За озерной гладью.

Земли Хладодола очень давно не видели столь теплых зим. Тысячелетние ледяные ветра годами лелеяли на точеных пиках мифические сказки, смешивая их со снежными хлопьями широких долин ледяных рек, и хранили в выдолбленных в горах пещерах бессмертные каноны своего божественного пантеона. Именно они, когда первый северный человек ступил на промерзлую землю будущего великого государства, положили начало всем традициям Хладодола. Они не покрывали все сферы человеческой жизни, нет; они не диктовали семейный обиход или рабочую деятельность, но четко определяли собой правление. Согласно мифологии правители Хладодола — все, без исключения — имели сугубо божественное происхождение. К самим богам никто из них не принадлежал, но отрицать, что королевская семья была посредником между богами и землей, было нельзя. Все традиционные праздники, все обычаи и их соблюдение находились под постоянным протекторатом правительства. Так было заведено издревле. Текущий и уже почти ушедший год выдался крайне счастливым для Хладодола — королевская семья наконец официально заявила свою наследницу, а та, в свою очередь, объявила о свадьбе и долгожданной беременности. Мало кто притязательно искал у членов этого семейства грехи или ошибки, хранимые тщательно за душой, и также мало кто не делал никаких ставок, когда в шумных по пятничным вечерам забегаловках спорили насчет будущего наследника Северных земель. Старики всегда ставили на божественные предзнаменования и утверждали, что именно ребенок — все ждали сына — наследной принцессы по праву должен занять трон следующим. Молодые военные, время от времени попадающие в такие заведения во время увольнительных, напротив горячо отстаивали кандидатуру своей будущей королевы, Анастасии, ссылаясь на ее неоспоримые полководческий и дипломатический таланты. О ее младшем брате говорили робко, тихо и неуверенно; его имя всегда тонуло в стаканах с алкоголем и не выносилось дальше диалогов между двумя близкими родственниками, где упоминали принца почти что в шутку. Лишь немногие знали о том, что боги избрали своего фаворита гораздо раньше, чем это сделали обычные люди. Они сделали это восемнадцать лет назад, когда в день весеннего равноденствия в лучах постепенно восстанавливающегося и изо дня в день укрепляющегося солнца на свет появился Николай — молодой человек, которому никогда не суждено было занять престол родного государства, но которому волею судьбы досталась роль покровителя весны и, одновременно с этим, вестника неминуемого конца света. Высокий, в меру плечистый парень с острыми чертами лица, но противоречащим им теплым взглядом; сейчас он стоял посреди пустующей залы Фрастэльгефёернборна и раскручивал в пальцах бумажную птичку, рассматривая вырезанное на ее крыльях оперение совершенно непритязательным, но зорким взглядом. Сестра, как обычно, опаздывала: хлопоты, связанные с беременностью, сильно поменяли привычный ритм ее жизни, что начинало подбешивать не только ее гостей, но и саму девушку. — Это очень неудачная фикция, тебе так не кажется? — обратился молодой человек к своей бумажной подружке, подразумевая под ней совсем иного собеседника — он услышал негромкое шуршание платья и шаги, в зале из стекла отдававшиеся особенно громко. — Это не фикция, а политический союз, — Анастасия склонила голову набок и присмотрелась к брату так пристально, что ощущение голодного холода пробрало его изнутри. Их взгляды встретились очередным маленьким разрушительным катарсисом. В глазах Анастасии северные моря навсегда застывали в ледяные бесчувственные глыбы; в зрачках же Николы происходила завораживающая разум магия, где клокочущий южный ветер, разбрасывая со всей присущей ему небрежностью снег с обледеневших шпилей бесконечных горных массивов, несся вдоль границы Хладодола и непризнанного Энвелла, где полувесенние ручьи разрушали очертания пресловутой вечной мерзлоты и становились кровеносной системой королевства: они были его молодой кровью, коей был и юный цесаревич. — Ты снова опоздала, — равнодушно сообщил Никола, сжав ладонь настолько сильно, что бумажное существо в его кулаке превратилось в