Малолетка

      Сегодня я решила покинуть дом раньше, чем смогу столкнуться со старшими, которые еще не начали свой день. Даже Эмма, ранняя пташка, все еще сидит в столовой, спокойно прожевывая безвкусную овсяную кашу на соевом молоке. Я же смогла стащить из кухни круассан, который только что достали из печи. И вот, откусываю по кусочку, носком пиная по дороге мелкий камушек.       По утрам дышится свободнее. Не знаю, внушила я это себе или правда так происходит, но в семь утра и листья на деревьях зеленее, и воздух слаще, и облака на небе более пушистые, чем днем или вечером. Пожертвовала сном я не зря.       Идти мне до школы минут сорок, поэтому разумно ездить на машине. Но сегодня мне хочется подумать, и, может, разобраться, почему я решила прислушаться к словам незнакомца. Мысли о том, что Лиам действительно скучный, испарились вместе с выдыхаемыми струйками дыма. Это было неправильно. Правильно — наши отношения. Нам хорошо вместе, мы друг другу родные. Почему я тогда допустила, пусть и на несколько часов, что Лиам какой-то не такой? Ответ кроется в образе моей жизни. Я не видела в жизни ничего «плохого». Не считая сигарет и своих оценок. И мне не хватает чего-то такого, что бы захватывало дух. У меня нет страсти к жизни. Возможно, моя симпатия к Тристану (как к человеку, собеседнику) основана на его нестандартной манере общения, которая для меня нова. Которая заставляет меня испытывать новые эмоции, как я всегда и хотела. Сначала Тристан спасает меня от гнева тети, потом грубит, а в конце дарит мне сигареты, не рассказывая Шарлотте, что ее племянница, за которую она несет по закону ответственность, курит.       И поэтому Тристан кажется (только кажется, и то не всегда) интереснее человека, которого я знаю с первого дня начальной школы. Лиам приносил мне на ланч фрукты, я ему — пудинг. Мы вместе читали книги, катались на велосипедах, делали совместные проекты. Мы всегда были отличными друзьями, командой. И в прошлом году, когда гормоны начали шалить внутри нас, а снаружи все сверстники уже давно состояли в отношениях, мы решили попробовать. Я не жалею, нет. Я люблю его самой чистой и настоящей любовью, я хочу жить с ним, хочу выйти за него замуж — он идеален. Но.       Всю мою уверенность нарушил парень, который даже ничего для этого и не сделал. А правда ли мне нужен Лиам? Естественно, да, — повторяю себе из раза в раз, когда Тристана в моей голове становится слишком много.       Я не хочу думать о Флоренсе. Но мне интересно, о чем мы будем говорить в следующий раз. Может, он расскажет мне о своих школьных годах? Например, откуда знает дорогу к моей школе. Или о семье? Хотя я не уверена, что хочу слышать о его жене, Патриции (если мне ранее казалось, что Тристан — вычурное имя, то сейчас я встретила настоящий изыск), или о сыне, Джоне, который недавно научился говорить.       Я только начинаю жить. Тристан же вкусил большинство горестей и радостей. Так почему меня к нему тянет, если мы совершенно из разных миров?       И главное, с каких пор я, осуждающая измены других, думаю исключительно о чужом человеке, желая приблизиться к нему, и отдаляюсь от того, кому говорю «люблю»? Это ведь ментальное предательство. Это неправильно, грязно, нечестно. И мне пора вновь переключаться на Лиама. Видеть кругом его образ. И никак не вспоминать россыпь веснушек на носу Тристана.       Я счастлива с человеком, который видит во мне смысл жизни. Так зачем мне мечтать о том, с кем у нас взаимная неприязнь?       Встряхивая головой, отчего распущенные волосы прилипают к недавно нанесенной гигиенической помаде, решаю избегать Тристана, сводя наше общение к банальным вежливостям. Попросить передать соль, которая стоит около него, и пригласить к себе в три ночи — вещи разные.       И чтобы закрепить свое решение, открываю сумку в поисках сигарет. Я не никотинозависимая. Я просто совершенно не устойчива к стрессу. И если этот стресс с удивительными голубыми глазами, то тут я точно бессильна.       Я обещала Лиаму бросить. Но, значит, я выбрала отправлять наши отношения в свободное плавание. Осталось только потерять девственность до нашего с ним брака, завести друзей среди отморозков из футбольной команды и стать стервой школы. Вот тогда я смогу упасть в его глазах еще ниже, чем в своих собственных.       Еще и зажигалку забыла. Отлично.

