрыть, поэтому сомнения императора были вполне ожидаемы. Муромов-младший плотно сжал кулаки, мысленно «втекая» во внутренний дзен, и ровным голосом ответил: — Возможно, я не настолько патриотичен внешне, но проведенное в Энвелле время оставило на мне определенный отпечаток. Смотреть на то, как протестанты топчут традиционные ценности, было настолько ужасно… Илья, не выдержав давления на виски, сильно зажмурился. Тот бред, который он нес последние несколько дней, комками скопился в потаенных уголках его мозга и регулярно впрыскивал яд в мысли. Ему становилось противно с самого себя; противно не потому, что Илья принадлежал к топчущим традиционные ценности, а потому что он заставлял себя верить в то, что еще не поздно уйти из этого порочного круга и стать обычным. Возможно, он даже мог бы вернуться к роли нормального сына и наследника престола, если бы внутри него не полыхал ярко-алый костер, постоянно жаждущий свободы. Император прицокнул языком и наконец дал свой ответ: — Хорошо, Илья. С тобой мы отправим Киру, потому что меня категорически не устраивают отношения между вами. Через год-другой у вас уже должны будут быть дети, а вы все еще ругаетесь, как кошка с собакой. — Спасибо, отец. Я… обещаю, что постараюсь наладить отношения с Кирой, но прошу обратить внимание на мою недавнюю речь. Будучи в Энвелле, я выяснил, что у нее есть опозиционно настроенный брат, поэтому настоятельно рекомендую установить над ней контроль. Илья псевдо-учтиво кивнул в сторону императора. Остекленевший взгляд парня еще раз остановился на картине с матерью, и тот, стиснув зубы, чтобы не выдать ни единого звука, поспешил покинуть кабинет. На южной границе Муромов оказался уже утром следующего дня. Его настроение по-прежнему продолжало держаться выше нуля, потому что Кира решила добраться до замка Моргарта отдельным способом, однако мысли Ильи были не такими уж и радостными. Его голову заполнил полностью один только Фил. Было бы просто, если бы не было так сложно — князь неловко усмехнулся, оставил лошадь в военной конюшне и направился ко входу в крепость. Двенадцать крепостей Черных Мундиров были расположены по периметру границы и образовывали собой некий круг. В каждом из замков всегда кипела собственная жизнь, которая напрямую зависела от того, кто был ее хозяином, и меньше всего Илье нравилось проводить свое время именно в обиталище Моргарта. Владения последнего имели очень плотную и четкую организацию, похожую на идеальный часовой механизм. Все солдаты этого гарнизона были распределены так, чтобы выполнять свою работу наиболее эффективно. Муромова бесило именно это ощущение замкнутости, которое достигалось за счет подробной проработки всех стратегий и сценариев поведения. Нужно было неукоснительно выполнять требования начальства и подчиняться общим правилам. Илья всегда считал, что это убивает индивидуальность талантливых солдат, и был абсолютно прав — многих рядовых дезертиров он встретил в Энвелле крайне мощными майорами и лейтенантами, поскольку те смогли реализовать свой потенциал. По расчетам князя, армия Мурома, конечно, выигрывала у Энвелла количеством, но не качеством. Да, система никогда не подвергалась внезапным сбоям, но как же эти сбои иногда позволяли перевернуть ход военных действий с ног на голову… — Илья Михайлович, что вы думаете по поводу данного хода? Сейчас слаженный военный механизм агрессивно требовал переработки, и Муромов, будучи одним из его руководителей, совсем не планировал бережно смазывать шестеренки машинным маслом. Напротив, он намеревался как можно глубже вогнать между них деревянные палки, чтобы помешать развитию Мурома в целом, но при этом помочь лично себе. Илья уже второй час сидел за круглым столом, который больше напоминал компас — от его центра к краям шли стрелки-указатели с буквами. Напротив Муромова сидел сам Моргарт в своем неизменном черном мундире Черного Мундира, и князь мог только догадываться, какие эмоции сейчас были за плотной маской, неотрывно сопровождающей каждое движение Ильи. — Я бы порекомендовал направить войска врассыпную, — ответил за него Моргарт. — Мы выигрываем количеством, поэтому раскидать небольшие группы по всему лесу