обычный измятый листок, а костяшки бледных пальцев побелели от напряжения. — Я задержалась, — раздраженно поправила девушка. — Имею на это полное право. И вообще, хватит со мной пререкаться, не дорос еще. — До собственного ребенка? — саркастически уточнил парень. — Будешь продолжать шутить, и я лично приложу руку к твоей беременности вне зависимости от воли матушки-природы на этот счет. Как себя чувствуешь, мой дорогой символ конца света? — Прекрати так издеваться, — Никола отозвался скорее обиженно, чем разозлено. — Я уже изложил свое мнение в четырех письмах: мне категорически не нравится твоя идея сплавить меня на юг. И вот даже не смей сейчас шутить про то, что весна и тепло неразлучны, потому что ты сама отдыхала в Энвелле. — Прям вот отдыхала, да? — Так и с меня обязанностей дипломата никто не снимает. — Иль… — Анастасия осеклась, спохватившись, и мгновенно исправила свою речь, сменив даже тон на псевдо-деловой, словно их приватный диалог был представлен иным зрителям, — новый император Мурома радушно желает видеть тебя в гостях. Но нам, сам понимаешь, куда больше интересна его подающая надежды сестрица. Хватка Николы заметно ослабла; бумажная птичка безвольно свалилась на пол, не издав при этом ни единого шороха. — Ты хочешь смешать кровь потомка викингов и дикой горячей южанки? — Тебе всегда были интересны эксперименты, не прибедняйся. И, между прочим, я об этом напис… — И сама замуж вышла далеко не за северянина. — Вот видишь, у нас это наследственное… — Настя. Девушка дернулась так резко, будто увидела сгинувшего много лет назад родственника. Так ее не называл никто, а от родного брата, которому лично принадлежала эта мягкая, ласковая и теплая форма ее имени — между коротким безнежностным «Нэсти» и наполненным душистым, обволакивающим запахом ландышей и подснежников «Настя» лежала огромная и ощутимая пропасть — она не слышала этого слова настолько давно, что уже и позабыла о нем. — Я и так скоро умру, — почти умоляющим тоном заговорил Никола, заглянув сестре словно не просто в глаза, а внутрь самой ее лебединой сущности. — Все наши пророчества не дают мне больше двух лет, и ты это знаешь. Поверь мне, хотя бы эти два года я хочу просуществовать в качестве нормального человека, а не исполнителя чьей-то воли, поэтому просто… просто дайте мне прожить оставшееся время свободно. Без всяких принцесс, женитьб и прочих прелестей жизни. — Два? — тихим голосом переспросила Анастасия. — Не три? — Если не меньше. Ладонь, которая сжимала несчастную бумажную птичку еще пару минут назад, оказалась во власти тонких и аккуратных, почти кукольно-фарфоровых, ладошек принцессы. Никола было испуганно дернулся — настолько давно никто не касался его с такой искренней теплотой и нежностью. — Она может тебя спасти, — севший голос девушки звучал скорее безнадежно, чем воодушевляюще; она заикалась, проглатывала звуки, находясь на грани с тем, чтобы разрыдаться, и постоянно моргала глазами, будто это могло скрыть ее пограничное состояние. — Юля, она… из Четверки. Она… может повлиять, если… Рука Николы свободно выскользнула из ладоней девушки. Анастасия, качнувшись в сторону, быстрым шагом отошла в сторону. Парень проводил ее внимательным взглядом. Девушка была уже на внушительном сроке, и даже из-под просторного платья были сильно видны очертания живота. Мысленно парень, конечно, уже сдался — ехать придется. Хотя бы ради будущего наследника. Хотя бы ради сестры. Хотя бы ради тех, чьи дни, в отличие от него, не были сочтены с момента рождения. — Макс пообещал поехать с тобой, — бросила свой последний козырь девушка, обратившись в пустоту — у них с братом было много общего в ведении диалогов. Никола искренне удивился такому повороту событий: — Он уже выздоровел? Еще бы не спросить — парень умер с четырьмя стрелами в груди, кинжалом в плече и перебитыми костями. — Конечно он выздоровел, я, блин, потратила на него тысячелетнюю магию валькирий. Всего два раза умер! — со стороны Анастасии послышался снисходительный смешок, и Никола, чьи губы, поддаваясь сестринскому очарованию, тоже подскочили вверх. Максимилиан — его имя в северном замке быстро