***

      Четверги в школе всегда кажутся длиннее, чем остальные дни недели. Несмотря на то, что всего пять уроков, к четвертому занятию чувствую, как по телу разливается усталость. Тесты по обществознанию и биологии погубили во мне абсолютно все желание вникать в происходящее на истории и географии. И собственно, уже и ни на какой концерт не хочется.       На одной из двух больших перемен мы встретились с Лиамом, и, обменявшись привычными нежными объятиями и всего одним легким поцелуем, заговорили о предстоящем мероприятии. Его зеленые глаза просто вспыхнули, когда он стал представлять вслух мой неописуемый восторг от группы. Она была его любимой. Я же выдавливала из себя улыбку на каждую реплику Лиама. Так поступают люди, когда не хотят обидеть своего близкого человека. Ложь во спасение для меня всегда была нормальной. Сейчас же я чувствую отвращение к себе. Я чувствую, что должна любить то же, что и он. Причем, искренне.       — Все в порядке, Харпер? — склонившись над моим, видимо, задумчивым лицом, обеспокоенно спрашивает Лиам.       В полном. Просто я вновь анализирую нас с тобой от третьего лица. Лица с бледной кожей, через которую проступают тонкие фиолетовые сосуды, если внимательно приглядеться. И хозяин этих сосудов сказал бы очередную колкость, если бы читал мои мысли. Например: «я был прав, Харпер», или «я так и знал, ведь я старше», или «признай наконец, он не взывает ту гамму эмоцию, которую вызываю я». И я бы плюнула ему прямо в левый глаз. Потому что никогда не признаю, что человек может так сильно влиять на меня всего после нескольких фраз в диалоге.       — Да, — выходит слишком нервно. — Да, просто думаю, стоит ли мне взять с собой перекусить. Или там не будет перерывов?       — Мы можем поужинать вместе с Тори в кафе перед концертом. Не думаю, что в здании, набитом под завязку, ты сможешь достать сандвич, — он берет меня за руки, ненавязчиво вторгаясь в мое личное пространство. С Лиамом легко настолько, что сейчас мне кажется — сложно. — Хочешь клубничный молочный коктейль с двойной порцией взбитых сливок?       — С вишенкой сверху? — я возвращаюсь из забвения. Лиам помнит обо всем. Вплоть до моего заказа на первом официальном свидании, на которое я крайне неудачно уложила волосы. На котором он крайне удачно сказал, что не видел никого прекраснее.       Именно это называется свиданием, Тори, а не неожиданный визит в три ночи от незнакомого мужика, который дарит сигареты и оскорбляет моего парня.       Но я отказалась от предложения Лиама. Первая причина — я не хочу дополнительных затрат с его стороны. Его семья небогата. Он подрабатывает в местной типографии, но ставка там ничтожно мала. И несмотря на это, я часто получаю от него подарки. Правда, сгорая в тот момент от стыда и жалости к нему. И вторая причина носит рубашки.       Я обязана остановиться в этом безумном метании от «хорошего» к «плохому», отдавая последнему предпочтение. Обязана перестать чувствовать замирание сердце перед выходом из комнаты, представляя, что за углом встречусь с Тристаном. Но я также обязана снова услышать его голос перед тем, как снова покинуть особняк. Возможно, если я получу «дозу» Тристана вновь, то меня отпустит. Может, я забуду о нем. Хотя бы на несколько часов.       И раз я сегодня забыла зажигалку и осталась без опьяняющего табака соответственно, то мне определенно нужна ему замена. И если не Тристан, то кто еще сможет подарить мне это ощущение?       Ну вот, я начала проводить аналогию между Флоренсом и тем, без чего сейчас не представляю жизни. Еще с утра я зареклась, что только соль буду у этого сноба просить, а сейчас только и думаю, как бы вывести его на разговор. А все почему? Я не закрепила свою торжественную клятву о его игнорировании дымком. Это не я обещаний не держу. Это зажигалки не оказалось рядом.       И вот, погрузившись в мечты о доме, почти не замечаю, как Лиам оставляет влажный след от губ на моей щеке, отправляясь на очередной урок. Я ведь ответила ему тем же?       Остаюсь у шкафчиков, смотря, но не видя ничего, перед собой. Начинаю вести себя странно. Видимо, заразилась этим у непрошенного гостя.       Я чувствую себя ребенком, который не может удержаться от новой конфеты, даже если знает, что она ужасна. С каких пор я падка на соблазны?       Я всегда выбирала правильные решения. Например, сделать математику, а не посмотреть мультики. Но сейчас чувствую, что, если сейчас совершу глупость, больше я к ней никогда не вернусь. Мне нужно обжечься.       Перед тем, как перейти с Тристаном к общению в стиле «согласитесь, мистер, погода сегодня просто идеальна для прогулки», я хочу узнать, не найдется ли у него огонька. А может, и портвейна.       Вот теперь это точно последняя слабость, которую я могу себе позволить. И брошу курить эти ментоловые сигареты. В понедельник. Лиам, обещаю.