представляется вполне возможным. Предлагаю обсудить это с соседними крепостями, чтобы ваши решения не выглядели набором чего-то сумбурного. Возмущенный тем, что его нагло перебили, Илья не смог спокойно промолчать. Фил обязательно назвал бы это истеричной вспыльчивостью, но Муромов был слишком предан своему профессионализму. — Я, в отличие от нашего многоуважаемого Моргарта, наоборот считаю, что рассыпная тактика, как бы иронично это не было, посыпется сразу. Энвелльцы никогда не идут четкими отрядами и предпочитают отбрасывать пару-тройку сильных магов назад для обеспечения должной поддержки. Сначала нужно избавляться от них, и только потом уничтожать пехотинцев и конницу, поскольку это гораздо эффективнее и менее затратно. Почему-то большинство наших полководцев настаивают на грубой силе, хотя это совершенно бесполезно против ума Энвелла. Нам нужна логика, а не тупая агрессия. Илья не скрывал здесь своего открытого презрения к тактикам, выбранным Мундирами для нападения. Он не скрывал своего презрения к Мундирам в принципе, что уж говорить о военном деле, где Муромов отличался своими тактическими навыками и чувствовал явное превосходство. — Илья Михайлович еще не вылез из пеленок, а уже принялся поучать вышестоящее поколение, — равнодушно кивнул Моргарт. — Напоминаешь свою мать. Жаль, что она умерла, конечно. На своей родине Муромов научился идеально скрывать свои эмоции, а потому на его лице не отразилось ничего, кроме ответного хладнокровия. Их диалог тоже являлся своеобразной войной, а Илья поставил для себя цель во что бы то ни стало в ней победить. — Чем выше возраст, тем сильнее маразм, — заметил он с язвительной улыбкой. — Вам ли это не знать… — Для князя ты слишком болтлив. На месте нашего императора, — Моргарт сделал на этой части фразы определенный акцент, — я бы давно укоротил тебе язык. — К счастью, вы не на месте нашего императора, — презрительно бросил Илья и отвернулся в сторону. Он начал закипать, но это было слишком опасно для его репутации, поэтому парень решил просто поменьше смотреть на свой раздражитель. К счастью, Моргарт тоже не собирался скандалить и разводить грязь, поэтому мгновенно приступил к делу. — Мы ведем военные действия уже три недели, — Илья вернулся обратно и увидел, что тот, размышляя, сцепил руки в замок. — Что по предварительным итогам? Шепот за столом превратилось в базарный гомон и гул, поэтому Илья поспешил закрыть себе уши, дабы не провоцировать головокружение и тошноту. Среди всеобщей какофонии звуков Муромов внезапно сумел найти что-то реально стоящее, поэтому все свое внимание направил именно на этот голос: — Энвелл движется не только на Северную крепость, — расслышал Илья встревоженного Черного Мундира. — Мы отследили еще два отряда, которые прямо сейчас направляются на Северо-Западную и Северо-Восточную крепости. — Северо-Западная? — быстро отчеканил Моргарт. — Я, — со стула приподнялся один из Черных Мундиров, сидевший по правую руку от Моргарта. — Диаман, Северо-Западная линия. По нашим данным, начальник отряда неизвестен, но солдат мы стабильно удерживаем в пределах леса. Тот вернулся на место с небрежным кивком своего негласного начальника. — Северо-Восточная? — повысил голос Моргарт. — Я. Голос Арта с момента возвращения в замок Илья слышал часто, но все равно каждый раз эта интонация очень сильно коробила его. Князь бросил в сторону новичка свой очень приветливый пламенный взгляд, на что получил противнейшую ухмылку. — Арт, Северо-Восточная линия. Я решил рискнуть и выдвинул отряд особого назначения навстречу энвелльскому. По нашим подсчетам, мы уничтожили больше половины отряда, включая их командира, Максимилиана Залесски, так что официально можно считать, что левый разведывательный отряд был разгромлен. Кажется, Муромов слишком громко сглотнул, потому что в его сторону с непонимающими лицами обернулись рядом сидящие Мундиры. Чтобы унять бесконечную дрожь в руках, парень как можно сильнее прижал ладони к коленям, но даже это не особо спасало ситуацию. «Никаких эмоций, Илья.» Больше всего его провоцировало то, насколько противно улыбался ему Арт. От хищного оскала белоснежных зубов не чувствовалось ничего, кроме