Малолетка

      Зачерпываю вторую ложку шоколадно-мятного мороженого с яркой посыпкой сверху, не понимая вкуса. На щеках налетом осталась недосказанность — кислая, с горчинкой. Не знаю, как себя вести: хочется обидеться, отказавшись от возможности услышать историю, покрытую завесой тайны, но теперь мне даже стало как-то жаль Александра — уже порядка пятнадцати минут сидит, опустив голову на руки. Я плохо ориентируюсь по настенным часам со стрелками, и все же понимаю, что собирается с мыслями Алекс непростительно долго.       Я уже представляла нечто подобное, но удар с его стороны пришелся слишком неожиданным и болезненным, чтобы быстро разобраться с дальнейшей моделью поведения. Поэтому в моем варящемся от температуры и противных микробов (однажды учитель объяснял, в чем разница между ними и бактериями, но, слушая крайне невнимательно, они остались для меня единым определением простуды) мозгу не возникло идеи лучше, чем посмотреть, что будет дальше. Мне и терять-то нечего.       Ведь не я влюбилась в того, кто на десять лет младше. Если это не любовь к призраку.       Точно, я влюбилась в того, кто старше меня на десять лет. Это совершенно другое.       Причем мне хватило дьявольски малого количества времени для этого. И отвратительного отношения к себе со стороны мистера Эмоциональные Качели.       Надо же, я позволяю человеку, которого знаю неделю (со счета, правда, сбилась; но контрольная, вроде, была в понедельник — в самый худший день моей жизни), не только втаптывать в грязь по самый лоб, но и задерживать меня. Или, быть точнее, держать рядом, когда ему вздумается.       Хочу отказаться от всех испытываемых чувств и бесконечной смены решений относительно Алекса, гордо встать и удалиться, не блеснув на прощанье взглядом с застывшими слезами, в сторону дома (и лучше — не моего), но вместо этого дотрагиваюсь кончиками ногтей до волос сидящего напротив меня парня. Начинаю корить себя в то же мгновение.       Идиотка.       Просто играет. Просто сравнивает с совершенно другим человеком. Некогда любимым.       Голова начинает болеть, а от приобретенных несколькими минутами ранее воспоминаний становится тошно. Подавляю внезапно появившееся желание перекрасить волосы и расцарапать до отвратительных глубоких, с оставшимися каплями крови шрамов, лицо. Начинаю злиться и даже не знаю, на саму себя или на Алекса. А может, и на его первую любовь, которую с завидным усердием желаю занести во вражеский список.       Мне не нравится, когда Аннет ставит в пример дочь какой-то ее знакомой, преуспевающей в учебе и спорте (искренне надеюсь, что Харпер сломает себе ногу, крутя очередной трюк на гимнастическом бревне или как оно называется по-правильному), однако теперь мне не столь обидно за слова тети. Оказывается, намного хуже понять, что являешься лишь тенью для парня, перевернувшего все твои устои с ног на голову. Лиам никогда бы не позволил себе такого.       И имя у нее, должно быть, либо слишком простое, либо слишком вычурное (даже хуже, чем у Патриции). И вообще она…       — Эмили погибла перед выпускным.       К удивлению, не становится неловко за свои эгоистичные (совсем в малой мере) мысли, но я все-таки отбрасываю их в сторону, надеясь, что, если мотнуть волосами, так оно и будет.       Александр внимательно следит за моей реакцией, но я не выдерживаю и отвлекаюсь на зашедшую шумную компанию. К тому же, слишком клишированную: несколько старшеклассников в бомберах с, предполагаю, знаком их футбольной команды на рукавах, идут под руки с подружками, облаченными в пестрый макияж и до неприличия короткие топы. Стоит ли осведомить их о том, что на календаре не девяностые? Или лучше великодушно подарить зеркало?       Резко срываются первые капли дождя, градом сыпя на крышу и следом — на окно.       — Это случилось ровно за одиннадцать минут и тридцать секунд до нашей встречи, — вижу, как ему сложно говорить: потухший взгляд, рассеянно пытающийся сосредоточиться хоть на чем-то. — Я смотрел на часы, в момент, как мне набрала ее подруга. Они до последнего укладывали волосы, — горькая усмешка, и слезы комом подкатывают к моему горлу. Я же ее даже не знала, с чего бы?        