За озерной гладью.

Feel the pulse in my veins like a fighter

I'm the rush like the heat from the fire

Nothing can stop my now

I'm screaming 'til my lungs give out

Илья уже даже начал привыкать к тому, что просыпается в подвалах — с кляпом во рту, тяжелой, до жути натирающей кожу веревкой на запястьях, затекшей спиной и прочей пошлой атрибутикой похищений. Он, конечно, был наследником большой империи, но все равно напрягало. Чуть-чуть. Самую малость. Его позорно вырубили ударом подсвечника об затылок. Муромов поморщился, когда вспомнил о том, как сильно его приложили прямо в коридоре, хотя сестра обещала показушное покушение. «Отыгралась видимо за свое тяжелое детство», — с ухмылкой подумал он и как ни в чем не бывало поднялся со стула. Руки-то ему, конечно, связали, но веревки, почему-то не подготовленные даже к магам, поразительно быстро сгорали на особо огненных мальчиках. Илья брезгливо вытащил кляп, бросил его на холодный пол — как же приятно было просыпаться дома, в родной игнекорской тюрьме — и непринужденно направился на выход из своей клетки, полностью игнорируя существование всякой охраны. Его облик, его внешность обычного серого пленника менялись прямо на глазах, потому что парень больше не сдерживал магию. Он позволял ей свободно литься по венам, что было непозволительной роскошью в стенах дворца, где практически никто не знал о его принадлежности к драконам. Магия проникала всюду и пропитывала каждый сантиметр: она зажгла его волосы поразительным алым цветом, расплавила янтарь внутри радужки глаз, сделав золото удивительно живым, и позволила сгореть воспоминаниям о ссоре с Филом. Каждый шаг Ильи пускал магию в пол, и раскаленные змеи, ежесекундно умножая свое количество, начали струйками ручья скользить по швам между плит пола. Муромов чувствовал свободу, об ощущении которой он забыл настолько давно, что от будоражащего предвкушения задрожали даже самые кончики его пальцев. В нем бесконечным потоком лился раскаленный металл, плескалась неспособная застыть лава, бушевали, кипя, керосиновые волны — он сам становился Огнем. Он тряхнул ладонью: языки пламени тотчас же щупальцами закрутились вокруг его запястья, превращая фигуру князя в пламя. Впервые за долгое время оно сумело поладить не с поразительной вспыльчивостью, а, казалось бы, противоположным огню холодным расчётом. Они струились по телу одновременно: огонь поджигал руки, а интеллект остужал голову. — Фениксы сгорают, чтобы переродиться, — беззвучно произнес Илья, с небывалым удовольствием повторяя один из пафоснейших авторских щелчков пальцами Филиппа Черных, а в следующую секунду в темнице Игнекора — самой охраняемой тюрьме Мурома — прогремел огромной мощи оглушительный взрыв, измерить который в тротиловом эквиваленте не представлялось возможным. Фила рывком вырвали из липких объятий тревожного сна — он молниеносно проснулся от ощутимого энергетического толчка, который активно прошелся по его обостренным драконьим чувствам. С кровати он вскочил уже от громкого грохота и сильнейшей тряски мебели, стен и пола, словно замок был сложен не из крепкого камня, а игральных карт. Замок ходил ходуном и готов был развалиться прямо на глазах. Черных метнулся к двери, мысленно поблагодарив себя за решение уснуть прямо в одежде. За запертой дверью комнаты Ильи, где Фил, не осилившись потакать своей импульсивности, благополучно переночевал в который раз, кто-то отчаянно срывал голос, крича бессвязные слова, становящиеся белым шумом на фоне гремящего всего. — Твою мать, — Фил был немногословен, но, как известно, краткость — сестра таланта, а потому Черных незамедлительно дёрнул за дверную ручку и, не оглядываясь по сторонам, инстинктивно побежал наружу. Волнение было пагубным, разрушающим, деструктивным чувством для хорошо контролирующего себя водного дракона. Потерять контроль над собой означало объявить всем о своей сущности и раскрыться, а на такие смелые решения он еще не был готов. Собственно говоря, именно