За озерной гладью.

Никто не знает, как появился Огонь. Он не приходил к людям — не отзывался и на бессмысленное трение палочек, на выпуклые стекла и взывания к языческим богам. Огонь не стремился ни в чьи руки, живя сама по себе скрытно, среди приласкавшей его за тепло живой природы. Он был волен, как Ветер — Огонь бегал с ним по полям, оставляя после себя выжженные поля. Огонь, неусидчивый и пылкий, спорил с Водой и никогда не общался с Землей. Его отталкивал Лед — он никогда не прорывался на север. В тот день, когда все переменилось, Ветер предал его — люди приручили силы Воздуха себе на пользу, отобрали, заперли его в своих страшных огромных устройствах и заставили себе служить. Огонь разозлился, разбушевался, раззадорился — и бросился бежать прочь. Он бежал так далеко и так долго, насколько позволил ему его запал. Когда от Огня не осталось совсем ничего — один только слабый уголек — он, обессилевший от бессмысленного, упал среди разбросанных в старой башне бумажек и приготовился было умирать. — Здравствуй, Огонь. К угольку склонился не человек — это он почувствовал сразу. Вместо крови в загадочном незнакомце, который внешне так напоминал обычного крестьянина, бесконечно текли лава и пламя. Огонь воспрянул, почувствовав родную силу, и неосознанно потянулся к его рукам. — Я отдам тебе свою силу, — прошептал незнакомец, — если ты поделишься собой с людьми. Однажды Огонь встретился с драконом — и это изменило все. — Ты сильно похудел. Из плотно сжатых губ Ильи вырвался нервный смешок. Он неловко поправил рыжую челку и потупил взгляд, чтобы Черных не заметил промелькнувшее на его лице смущение, перемешанное с тревогой — не рассказывать же о том, что в последнее время он вообще не касался еды. — Правда? — единственное слово, не выражающее никаких эмоций, на которое его хватило. Словно почувствовав что-то неладное, Фил остановился на полпути в ванную, обернулся и прищурил свои бирюзово-голубые глаза. Радужка тускловато сверкнула; парень подошел обратно к Илье и взял его за руку. Муромов пугливо вздрогнул, но успокаивающее тепло, пробужденное прикосновением и Фила, и его неудержимой магии, приятно разошлось по ладони. — Когда я тебя обнимаю, тебя начинает жутко трясти, — шепотом отметил Фил. Его губы сначала с осторожностью коснулись веснушчатой щеки, тестируя Илью на восприимчивость. Поняв, что тот был не так уж и против, они едва задержались на подбородке и вместе с мурашками переместились на шею. — А еще у тебя даже визуально щеки впали. О синяках под глазами вообще траурно молчу. Илья тяжело вздохнул и даже не стал что-либо отрицать. Нос защекотал запах свежести — от Фила всегда пахло каким-то лесным водоемом, будто он был то ли русалкой, то ли скромным болотцем. Князь успешно не выспался, снова ничего не ел с самого утра и, вдобавок ко всему, отец на эмоциях едва не отправил его на передовую линию сражения, потому что Илья позволил себе язвительный комментарий в сторону расследования смерти Арта. Ничего из вышеперечисленных факторов явно не могло способствовать его здоровому внешнему виду. — Я новости принес, а не свою внешность обсуждать собрался, — Муромов очень мягко, чтобы ненароком не обидеть Фила, отстранился от его губ, но все равно поймал на себе росчерк его недовольного взгляда. — Я на собрания для этого хожу. Черных умел понимать, когда следует заткнуться, но сейчас он очень профессионально проигнорировал раздражение в голосе Ильи, появившееся к концу фразы, и оставил беглый комментарий насчет мундира: — Я когда-нибудь говорил тебе о том, что ты больше привлекаешь меня в изумрудной и красной одежде, чем в черной? Хотя, признаюсь, одинаково классно ты выглядишь и в той, и в другой. «Когда-нибудь я тебя прибью», — подумал Муромов, пунцовея щеками. Он тут же насупился и отошел от Фила совсем; разум недовольно заворчал вслед за взвывшим от голода желудком. Стараясь перекрыть бессовестно сдающий его звук пищеварительной системы, Илья размеренно заговорил: — Во-первых, оборона Энвелла держится отлично. Наши, — его аж передернуло от звучания этого слова, в котором не было ни капли объединяющей близости, — не смогли пройти даже сквозь первый заслон Леса. Во-вторых, огромное количество шумихи крутится вокруг того, что двенадцатого Мундира