превратилось в Максэн, а «Махсыном» его называл дедушка царевны — показался почти сразу. Его мышино-серые глаза сами по себе были крайне неинтересны, однако сейчас, вобрав в себя всю полноту красок стеклянно-ледяных стен и витиеватых сводов Фрастэльгефёернборна, они загорелись голубым свечением изнутри, словно длинные солнечные лучи яростно пытались пробиться сквозь толщу векового льда. Улыбка Николы быстро переросла в легкую усмешку. Все те дни, пока Макс реабилитировался после собственной смерти, Анастасия с легкой руки сменила его дипломатические полномочия облегченным вариантом, и последние две недели парень не особо напрягался в работе: его то и дело заставали в церемониальной комнате за поглощением чая, потому что иные виды деятельности любимая жена ему попросту запретила. Максимилиан все еще немного покачивался в стороны, когда шагал — травмы все-таки наложили на него определенный отпечаток. Он приобнял Анастасию за плечи, почти призрачно коснулся ее волос губами и тут же отстранился в сторону со всем присущим ему аскетизмом. «Северянин на голову», — подумал Никола и в знак приветствия коротко кивнул ему головой. — И в честь чего тебя снова потянуло на поле сражений? — решил уточнить он на всякий случай. — Настя просто не заметила у тебя травмы мозга, или… — Меня вызвал Фил, — бесцветным тоном сообщил Максимилиан, сложив на груди руки. — Придурок, — отозвался Никола, талантливо обобщив тем самым все характеристики, данные блондину Ильей. Защитить кандидатуру Фила от нападков решила только царевна: — Не придурок он, а просто нуждается в адекватном советнике. Илья автоматически не может им быть, Вик защищает Энвелл, сестра ведет переговоры, и ей явно сейчас не до этого, а Макс просто ничем не занят. У нас как бы все его смерть игнорируют. Что было, как говорится, то прошло… А там и пророчество приближается, и всякие восстания… — Напомни-ка, что после этого воссияло? — Никола не назвал «это», но вся троица единовременно сосредоточила свой взгляд на стеклянном потолке. — Илья сказал о том, что Лунный клин пришел в действие, — негромко ответила девушка. — Одного из Мундиров убили. Навсегда. Он боится, что скоро случится мятеж. — Небезосновательно боится, — шепнул Макс. — Убить старого деда и посадить на трон резко либерального ребенка? Такая себе инициатива, конечно. А Киру они куда дели? Никола подумал о том, что совмещение чая и литературы было все-таки крайне эффективным. — Кира бежала вместе с клинком. Разведке не удалось зафиксировать ее перемещения ни в Муроме, ни в Энвелле, ни, упаси нас великие создатели, ни в Северных Землях. Поэтому, мальчики, вам двоим, — критический взгляд Анастасии коснулся сначала брата, затем мужа, — предстоит предотвратить всякие концы света, предсказанные нашим фольклором. Задача ясна? — Ты слышал? — обратился к Максу Никола, сверкнув ядовитой улыбочкой. — Мне только что разрешили оскорбить ранних предков. — Только в меру, — запоздало уточнила Анастасия. — Нам только нужно слегка подрихтовать проро-о-очества… Никола тряхнул рукой. Стеклянная стена забурлила, плавясь, прямо перед его лицом; на ней поплыли очертания стоящих в комнате ребят. Парень сделал вид, что помолился, и отсалютовал сестре на прощание прежде, чем шагнул внутрь кипящего стекла. Максимилиан, сделав пару несмелых шагов, поцеловал Анастасию и заглянул напоследок в ее полные тревоги глаза. Она тлела в них, а ее пепел слетал на ресницы с каплями почти несуществующих слез. - Присмотри за ним. - Постараюсь. Когда Максимилиан шагнул внутрь замковой стены, портал бесследно растворился в воздухе. Анастасия еще немного посмотрела на совершенно ровную поверхность стекла, медленно, с наслаждением втянула в себя сладковатый запах юга, тайком проникший в магические лазейки, и отправилась на выход. Земли Хладодола очень давно не видели столь теплых зим — аномальная жара грозилась уничтожить не только озимые посевы, но и превратить этот год в ужасающую катастрофу.

Когда Лунный Клин через сумрак пройдет

Владелицу он на века обретет.

Падет, вознесясь, и ребенок весны:

Четыре Предвестника, дни сочтены

Когда мир стоит на границе войны.