по этой причине тревожные мысли об Илье были тихонечко отодвинуты на задний мыслительный план, пока Фил не оказался на улице и смог отдышаться, а также успокоить кричащее чувство самосохранения. Защитная маска на его лице сдавливала и болезненно щипала кожу, но снять ее тоже не представлялось возможным, а потому Фил вместе с десятками других людей беспомощно смотрел на Игнекор снаружи, наблюдая за тем, как одна за другой, словно свечки в торте, занимаются пламенем крыши многочисленных башен. Теперь уже тревога за рыжего мальчишку дала о себе знать — сердце Фила болезненно сжалось, напоминая о вчерашней ссоре и возможной угрозе за его жизнь. Как он там, оставшийся по традиционным обычаям в спальне Сменкиной? Было ли у них что-то накануне? Черных ревностно закусил губу, но не позволил этому чувству овладеть собой. Вокруг суетились и кричали люди: кто-то не досчитался родственников, кто-то забыл вынести вещи, а у кого-то случился самый настоящий нервный срыв. Охранники безуспешно пытались усмирить и успокоить население, и их уставшие лица говорили сами за себя. Откуда ни возьмись на горизонте появилась Юлия Муромова собственной персоной. Она как будто знала о готовящемся нападении на замок, потому что по первому впечатлению девушка была при полном параде — на ее уложенных в идеальную прическу волосах громоздилась высокая корона Верховной Чародейки Всея Мурома. На ней, правда, была совсем не чародейская одежда: заметив на ее тонкой изящной талии запретные брюки, Фил тихо хмыкнул. Девушка, вальяжным жестом отослав от себя добрую дюжину суетливых служанок, постоянно интересующихся состоянием своей госпожи, подошла подозрительно близко к парню и наградила его приветственной улыбкой. Соблюдая обычаи, Черных отвесил ей галантный поклон, но о бдительности не забыл, постоянно следя глазами за движением ее рук. — С Ильей все в порядке, — коротко сообщила Юля, успокаивающе касаясь его плеча. Фил, ощутив практически невесомое прикосновение чужой кожи, невольно подумал о том, что у нее с Аглаей был разный бодрящий уровень: его сестра была предсказуемой по эффекту чашкой черного кофе, а вот воркующая Муромова всецело походила на коварный зелёный чай, свойства которого предугадать было нельзя никогда. — Я тебе не верю, — спокойно ответил Черных, предприняв тщетную и не самую галантную попытку вырваться из ее рук. Такие нарушения его личных границ сильно выбивали из себя. — Резонно, — согласилась она, все-таки убрав с него ладонь, когда заметила ярко выраженный дискомфорт. — Но я бы не стала врать тебе в вопросах, касающихся моего брата. Все-таки несмотря на то, что я недолюбливаю персонально тебя, я люблю Илью. А он, оказывается, любит тебя. Тем более, сладкий мой мальчик, ты всегда можешь проверить его физическое состояние с помощью ваших загадочных фокусов. — То есть ты знаешь, что с Ильей сейчас? — как бы невзначай уточнил Черных, уже рассеяно следя за возгоранием оставшихся башенных крыш — его внимание всецело было поглощено совершенно крохотной зацепкой о состоянии Муромова. — Знаю, — легко согласилась девушка. Фил отметил, что девушке стало любопытно наблюдать за его поведением, а потому решил завладеть ее сосредоточенным взглядом на как можно большее количество времени. — Скажешь? — чисто ради формальности спросил он, уже зная ответ на этот вопрос. — Нет конечно, — фыркнула Юля. — Что хочешь взамен на информацию? — Фил даже особо не старался ухищряться. Все тактические навыки, все умение вести дебаты, все его многочисленные стратегии — все это мгновенно угасало под влиянием закравшегося в сознании яркого раздражающего запаха апельсинов, в противовес которому существовал терпкий тяжелый аромат изумрудных хвойных ветвей с необычайно сладкими выразительными нотами лиственницы. — Ах во-о-от как мы сразу заговорили? Пустились на унижения перед чародейским ковеном и встали на колени? Ну-ну, ну-ну, — Юля снисходительно кивнула Филу, соглашаясь с его стыдным поражением. — Твой парень сейчас