нет. — Конечно нет, — фыркнул ехидно Фил, — его ж выпилила Сменкина. — Да причем тут Кира вообще? — устало поморщился Муромов в ответ. — Нет нового двенадцатого Мундира. Его появления всегда ждали три дня. Зов природы хантеров был настолько силен, что позволял новоиспеченным Мундирам достигать столицы за самые кратчайшие сроки, но в этот раз что-то явно пошло не так. Все началось с того, что после смерти Арта никто из гвардейцев не ощутил нового члена отряда. Списав все это на перенапряжение, отец — то бишь император — велел подождать ещё чуть-чуть, но никакой эффективности от этого ожидания не предвиделось. Все известные Мурому знаки наглухо молчали, будто во Вселенной разом закончились все хантеры. — Император боится, — одними губами прошептал Илья, подняв взгляд на Фила. — И это… третья новость. — Его беспокойство? — Наша свадьба с Кирой. Илье не надо было даже прислушиваться для того, чтобы в полной тишине различить очень тяжелый вздох Фила. Рука рыжеволосого мальчишки непроизвольно поднялась вверх и тут же опустилась вниз, стоило только Муромову увидеть бурю, бушующую в синих глазах. Ему даже показалось, что Черных побелел — настолько его кожа постаралась слиться с белоснежной простыней на фоне. — Отец боится, что началось сбываться какое-то там пророчество, — чувствуя странную тяжесть в груди, продолжил Илья. — Он поскорее хочет выплавить наш семейный талант в нашего с Кирой ребенка, а я совершенно не горю желанием сдавать ему свои позиции дракона. Вместо привычного, всегда уверенного голоса Фила, Илья услышал, что тот осип: — Почему ты не хочешь ему сказать? — Потому что тогда нас с Кирой отправят на уничтожение Энвелла, — просто ответил Муромов. — А я не хочу уничтожать то, что… Он закрыл глаза. — Что я люблю. Илья медленно открыл глаза. Черных чувствовался — не выглядел, а именно ощущался — обнаженным. Муромову редко удавалось поймать те редчайшие эмоциональные моменты, когда светловолосый парень позволял прикоснуться к своей истинной сущности. Илья был необычайно робок, когда его ладони скользнули по талии Фила и сомкнулись за его спиной в неловких объятиях. Ему хотелось сделать хоть что-то — поддержать, приласкать, извиниться или успокоить, — лишь бы это спасло блондина от поглощающей его тревоги и не позволило утонуть в ней. — Я не хочу с ней свадьбы, — четко проговорил Илья. — Я люблю только тебя. — Не женись, — механически ответил ему Фил. — Не могу. — Давай просто свергнем твоего отца? — равнодушно пожал плечами тот. — Не вижу никакой проблемы в том, чтобы спихнуть деда с трона. Сначала Илье показалось, что Фил шутит. Однако стоило лишь чуть повнимательнее всмотреться в его мимику, и Муромова пробрала самая настоящая дрожь — губы блондина вот-вот грозились сорваться в хищную усмешку, а самого его слегка трясло, словно в мандраже. — Фил, — ноты в голосе князя стали железобетонными. — Мы не будем устраивать революцию во время войны, потому что так угробим свое положение к чертям. — А мне кажется, что это наоборот отличное время для того, чтобы избавиться от ненавистного родственничка, — холодный тон Черных был далек от шутливого, и с каждым новым словом Илью пронзали колкие молнии. — Все отвлечены Энвеллом, и никто не заметит, что правительство вдруг сменилось. Кстати говоря, в этом была бы заинтересована Кира. Советую обсудить с ней этот вопрос. — Ты предлагаешь мне, — с нескрываемой иронией произнес Илья, — прийти к потенциальной убийце и спросить у нее, как избавиться от собственного отца? — Потрясающая идея, — невозмутимо ответил Фил. Илья мысленно отметил, что вести такой диалог, обнимаясь, достаточно забавно — мало ли, захочет ли Черных сейчас вставить ему в спину нож? — Тебе не кажется, что это… слишком? В последнее время Илья усердно пытался найти в Филе проблему. Он уже даже не скрывал этих поисковых работ, но все пытался иронизировать ситуацию, чтобы сгладить все острые углы. В случае с Черных, правда, сглаживание было заведомо провальным — он сам был одним целым углом, и Муромов уже честно подумывал спросить напрямую. — Ладно, — совершенно беззлобно, будто бы не он предлагал убить императора, улыбнулся Фил, когда заметил напряжение рыжеволосого князя. — Давай-ка лучше займемся пацифистическим пророчеством. Фил не