открытого вызова — персонального вызова для Ильи. — Ты молод и горяч, поэтому идешь на риски, — задумчиво произнес Моргарт. — В следующий раз постарайся умерить свой юношеский максимализм и попробуй пользоваться мозгом. — Мой максимализм нам помог, — с лёгким недовольством возразил Арт. — С таким же успехом твой максимализм мог все нам угробить, — ласково парировал его претензию Моргарт. — Следовать примеру нашего князя очень вредно, когда ты являешься непривилегированным человеком, Артем. Он-то вылетит из нашего клуба по интересам только в случае смерти, а выставить тебя за дверь мы можем уже сейчас. Кстати, наш дорогой князь, как поживает ваша стратегия по получению дракона? — По моим расчетам, я получу свою добычу через неделю, — откликнулся Муромов с некоторым оттенком самодовольства в голосе. — Простите, но… Вашу? — переспросил кто-то из Мундиров с явным неодобрением. В ответ на выпад со стороны, внутри Ильи мгновенно щелкнул надежный защитный механизм эгоизма. — Я не знал, что отец еще не сообщил вам, — Илья медленно провел языком по пересохшим от волнения губам, — но дракон будет принадлежать мне, потому что я обязан получить его силу. — Она тебе не поможет, — высказался в его адрес Арт. — Мы прекрасно чувствуем всех драконов за километры отсюда, — прошелестел чей-то голос слева. — Ты просто не успеешь раньше нас, мальчик. Илья чуть было не округлил глаза от удивления, но вовремя вспомнил, где он находится, поэтому предпочел выбрать противоположную эмоциональную окраску. — Тогда почему Кира стала драконом, и даже ее вы не убили? — прищурился Муромов. — Было бы легко подстроить все, как несчастный случай, правда? — К вашему сведению, наш богато эрудированный князь, на стихийников магия хантеров не действует, — Моргарт смотрел на Илью сверху, как на маленького, глупого и чересчур упрямого ребенка. — Даже если лично я очень сильно захочу избавиться от юной госпожи, ее персональная защита не только не дает ее обнаружить, но и защищает от нашего вмешательства. — Тебе, Илюшка, такие привилегии не светят даже в гробу-у-у, — услышал вкрадчивый шепот Муромов. Слова Арта послужили катализатором, и, не сдержав внутренний пороховой запас, князь взорвался. — Сдал сюда погоны, — металлическим неестественным голосом приказал он, вскочив со стула. — Я, на правах Великого Князя, лишаю тебя статуса солдата почтеннейшей элитной гвардии на неделю даже в условиях войны. Если это продолжится в таком духе, в один прекрасный день, — Муромов перешел на опасный шепот, — ты можешь с удивлением обнаружить клинок в своем горле. От столь внезапного публичного унижения брови Арта сошлись у его переносицы — парень заметно начал беситься. — Это угроза? — поинтересовался он. — Это намек на то, что тебе пора заткнуться. Сдавай погоны. Артем с некоторой надеждой попытался найти поддержку в глазах других Мундиров, на что Илья смог лишь выдавить злой торжествующий взгляд. Никто даже и не думал помогать заигравшемуся новичку, а Моргарт, похоже, был настроен даже против него. — Я предупреждал, что Илья, внешне похожий на пушистую кису, иногда может выдавать очень интересные вещи, — лениво протянул тот, и куда более жестко бросил в адрес Арта: — Сдал князю погоны. Сейчас же. Илья знал, что клинок в горло с куда большей вероятностью вскоре может получить он. Так опозорить Арта в глазах лучшей именной гвардии мог только князь, и тот, полностью довольный получившимся шоу, смело был готов за него выгребать. Юный Мундир выглядел не просто взбешенным, а начинал напоминать перекипевший чайник. Он с неприкрытой агрессией сорвал с плеч погоны и бросил их на пол. — А сейчас ты нагнешься, поднимешь их и отдашь Илье в руки, — холодный и властный голос Моргарта стал для князя настолько внезапным, что тот вздрогнул от испуга. — Я не потерплю неуважения к вековым традициям в собственном замке, Артем. Скривив лицо в кислотной гримасе, тот медленно склонился над ковром и впихнул свои погоны Илье так, что тот едва смог удержать их в руках. — Я тебя ненавижу, — Арт выплёвывал каждое слово с огромным количеством желчи прямо в лицо Муромова, но тот был поразительно неуязвим для таких выпадов. Илья решил и вовсе