***

      Я не нахожу Тристана за обедом, когда возвращаюсь со школы, хотя по припаркованной машине знаю, он дома. И мое облегчение от этой новости смешивается с раздражением. Я все еще отрицаю, что хочу столкнуться с ним, но сама рвусь навстречу. Видимо, проблема не в Лиаме, не в Тристане. Я сама всему виной. Пора на запись к психиатру, определенно. У меня совершенно точно биполярное расстройство. Или раздвоение личности. Я не сильна в психических заболеваниях так же, как и в принятии решений, о чем свидетельствуют мои мысли в течение нескольких часов этого дня.       И пока я снова не передумала, спешу наверх. Отбросив школьную сумку куда-то в сторону письменного стола, сосредотачиваюсь взглядом на зеркале, быстро пробегаясь по недостаткам. Я слишком переживаю перед обычным разговором. Я ведь хочу послушать о его бизнесе по производству яхт для богатых туристов и вышедших на пенсии политиков, а не отбить его у жены.       Причесываю волосы. Раскрываю красную помаду. Это исключительно для собственной уверенности. И перед выходом на автобусную остановку тоже ее нанесу, обновив цвет. А что такого я собралась делать с матовой помадой, чтобы наносить ее повторно? Мысли проходят бесконечным потоком. Причем, течением они несутся не в ту сторону.       Оправляя юбку, совершаю последний глубокий выдох, чтобы успокоить колотящееся сердце.       И мнусь, не знаю, сколько, у двери напротив, не в силах постучать.       Интересно, а Алиса, та самая, тоже пыталась унять сердце перед тем, как приоткрыть дверцу, ведущую в волшебную страну? Чувствовала ли она, что сейчас самое время сдать назад, чтобы не очутиться в комнате с белыми мягкими стенами? Потому что я чувствую себя так, будто собираюсь на битву с Бармаглотом. И при всем при это я не хочу возвращаться к своему Хэмишу…       — Там никого нет, — я вскрикиваю от бархатного голоса, который раздается у меня за спиной, и сразу закрываю рот ладонью. Идиотка!       Тристан припадает спиной к двери моей комнаты. Сколько он так стоит? Все это время? Перестану ли я перед ним позориться?       — Что-то хотела, курильщица? — я готова спорить, что его слышно на первом этаже в кабинете Шарлотты!       — Ты можешь еще громче? — шикаю на него и без спроса (как и он ночью) открываю его комнату. С нашей Мартой только и не запираться на ключ, конечно…       Тристан заходит следом за мной, никак не реагируя на мое бестактное поведение. Не смотрит на меня и сразу садится в кресло у окна. Рядом стоит второе, но я не решаюсь подойти ближе, остаюсь какое-то время неподвижна, а после подхожу к краю кровати. Как в постель — так сразу, а как вспомнить, с чего хотела начать говорить — так нет.       У него довольно пустая спальня. Чемодан с торчащим рукавом свитера лежит около шкафа. Никаких книг, бумаг. На комоде ноутбук, на крышке которого разноцветная наклейка какого-то мультика. Джон, наверное, постарался.       Вспоминая о его сыне, будто трезвею.       Я назвала женатого мужчину папочкой. Я не посмела отстраниться от его касающихся моих волос рук. Я накрасилась красной помадой, зная, что даже не могу оправдать этот порыв желания казаться лучше.       И я сама в отношениях.       — Тебе идет этот цвет, — не понимаю, о чем он говорит, пока не указывает на собственные губы.       — Эм, да, спасибо… — возьми себя в руки, — сегодня выступают The Fray, — кажется, я говорю невпопад.       Он усмехается и подходит ко мне, полностью стирая безопасное расстояние между нами. От него приятно пахнет одеколоном. Нотки цитруса. У меня на него аллергия, кстати.       — Тебе действительно нравится группа?       — Да, — я приукрашиваю. Честный ответ: мне нравится несколько песен, но это совершенно не мой стиль. Но Тристан снова пытается меня вывести.       И вот оно. Я пришла за этим.       Поднимаюсь, чтобы быть с ним на одном уровне. Он выше меня совсем на немного. Но я чувствую себя намного меньше, чем есть. И ежусь под его проницательными глазами, что оглядывают меня с особой заинтересованностью. Это ведь играет моя высокая самооценка, да? Он не испытывает ко мне симпатии.       — Тебя подвезти на концерт, где ты абсолютно точно заснешь от скуки? — говорит тише. Мы так близко, что я чувствую его тепло.       — В шесть вечера я пойду на автобус, — я тоже снижаю тон. Становится горячо. Я была с Лиамом под одним одеялом, но мое дыхание не сбивалось так, как сейчас. Может, у меня уже одышка?       Тристан меня не бесит. Меня бесит, что он делает со мной. Поступками, словами — неважно. Своим прикосновением к моей ключице…       — Так тебя подвезти, когда погаснет солнце?       Это звучит так нелепо. Но не сейчас, когда я откидываю в сторону все мысли кроме тех, что о нем.       — Красиво говоришь.       Он наклоняется к самому уху, обдавая горячим шепотом мое ухо. И мне становится холодно, как никогда.       — Любить, пока не погаснет солнце. Это моя свадебная клятва, Харпер.