выглядел спокойным даже с размеренной речью и равнодушным взглядом. Где-то на подсознательном уровне, на котором располагались самые ценные знания о Черных, наработанные временем, Илья знал — все это лишь предвещало жестокий и безжалостный тайфун. Но пока что стихийные порывы Муромову контролировать удавалось, и он с искренним беспокойством отслеживал все изменения в эмоциях своего бедного молодого человека, чтобы своевременно предотвратить события мировой катастрофы. — Пойдем в библиотеку? — Как неочевидно, Ваше Высочество. — Ваше Императорское Высочество, мой милый герцог, — хмыкнул Илья и, в отличие от Фила, не стал выпендрежно щелкать пальцами — они переместились в книжное хранилище с одним лишь серебристым сиянием, избежать которого начинающему магу было пока что сложно. В диалогах со своей совестью, которые так или иначе касались Фила, Илье приходилось идти на жуткие ухищрения. Одна часть его сознания очень ярко противилась нахождению блондина в семейной библиотеке. Признаться, ее аргументы были достаточно логичны — их могли поймать, тратить магию на маскировку Черных было нерационально, Илья мог бы поискать книжки и один, да и пророчества обычно хранят вдали от любопытствующих глаз. Вторая же часть Муромова — более паническая и пугливая — искренне переживала за Фила и боялась оставлять его одного. Так что Илья, чтобы прийти в договоренность со своим сознанием, переместил друга вслед за собой, но на привязи его не водил и лишь время от времени бросал на него дежурные взгляды. До них Филу не было никакого дела, потому что тот с гораздо большим любопытством предпочитал изучать библиотечные корешки. Сам Илья не мог сосредоточиться на книгах. Из головы все еще упорно не выходили недавние слова Фила, и он зациклился на каждом его слове — что-то точно было не так. — В вашей библиотеке я нашел исключительно любовные романы, — деловито поделился Фил через пятнадцать минут бессмысленного брождения вдоль одинаковых стеллажей. В ответ Илья лишь пожал плечами. — Все в отцовских архивах. Он секретные штуки обычно никому не показывает. Кстати говоря, — он взглянул на настенные часы, — через час сюда должен кто-то нагрянуть. Это для справки. — В таком случае, не против небольшой аудиенции? Муромов заинтересовался почти мгновенно, но постарался выдавать это очень дозировано. Донельзя проницательный Фил, впрочем, сразу уловил хищный блеск в фисташково-зеленых глазах и совершенно бесстыдно этим воспользовался. — И почему ты решил провести ее именно в библиотеке? — зачем-то решил спросить Илья. — Здесь пахнет вкусно, — словно в подтверждение своих слов, Фил шумно втянул носом воздух. Он скосил взгляд на рыжика и с легкой улыбкой добавил: — На дом похоже. Да и ты, королевна, всякие разные сантименты любишь. Илья уже не мог сдержаться — он зажмурился на дорогом ему «королевна» настолько сладко, что не заметил даже хмыкнувшего друга. — Так вот о лирике, — напомнил о себе Фил. — Ты знаешь, как я получил магические силы? — Родился с ними? — неохотно предположил Илья первый попавшийся вариант, заранее зная, что его ответ окажется ложным. — Остановил старшую сестру от уничтожения родного города, — совершенно ненавязчиво поделился с ним Черных. Илья машинально вцепился в самую близкую к нему книжку, лежавшую на столе, — надо же, как иронично ею оказалась «История Энвелла в пересказе Мурома» — и не менее машинально поправил: — Младшую. — Старшую, — слегка раздраженно поправил Фил. — Аглая старше меня на два года. А ее возраст мы слегка подкорректировали в результате этого несчастного, кхм… случая. Илья и его поразительные моральные уступки позволили парню без зазрения совести запрыгнуть прямо на антикварный стол. Он уставился на Черных не в силах перебить его молчание — настолько момент случайной искренности показался ему важным и именно настолько он ценил осторожное доверие. Фил негромко откашлялся, справляясь с неожиданным волнением, и размеренно начал повествование: — Наша мама родом с севера. Когда она встретилась с отцом, ей было уже около тысячи лет, наверное. Предупреждая возможные вопросы — она ундина. Впрочем, не отходя от темы, скажу, что в путешествии отца до Хладодола мама его охомутала, загадочным образом свалила с местных озер и забеременнела