проигнорировать его существование и, получив кивок Моргарта в ответ на свой немой вопрос, было направился к выходу, как вдруг за его спиной прозвучал то ли визг, то ли возглас все того же Арта: — Вы ведь знаете, что Муромов предал нас?! Илья вихрем обернулся на сто восемьдесят градусов и глазами впился в психоделически искаженное лицо потенциального провала вечера, дня и утра. — Он, — продолжал распинаться Арт, — заключил сделку с местным драконом, чтобы тот избавил его от клятвенного браслета! Я сам видел, что его больше нет! У Муромова за несколько мгновений создалось ощущение, что его ноги намертво приросли к паркету. Ни шагнуть, ни нормально вздохнуть он теперь не мог, поэтому парень беспомощно старался никуда не упасть и сохранить ровный и спокойный вид. К несчастью, клоуном в виде Арта заинтересовался кто-то из Мундиров: — Ну-ка, наш великий князь, Вы можете опровергнуть эту информацию? — А я обязан? — дрожь в голосе Ильи слышалась даже сквозь едва уловимый шепот и это, видимо, заметил не только он сам — во взгляде Арта скользнула очень странная уверенность. — А тебе есть, что скрывать? Муромов опустил глаза на узорчатый орнамент ковра, от которого у парня мгновенно начала кружиться голова. Он не смотрел на свою руку, зная, что ничего там не увидит. Князь, пока закатывал рукав своей черной рубашки, думал лишь о том, как оправдать исчезновение браслета. По словам отца, просто так снять его было невозможно, однако всегда была вероятность того, что он мог ошибатьс… — Разве, Артем, ты видишь здесь пустую руку? От подступившего нервного срыва Илья прокусил себе губу и все же нашел силы посмотреть на собственное предплечье. Металлический ободок был на месте. Мало того, драгоценные камни в нем, обеспечивающие магическую связь, блестели так ярко, что у Муромова начало рябить в глазах. Единственная проблема заключалась лишь в том, что последний раз браслет Илья видел недели три назад — ровно в тот момент, как Фил помог от него избавиться. — Не получилось вновь меня оклеветать, да? — Муромов, боясь исчезновения такого снисхождения небес, быстро вернул рукав на место. — Спасибо, Артем. Ты прекрасно доказал всем полное отсутствие профессионализма. От волнения Илья не запомнил проделанный путь до гостевой комнаты. Все его мысли были заняты лишь чудесным появлением браслета на руке. Стоило только ему пересечь порог гостевой комнаты, как парень, с подозрением оглядевшись вокруг себя, вновь обнажил руку. Браслета не было, а на месте, где он когда-то находился, розовел едва заметный след. Вдох. Выдох. Полученной за сегодня информации было достаточно для того, чтобы сойти с ума. В смерть Макса Илья верить не хотел, и мозг настойчиво отвергал эту информацию. Насчет браслета все было вообще непонято — то ли он был, то ли его не было, то ли черт знает что. Муромов обессилено свалился на кровать, и именно в этот момент высокоинтеллектуальная идея достигла его мыслей. Когда-то, еще в первые дни пребывания Ильи в Энвелле, Фил мельком упоминал таланты. Позже о них гораздо более подробно рассказал Саша, ссылаясь еще и на стихийников. Сегодняшние слова Мундиров о драконах еще сильнее сбили и без того потерявшегося Муромова с толку, и теперь ему оставалось лишь гадать, какая связь могла быть между почти исчезнувшим браслетом, его не обнаруженным талантом и сомнительными стихийниками. Вдобавок ко всему, Илья вспомнил, что Фил рассказывал ему о человеческой форме драконов. Рассказывал, как обычно, вскользь, не упоминая деталей, однако князь почему-то склонялся к тому, что и эта деталь может быть привязана ко всему остальному. Он медленно сжал и разжал кулаки, вдохнул и постарался очистить свои мысли от мусора, чтобы попытаться принять пресловутую форму дракона. Для этого нужно было поймать своеобразный «дзен», индивидуальный для каждого из драконов — это ему подсказал Саша, когда они занимались магией Ильи. В голове послышался шум листьев. Юный князь, не открывая глаз, увидел любимые стройные яблони. В начале сентября их, пускай и иллюзорный, но яркий аромат нисколечко не ослабел и стал только ярче. Пропитанный медом вкус сладких яблок оставался на губах, а теплый ветер щекотал веснушки