методично замок поджигает, мой дорогой. Заранее объясняю на пальцах для особо непонятливых. Вот ты же видел вчера свадьбу Киры и Ильи? Фил ничего не понял из ее сумбурной речи, потому что сознание отказывалось воспринимать весь текст после слов о поджоге, но все равно согласно кивнул. Юля тут же удовлетворённо улыбнулась. — Только вот Ильи на ней не было. Потому что он, Филлип Сергеевич, всегда выполняет свои обещания вне зависимости от того, какого они уровня. Фил почувствовал, как у него стыдливо запунцовели щеки. Его следственно-причинные догадки по следственно-причинным связям зашли в окончательный и бесповоротный тупик. — Знаешь, откуда у тебя маска Астера? — продолжила расспросы девушка. — От Киры, — у Фила возникло ощущение, что он оказался в детском саду, где выясняли самые очевидные на свете вещи ради оценки юного интеллекта. — Логично. А откуда она у Киры? — интонация девушки будто намеренно старалась его выбесить. — Откуда мне это-то знать? — Фил начал раздражаться. — Кире отдала ее я. Догадаешься, откуда она у меня? Перевоплощения, странные фокусы, связь с князем… Нужно было не обладать мозгом, чтобы не догадаться до правильного ответа. — От Ильи? — Пока мальчик страдал по тебе с разбитым сердцем, он зря время не терял. Пока практиковался в магии, угробил добрую половину моих вещей, конечно, но основным его достижением является твоя любопытная масочка, — Юля бесцеремонно постучала пальцем по его щеке. — Меняет лица людей на бесконечно длинные периоды времени и пользуется силой своего хозяина. Короче, дурак ты, Черных, потому что целовать меня в ней, учитывая, что Илья все видит, немного, ну… — К делу, — раздраженно перебил ее Фил, вспомнив о вчерашней ссоре. — Его очаровательная копия тусовалась весь день со Сменкиной, которую мы тоже профессионально нагрели, — злорадная ухмылка Юли отчасти порадовала даже блондина, — пока Илюша двенадцать часов отсиживал в темнице Игнекора как правонарушитель. А потом он все подорвал. Вот так вот. — Так говоришь, как будто у вас тут это совершенно будничное действо, — съязвил Фил и по привычке оценил количество вышедших на площадь людей: дворцовая прислуга составляла лишь малую часть из всех присутствующих, а все остальные были обычными зеваками и наблюдателями, которые успели стечься на место происшествия за пятнадцать минут. — Ты погоди-и-и, — ухмыльнулась Юля. — Сейчас начнется настоящий театр, когда с официальным заявлением выйдет Сменкина. Предсказание Муромовой оказалось крайне успешным. Сменкина не заставила себя ждать: она появилась в центре площади в глухом черном платье под грохот оповестительных труб. Ее глаза, обычно глубокие, карие, похожие на затягивающую болотистую трясину, были застланы туманной вуалью, создающей ощущение громового неба. Фил искренне поразился переменам в ее образе. Внешний вид девушки правда выражал искренние соболезнования и какой-то мрачный подавляющий траур, словно каждый сантиметр вокруг подола ее платья был пропитан мглой. Она подобралась к обзорной точке и начала говорить — ее голос тут же усилился магией, чтобы его услышали все присутствующие и непременно обратили на Киру свое внимание. — К несчастью, в результате сегодняшней катастрофы погиб наш великий император, — очень печальным хриплым голосом заговорила Сменкина. — Право престолонаследия должно было передать власть Илье, но, увы, на князя сегодня утром было также совершено покушение — именно ради смуты заговорщики подожгли наш дворец. Согласно пункту седьмому кодекса о чрезвычайном положении, в отсутствие иных родственников по мужской линии… От толпы послышался встревоженный шепот. Кто-то бормотал о подозрительнейшем отсутствии вмешательства со стороны Черных Мундиров, кто-то боялся потерять защиту от запятнанного черной магией Энвелла, а кто-то — Фил заведомо знал, представителями какого класса людей они являлись — скромно радовался свержению отвратительнейших тиранов. Кира кашлянула, возвращая к себе общественное внимание: — Право взойти на престол переходит ко мне, Сменкиной Кире Анд… — Никуда я не погибал, — послышался недовольный, пронзающий своей близостью мелодичный голос. — И не надо покушаться на мой статус Императорского Величества, моя дорогая фиктивная супруга. Фил сразу же дернулся на знакомый голос, но к собственному удивлению не увидел его источника. Юля недовольно пихнула его в бок и ткнула пальцем на самую высокую, главную, часовую башню. Пламя на ее крыше словно расступилось перед кем-то в разные стороны; сузив глаза и сосредоточив свой взгляд, Фил отчетливо понял, перед кем именно. — Смотри, — шепнула радостно Юля, — щас что начнется… Филу показалось, что он в одночасье начал сходить с ума, потому что все его пять чувств активизировались и обострились единовременно. Сразу с двух сторон послышался размеренный топот сотен ног — обернувшись, парень с изумлением узнал в сплошной синеве военную форму Энвелла. Предводительница этого действа облачилась в наряд муромского священника, что вызвало у Черных кратковременный приступ истеричного смеха — сестра еще никогда не смотрелась настолько комично с учётом окружающих ее декораций. Два отряда остановились у подножия часовой башни, но не подняли вверх орудий. Они дружно уставились наверх вслед за остальными людьми. Взгляд Фила тоже быстро вернулся к главному герою происходящего действа, и сердце блондина заколотилось в невозможном для человека ритме. — Воспламенение Игнекора, — глубокий голос нового императора был звучным рокотом, раскатами величественного летнего грома, до трепетной дрожи пробирающего все тело, — целиком и полностью является покушением на жизнь и здоровье моего отца, к огромному несчастью всего Мурома почившего сегодняшней ночью. Однако Кира инсценировала нападение на меня самостоятельно. Видит Создатель, что я не зря отправил свою копию в ее комнату. Она хотела меня убить и захватить власть в Муроме. А я, уважаемые граждане, предсказывал это еще несколько месяцев назад. Илья переместился на площадь с одним-единственным — да и тот был показушным — хлопком в ладоши; толпа изумленных людей тут же забурлила, закипела, задвигалась — такого фокуса от бездарного князя никто не ожидал. Фил смог рассмотреть Илью поближе. Сомнений насчет внешнего вида князя у него больше не оставалось. Все в элементах его образа, каждая четко выполненная деталь и донельзя проработанный декор давали поразительно исчерпывающую информацию о своем хозяине. Конечно, человеческий облик огненного дракона Фил видел и раньше, но обзор Муромова с расстояния трехсот метров и обзор Муромова в поразительной близости заметно отличался. Взгляд Черных был поглощен императорской короной, претерпевшей собственные метаморфозы на фоне изменений дракона. Легкая, больше похожая по своей форме на графскую, с острыми длинными зубцами и грамотно расставленными самоцветами, расположение которых точь-в-точь повторяло геральдику Мурома. Внутри заточенных шпилей ее были спрятаны искусно выполненные миниатюрные завитки — Фил разглядел их лишь благодаря заметно усилившемуся зрению. Ободок венца опоясывал фантастический драгоценный змей. Прищурившись, сосредоточив на нем все свое внимание, можно было разглядеть на теле загадочного животного каждую чешуйку, каждый рельеф его волшебной кожи, повторяющий настоящих драконов. Голова обвивающего корону дракона была логическим ее завершением — змей с горящими глазами из самых багровых рубинов смотрел с лицевой части короны прямо вперед и в какой-то степени даже повторял в этом Илью. Сам Муромов светился изнутри: пламя, кипящее в его глазах, пламя, играющее у него на губах, пламя, танцующее в его груди, пламя, открыто бегущее по его рукам были настолько свободны, что Фил сам пропитался этим ощущением абсолютной власти. Юный император чуть-чуть поджал губы (по опыту Черных знал, что он сделал это ради того, чтобы не выдавать все козыри сразу) и едва-едва сжал тонкие пальцы на своей одежде. Он старался наблюдать за всей площадью сразу, и