Аглаей. В девочках, к несчастью моей сестры, магические материнские гены всегда оставались доминантны, а потому природа сыграла с ней злую шутку, дав ей половину сил ундины. Глаша об этом и знать не знала до определенного возраста. Потом мама рассказала ей о фокусах с водой, показала примитивные приколы с управлением погодой — ну, все милые фишечки русалок. Затем родился я. С сестрой, как ты мог догадаться, у нас всегда были дружеско-издевательские отношения. Быстро вобрав в легкие новую порцию кислорода, Фил продолжил: — В один из прекрасных дней, когда мне было лет… пять, наверное, — он сморщил нос, вспоминая точное число, — Сашка — да-да, он и в этой истории фигурирует — увидел очень точное предсказание. В то время он сидел в родительском кабинете и естественно сообщил об увиденном моей маме. Я не помню, в чем была суть пророчества, но оно точно касалось меня. Илья успокаивающе накрыл ладонь Фила своей. — А Аглая ребенком была очень… эмоциональна. Что-то депрессивное насчет младшего брата перенести спокойно она не могла. Тогда-то и случился триггер системы, из которого все мы сделали вывод о том, что ни в коем случае нельзя смешивать кровь ундины и дракона. Никогда. В следующую секунду Фил сжал руку Муромова как можно крепче, и тот с головой погрузился в омут его воспоминаний. Было холодно, по щекам били крупные капли ливня, и он куда-то бежал. Вернее, не он сам — Фил, глазами которого Илья видел происходящее. Совсем маленький мальчишка постоянно спотыкался об неровную каменную кладку, но чрезвычайно быстро старался достичь центра площади перед гарнизоном, на которой и развернулось основное действо. Из-за толпы людей он не видел происходящего, но точно знал — там была Аглая и ей очень нужна была помощь. — Мальчик, — встревоженно обратилась к продирающемуся сквозь толпу зевак какая-то женщина, - тебе туда нельзя. — Там моя сестра, — буркнул ей Черных и все же смог пробиться внутрь «кольца». Аглая стояла на коленях. Вокруг нее, скручиваясь небывалым беспорядочным вихрем, плотно сгущались дождевые тучи — они создавали над хрупкой девочкой ураган такой силы, что он сгибал к себе тяжелые еловые лапы далеких елок и прижимал траву вокруг к самой земле. Девочку жутко трясло; она раскачивалась из стороны в сторону и будто в припадке бормотала себе под нос отрывки фраз и заклинаний. Ее кожа синела все сильнее с каждой новой секундой, и даже пятилетнему мальчику было ясно — ни к чему хорошему это не приведет. — Аглая, — шепотом позвал ее Фил, но, не заметив реакции, уже крикнул: — Аглая! Последующая ударная волна из воздуха и воды сбила с ног не только его, но и стоящих вокруг людей. Послышались крики — кого-то отбросило больше чем на двести метров, а кто-то ударился в стены близлежащих зданий. Фил, оказавшийся дальше всех, резво вскочил на ноги и бесстрашно подбежал назад. Илья почувствовал, как сильно саднило оцарапанные коленки, и как страшно стало мальчику за сестру. Существо из воды и света медленно поднялось в воздух. Невозможно было даже визуально разобрать, какие части мифического существа принадлежали человеку, а что было характерно для нечисти. Откуда-то торчали плавники и жабры, где-то струились вдоль тела странные склизкие щупальца, а где-то продолжали находиться человеческие руки. Фил бесстрашно крикнул еще раз: — Прекрати! Водный ураган, так кропотливо собиравшийся вокруг девушки, вдруг застыл на месте. Мальчишка машинально сделал шаг назад, и чувство приближающейся опасности затаилось в горе давящим комом. — Ты себя не контролируешь, — осторожно начал Фил. — Ты навредишь так! — Они хотят… — речь девочки звучала так, словно она задыхалась, — они хотят, чтобы ты… Ураган вспыхнул ослепляющим светом и, распавшись на десяток маленьких вихрей, понесся прямиком на толпу. У мальчишки не осталось времени на принятие решения. Он поступил так, как подсказали ему чувства: Фил твердо встал ровно напротив несущихся на него потоков и вытянул вперед руки. Он знал, что умрет. Магии к пяти годам у него не было, а шансов ее появления именно сейчас почти не было. Сумеречный звездный свет, отразившись в воде вихрей ундины, потянулся к ладошкам блондина. Илья даже через воспоминания ощутил закипевшую внутри силу, которая откликнулась на зов своего хозяина и