на щеках. Илья ощутил, что внутри него поднимается что-то очень горячее и неудержимое, чему он впервые за несколько недель разрешил выйти наружу. Пламя хлынуло повсюду, и Муромов широко распахнул глаза. Первое, что ему удалось увидеть — изумрудный цвет. Он был повсюду: на его одежде, широком плаще за спиной и в необычном остроконечном венце на голове. Хаотичные брызги зелёного на белоснежной рубашке сменялись монотонным цветом атласа, из которого были созданы изящные бутоны цветов, украшающие защитные вставки на плечах. В его образе, образе огненного дракона, ни осталось ни капельки красного — облик учитывал настроение своего хозяина в каждой детали и аккуратно избегал геральдику Мурома. Лишь рельеф серебряной пряжки, напоминающий силуэт пламени благодаря должной фантазии, мог хоть как-то связать Илью с его стихией. Муромов недоверчиво осмотрел плотные перчатки. Они были укреплены специальными огнеупорными вставками не только снаружи, но и внутри, что не могло не вызывать у князя искренний восторг по поводу надежности новой экипировки. Недолго думая, Илья вызывал лук, и даже для него в костюме нашлось специальное крепление. Одежда сочетала в себе не только удобство и практичность, но и определенную эстетику, которая крылась во множестве самых различных металлических крепежей, кожаных ремешков и едва заметных изумрудных узорах. — Это все, конечно, прикольно, — пробормотал Илья, — но что там по талантам? Он еще раз осмотрел свои руки. Они были совершенно обычными, если не считать наличия на них экипировки. «Браслет, — мысленно рассуждал Илья, пытаясь выстроить в голове некую логическую цепочку, — появился, когда он был мне очень-очень нужен. Что еще появлялось, когда было мне очень-очень нужно?» Илья застыл на месте, когда понял, что свой ответ он старательно огибал уже очень длительное время. Ну конечно. Облик для Энвелла. Фил говорил ему, что настолько прочный облик, разоблачить который не смог никто из ребят, мог быть дарован лишь Лесом. Муромов, конечно, все ещё видел связь между двумя этими вещами, но она была крайне слабой по сравнению с теорией о драконах. Талант дракона, согласно полученной Ильей информации, не подчиняется таланту другого дракона. Фил мог не знать о том, что перевоплощения Муромова имели несколько другую природу. Илье оставалось лишь одно — постараться это проверить. — Если, — рассудил он вслух, — облик дарован мне Лесом, то сейчас он будет очень неустойчивым и слабым. Если же он драконий, то проверять его стоит соответствующим образом. Илья встал напротив зеркала и критично осмотрел свою фигуру. С Артом, кажется, их объединяла исключительно любовь к истерикам и срывам. Парень вновь зажмурился и как можно четче представил себе образ Черного Мундира. Этот Арт пытал его в подвале, нахально улыбался за завтраком и пылал от гнева в совещательном зале. По запястьям пробежалась наэлектризованная змейка, и Муромов резко распахнул глаза. Из металлической зеркальной глубины на него желто-зелеными глазами смотрела точная копия Арта. Видоизменилась даже одежда — мундир, снятый Ильей по прошествии совещания, вновь появился на его теле. Для верности князь ощупал каждую деталь своего образа и, убедившись в материальности всех своих вещей, он начал ждать прибытия своей жертвы. Илья ввалился в комнату Сменкиной ближе к полуночи без стука, да еще и с максимально недовольным выражением лица. Он честно не представлял, как обычно ведет себя Арт, поэтому предстоящее шоу с импровизацией не совсем внушало ему уверенность. Девушка, в свою очередь, аккуратно расположилась на диванчике при полном параде, словно ждала своего ночного гостя, и поприветствовала его взмахом руки. Мельком Илья отметил, что девушка так и не разложила свои вещи. — Знаешь, дорогая, меня очень сильно бесит твой ухажер, — с порога заявил Муромов, слегкая пугаясь чужого голоса, которым он начал говорить. — Меня тоже, — откликнулась та и отправила князю одну из своих самых красивых улыбок. — Присаживайся, Артем. Нам предстоит прекрасная совместная ночь. «Если я умру, мое завещание, — подумал Илья, оказываясь в объятиях Киры и власти ее тяжёлого цветочного парфюма, — Юля, надеюсь, найдет на столе…»