Фил даже не сомневался в том, что останется незамеченным в одинаково серой толпе, однако Черных внезапно ощутил, как по его драконьим чувствам безо всякого зазрения совести мягко скользнуло согревающее пламя, подаренное ему лично Ильей — сердце тут же охватила бесконечная любовь. Внешне Кира ничуть не изменилась и продолжала держаться холодно, отстранено, аристократически выдержанно. Однако Фил даже на расстоянии чувствовал, как она свирепствовала и во что был готов с секунды на секунду превратиться исходящий от нее отравляющий мрак. Под пышным платьем девушки клубилось что-то очень страшное, и природу этого чего-то Черных даже не мог разобрать. Илья сделал несколько шагов по направлению к девушке. Он коротко и прохладно улыбнулся ей, получив в ответ неразборчивое шипение. — Не все женщины у власти несут несчастья, — закончил Илья свою тираду. — Но конкретно эта — полнейший политический провал. Я, как истинный и действующий на данный момент Император, официально аннулирую этот брак и признаю его недействительным с текущего момента. — Он лжец! — взвизгнула окончательно выведенная из себя Кира. — Он не Илья, это… — А кто я тогда? — искренне удивился тот и иронически улыбнулся, стараясь даже эмоционально выставить своего оппонента ниже уровнем интеллекта. — Неужели семейная магия рода Муромовых могла появиться в случайном предателе? — Это все обычные цыганские фокусы, — рыкнула Сменкина, — на которые способен каждый начинающий маг! И вообще, ты… ты устроил теракт, поджег дворец, убил собственного отца и… — Мой отец был отравлен, — напомнил ей Илья, подавая кому-то едва уловимый жестовый знак — Фил заметил его, потому что малейшее движение пальцев Ильи вызвало у него реакцию. — Потому что в этом участвовала твоя ненормальная драконья сестричка! Муромов сделал короткий кивок в сторону. Несколько волшебниц-служанок подкрались к девушке сзади и одновременно схватили ее за запястья. Илья нетерпеливо махнул рукой — визжащую и вырывающуюся Киру поволокли к не охваченной пламенем части замка, блокируя ее магию специальными наручами. Парень наконец смог более свободно расправить плечи. Он, кажется, чего-то ждал, и все вскоре поняли, чего именно. Традиционно после смерти императора Черные Мундиры собирались в полном составе. Но в их специфических условиях полного состава быть не могло, поэтому одиннадцать солдат — толпа в испуге сама раздвигалась перед ними — оказались рядом с Ильей, не заставив себя ждать. Илья подарил им короткий кивок головы. Моргарт оценил обстановку одним взглядом и без лишних комментариев сухо поинтересовался: — Что здесь происходит? — Нападение на замок, — пожал плечами Илья. — Отец убит. На меня покушались. Я — Огненный Дракон. Завтра коронация. Вопросы есть? Если да, то совет по вопросам внутренней и внешней безопасности будет созван завтра с утра. А мне еще замок тушить, психологически переживать расходы и переживать декаданс с помощью чтения. Все вопросы к Юле, она теперь регент. Все? Все. — Нет, Илья Михайлович, не все. Что это за сброд на центральной столичной площади? — Моргарт явно говорил не о гражданах. — Энвелльские солдаты. Знак подписания утреннего перемирия между Энвеллом и Муромом. Это не вхождение их в столицу, а просто сопровождение временного правительства наших уважаемых соседей. Согласно нашим конвенциям, они могут свободно находиться на территории Мурома. Так что они, как только мы с прекраснейшей Аглаей Сергеевной обсудим парочку стратегически важных вопросов, покинут нашу страну. В случае же нападения, не согласованного вами со мной, — взгляд Муромова сделался по-опасному острым и жестоким, от которого обжегся даже Фил, — я обещаю распустить всю вашу шайку-лейку. Теперь уже точно все, Моргарт. Даже сейчас, позволив появиться в своем образе усталости, Илья выглядел помпезно. Он сиял и переливался, искрился и ни на секунду не затухал. Расставив широко руки, юный дракон приветливо улыбался своему народу — экая невидаль за последние двадцать