вышла наружу. Фил создал собственную, отражающую ударную волну. Бирюзовое свечение его новой безудержной стихийной магии пронзило воздух за сотню, тысячу метров отсюда — и Аглая, поражённая собственным братом, упала навзничь. Фил оторвал свою ладонь от Ильи так быстро, будто об что-то обжегся. Муромов ощутил, как по его коже полоснул страх блондина, вышедший из-под контроля хозяина. Черных нахмурился, когда заметил округлившиеся глаза князя, и отвернулся от него. Илья вспомнил об их супер-магической-ментальной связи и поджал губы. — С тех пор мы запечатали ее силы, — подытожил Фил. — Насовсем. — Можно никак не комментировать? — осторожно поинтересовался Илья. — Можно. Муромов молча изучал бесстрастное выражение лица Фила. И ведь не докопаешься — он выглядел скучающим и незаинтересованным. Только вот Илья после воспоминания Черных чувствовал тонкую ниточку его эмоций, ухватиться за которую ему удалось практически случайно. Синева пронзающих глаз плескалась слишком агрессивно, грозясь выплеснуться из глаз, и Илья внезапно осознал слишком очевидный факт. Фил знал, что за пророчество увидела Аглая. Его предательски выдавала мимика и хаотично наложенные друг на друга нервные движения, прикрывающие правду. Муромов отметил, что Фил никогда не позволял себе врать настолько плохо. «Интересно, доверие ко мне дает свои плоды, или я просто превратил его в невротика?» — мысленно хихикнул Илья. Он боялся спрашивать или говорить, потому что молчание между ними казалось напряженным. Блондинистый невротик прервал тишину лишь в тот момент, когда стрелка часов почти коснулась опасной отметки с приходом стражи. — Наверное, нам пора? — Наверное, нам пора, — кивнул в ответ Илья и легким касанием ладошки отправил их назад в комнату. Тревога Муромова насчет психоэмоционального состояния Фила начала завидно расти вверх в тот момент, когда с коротким «я на балкон» он решил выйти из комнаты. Не то, чтобы Илья мысленно просчитал все исходы падения со второго этажа и шансы спалиться на существовании Фила в его комнате, но его уважения к личному пространству блондина хватило ровно на три минуты, потому что по прошествии указанного времени он рванул в коридор, а уже оттуда — за стеклянную дверь. К его небывалому счастью, труп Черных в облезлых от холода кустах не валялся, а сам виновник торжества просто смотрел в одну точку. По сердцу Муромова прошлась тоскливая жалость — настолько бедным и загнанным выглядел сейчас Фил. — Что-то случилось? — осторожно спросил Илья. «Продам душу за блеск в синих глазах», — подумал он следом, когда поймал на себе взгляд друга. — Ничего не случилось. Мне… скучно. «Развлекателя нашел, блин» — чуть не ответил вслух тот. Терпеть выходки Фила, однако, Илья был готов бесконечно — лишь бы тот никуда не уходил и оставался живым. — Я устал сидеть в четырех стенах. Фил неожиданно хитро посмотрел на Илью, и тот искренне изумился такому ходу событий. Муромов облокотился на мансардные перила рядом с блондином и тоном, которым маленьким детям втолковывают прописные истины, произнес: — Это ради твоей безопасности. — Ты дракон с крутыми навыками маскировки, уж придумай что-нибудь. — Могу предложить тебе себя, но тогда ты точно заскучаешь. — В твоей компании я пока что чувствую себя комфортнее всего. Илья обессилено выдохнул. Умение Фила обезоружить его в любой момент было настолько внезапным и сильным, что Муромов нередко и расстраивался, и злился, и смущался одновременно — эффект такого скилла в ста процентах случаев был совершенно непредсказуемым. Илья мог чувствовать себя сильным рядом с Филом, даже не вынуждая себя проявлять эту силу, и в такие моменты это ощущалось особенно ярко. Сейчас же князь смиловистился над своим другом и решил допустить еще одно ухищрение. — Хочешь поиграть с рисками? — глаза Ильи заблестели так же загадочно, как и у Фила. — Ты еще спрашивашь? Муромов мягко переплел их пальцы — Черных не сопротивлялся — и едва коснулся губами его щеки. Визуализация места, в котором он хотел оказаться, к огромному счастью Ильи оказалась проще, чем он предполагал. Память предпочитала хранить дорогие ему моменты в самых сокровенных ее уголках. Знакомое переместительное серебро — и вот, на переферии зрения уже лежит бескрайняя водная гладь, которую ласкает легкий ветер, а в голове материнским голосом звучат до боли знакомые колыбельные. Именно она познакомила мальчишку с самой высокой скалой и практически каждый день водила его сюда ради красивейших закатов солнца. Сейчас, когда в родном для Ильи месте оказался Фил, князь словно проводил для него особенное таинство и высказывал в ответ свое доверие. — Скалистое море, Филипп Черных. Уникальное место. Советую быть осторожным, потому что мы всего лишь на километр отошли от Южной крепости, — несколько смущенно объявил Илья, когда его друг с любопытством рассматривал бьющиеся об камни соленые волны. Он подставил лицо прохладному ветру и впервые — впервые! — за вечер сладко улыбнулся. — Мы можем никому не рассказывать, — Илья обратился не Филу, а другим скалам, потому что одобрения Черных снискать было все так же невозможно. Он пытался разгадать, почему блондина так сильно выбила новость о свадьбе, но ответа все равно не находил. — Это же спокойствие. — Если для тебя это является спокойствием, Илья, то такое положение вещей, — Фил, судя по его интонации, тоже смотрел не на Муромова, — не устраивает меня. Я не буду молчать. Я не хочу молчать. Я не хочу, чтобы человек, которого я люблю, спал с убийцей моего лучшего друга и бывшего лучшего друга, а уж тем более меня не прельщает идея того, что у вас может быть ребёнок. Это неприятно. Илья понимал, о чем говорит Фил, но его собственные принципы шли вразрез со словами блондина. Ему было страшно выходить из теплого и уютного шкафа, в котором он существовал. Да, порой он ударялся об вешалки и путался в старой одежде, но в целом атмосфера шкафа была гораздо приятнее, чем внешнего мира. Фил требовал от Ильи невозможного, и в таких вопросах советы с совестью и последующие уступки роли никакой не играли. Нарушить основные правила Муромов не мог — вот и все. — Я постараюсь сделать так, чтобы у нас было время на решение, — кивнул он. — И я правда ценю тебя. Правда. — Я люблю тебя, Илья. Муромов моментально задохнулся воздухом, а все перед глазами перевернулось вверх дном. — Я тоже люблю тебя. — Основы элементальной магии знаешь? Илья искренне завидовал этой способности переключаться с темы на тему без ущерба для интонации и эмоционального состояния. — Нет конечно, — ответил он. — Откуда бы? — И этот бесстыдник еще смеет называть себя драконом-стихийником? — притворно возмутился Фил. — Ты сам меня спросил! — по-настоящему возмутился Илья. — Потому что я знал, что ты не знаешь. — А смысл тогда было спрашивать? — надул щеки Илья. — Мне же нужен был повод, чтобы на тебя поругаться, — съехидничал Фил, но тут же вновь вернулся к теме. — Представь что-нибудь, связанное с воздухом. Муромов, конечно, представил — Кира в его мыслях осторожно потянула за край своего шелкового халата, об ее кожу зашуршала струящаяся ткань, и… — Не Сменкину, — с язвительной улыбочкой оборвал его Фил. — А так хотелось, знал бы ты, — закатил глаза Илья. — Не паясничай. Илья задумался. Воздух ассоциировался со свободой и полетом, лёгкостью и непостоянностью. Он представил флюгер на дворцовой крыше и улыбнулся самым краешком своих губ — прошло уже пятьсот лет, а тот все еще не скрипел и исправно показывал направление ветра. В его мыслях железный флюгер крутанулся в сторону… а в реальности вокруг его пальцев заструился легкий ветерок. — Отлично, — удовлетворённо произнес Фил. — А теперь прыгай. — Ты больной? — Я серьезно. — Когда ты говоришь мне прыгать, есть ощущение, что я умру. — Хочешь, умрем вместе и прыгнем на счёт «три»? — Как романтично с твоей стороны. — Раз. Илья подошел к краю и мысленно обругал свою сговорчивость. Лететь до воды было далеко. При неудачном падении они оба разобьются и умрут. С другой стороны, взаправду, смерть в один день… — Два. Воздух, змейкой вьющийся вокруг пальцев, скользнул в ладонь и стал гораздо плотнее. Илья даже не успел удивиться сему природному явлению, как прозвучало: — Три. Муромов бесстрашно оттолкнулся от края, мысленно проклянув своего парня-авантюриста, и с закрытыми от страха глазами полетел вниз. Неожиданно для него Фил поймал его руку в воздухе и крепко сжал ее. «Ветер — свобода. А все остальное — второстепенно», — подумалось Илье за долю секунды до того, как он превратился в дракона.