лет! — раскатисто смеялся и был похож на самую сказочную из всех сказочных колдуний. — Кажется, я встречаюсь с ведьмой, — прошептал Фил, с потрясением следя за рыжеволосым парнем. — Приготовься, псевдогерцог, — шепнула Юля. — Он сейчас психически нестабилен, и нам нужно будет его вытягивать. Если спросят, кто ты такой, то ты мой протеже. А теперь погнали. Она бесцеремонно дернула Фила за запястье и потащила за собой. Муромов покачивался из стороны в сторону, Моргарт цепко следил за ним, будто пытался уличить в поводах для отречения от престола, а остальные Мундиры тихо общались между собой. Юля похлопала в ладоши и приветливо улыбнулась: — Здравствуйте-здравствуйте, мои дорогие. Как жизнь? Как здоровье? Хотя, впрочем, я здесь за другим. Мы пришли забрать Илью. Кто мы? Я и мой прекрасный спутник. Да-да, герцог Астер Эльдфёгель, с севера. У Ильи встреча через тридцать минут, а его еще нужно в порядок привести. Совет безопасности точно завтра, да-да-да. Все нормально. Поток слов Юли казался для Фила серым шумом. Он не мог не смотреть на Илью — такого нового, другого, странного и непривычного Илью. Черных удивленно хлопал глазами в ответ на растерянную улыбку Муромова и даже не заметил того, как Юля переместила всю троицу в комнату рыжеволосого императора. — Кто победители? — хитро улыбнулся Илья, тут же скидывая с себя психически нездоровый вид. — Конечно же наш королевский тандем, — хихикнула в ответ Юля и подпрыгнула вверх, чтобы дать Илье победную «пять». Черных, не сдержавшись, закатил с улыбкой глаза, пытаясь подавить в себе желание стиснуть Муромова в объятиях прямо сейчас. — Вы только посмотрите, коротыши-заговорщики празднуют свой триумф. — Так уж и быть, Фил, в следующий раз мы будем более реалистичны и отнимем от твоего айкью пару баллов, когда будем вписывать тебя в свой план, — снисходительно хмыкнул Муромов. — Ты вообще в курсе того, что твоя сестра — последний дракон? — Конечно, — спокойно ответил Илья. — Это одна из основных деталей нашего плана. — Гребаный стратег, — желание обнять Муромова увеличивалось только сильнее, будто они не виделись тысячу лет. — Я знаю. — Люблю тебя. — Я знаю. — Бесишь. — Не поверишь, но и это тоже знаю. Илья расслабленно покачивался из стороны в сторону. Безмятежность его образа была обманчивой — Фил знал все оттенки его настроений досконально и заметно напрягся, когда увидел такую бесхитростную поведенческую ложь. Через пару мгновений он, однако, понял, на кого это было направлено: — Я в порядке, — сообщил Илья Юле. — Можешь идти к Аглае. — Оставляю тебя на попечение ненадежных мальчиков, — подмигнула ему девушка и растворилась в воздухе. Фил, спохватившись, снял с себя маску Астера. Безмятежность Муромова тут же исчезла в никуда, и Илья стал выглядеть как самый бедный и измучанный ребенок на свете, которого больше жизни хотелось согреть в собственных объятиях. — Кира хотела меня убить, — прикусив губу, прошептал Илья. — Воткнуть нож мне в горло. Я видел это своими глазами, когда она убивала мою копию. Расчетливая тварь. — Она больше тебя не тронет, — Фил нахмурил брови. — Я рядом. Навсегда. Безо всяких Сменкиных, договоров за спиной и недомолвок. Клянусь своим продажным сердцем. Прости. Он хотел взять Муромова за руку, но что-то останавливало его от этого — это что-то будто говорило Черных о том, что касания могут причинить Илье боль, что-то напоминало о вчерашнем «отойди» и издевательски приводило цитаты из северных языков. — Теперь я тебе верю. Вдох дался Филу чересчур сложно. Он не переоценил значение этой обычной фразы и не преувеличил смысл сказанного — Илья вложил в свои слова то, что так больно ранило Черных вчера, переменив смысл на сто восемьдесят градусов. — Ну что, теперь уже точно Ваше Императорское Вели-и-ичество? — Фил отвесил Илье шутливый поклон, а затем, почувствовав молчаливое разрешение, крепко-крепко обнял его и ощутил ласковый запах апельсинов и ели. На полках с тихим шорохом растворилась серебристая пыль.