Рассказ об автомобильной аварии, случившейся по вине пьяного водителя и рассеянной Эмили, длится недолго, но тяжесть, что опускается на мою душу, заставляет прочувствовать трагический момент с особой силой и долготой.       Комкая и разрывая темно-зеленые салфетки, Алекс старается не прерываться, на одном дыхании выкладывая передо мной всю правду.       — Но, знаешь, как бывает, — поболело и прошло. В институте я уже встретился с Патрицией. После беременность, свадьба, холодильник, дом…       — Стой, — хлопаю его по груди, прекращая перечисление всей его жизни. — Причем здесь я и Эмили?       — Да-да, извини, — мне упадёт на голову гиря, если снова услышу от него просьбу простить и помиловать. — Просто… Ты ведь не поймёшь, каково это — взрослому мужчине снова влюбиться. Есть ли смысл?       Влюбиться. Влюбиться. Влюбиться.       За неделю? Увольте. Однако желаю в это верить.       А сам он себя слышит? Лично я сомневаюсь в этом.       Алекс, ухватив меня за подбородок, тем самым заставив посмотреть прямо в глаза, решает сообщить мне обо всех моих особенностях, что заставили его вести себя, как мальчишку. Исключая, что его слова заставляют меня усомниться в неприязни к нему, до сих пор не знаю, в чем мое сходство с его первой девушкой. Мне все ещё не нравится его сравнение с ней.       — Я не так выразился, — спустя огромное количество времени, Александр наконец вспоминает, что именно расстроило меня. — Ты напомнила мне чувства, что я испытывал к ней.       Почти полностью уверена в его вранье. Но ему удаётся немного успокоить меня.       Я стала лучше понимать Александра, несмотря на остаток закрытости в его речи.       — И что нам делать? — от нетерпения грызу ногти.       — Друзьями мы не будем, — тоже улыбаюсь, и знаю — вся красная. — Ты готова быть со мной, несмотря на эти условия? — будто сам себе не верит, пока спрашивает.       Он устроил это представление только для этого вопроса, что стоит совершенно не к месту?       Жена. Сын. Неодобрение общества и вечная скрытность.       Мое нравственное падение. К тому же, до совершеннолетия еще несколько месяцев.       Но мягкие поцелуи. Колкое возбуждение. Жгучий интерес.       «Плюсов» определенно меньше.       И молодость тоже одна.       Я снова готова все ему простить. Корю себя, но действую. Кажется, я превысила все лимиты. Правда, Алекс выглядит таким искренним. И в последнее время ведет себя намного лучше.       До непонимания безрассудно и клишированно.       Нет, правда. Я не так давно читала нечто подобное. Ещё удивлялась, почему главная героиня романа «для взрослых» ведёт себя, словно всю жизнь была без возможности думать.       Ах, ну да.       Кажется, неуважительно относиться к себе стало у меня входить в привычку.       Только подумать, для этого хватило жалких семи дней.       — Еще раз ты заставишь меня плакать — больше в твоей жизни не появлюсь.       Говорю достаточно твердо, однако только до момента, как выходим из кафе, промокая до последней шелковой нитки на моем платьице. Решаем не возвращаться вместе — Алекс пойдет через лес. Не настолько ведь глупы, чтобы быть замеченными еще до свершения самого интересного. Так?       Считаю, что лучше получу с Александром всю палитру эмоций, а также нервный срыв и желание умереть, чем вовсе ничего не получу.       Мы теперь что-то вроде пары? Или я снова не так услышала?       Не хочу спрашивать.

***

      Ковер приглушает торопливые шаги, и я преисполняюсь уверенностью, что останусь незамеченной. Аннет, обыкновенно, уезжает в город для визита к своей старой (во всех пониманиях) подруге, и остается у нее на довольно продолжительное время, даруя мне относительную свободу; Марта в субботу отдыхает за пределами Бишоп-Мэнсон; а остальным просто не до меня.       Правда, очень не хочется попадаться на глаза Патриции вплоть до ее отъезда. А вдруг, ведьма, что наблюдает за мной через свой хрустальный шар?       От незнакомцев можно ожидать все, что угодно. В том числе, принадлежность к магии.       По-детски, но…       Я не успеваю прокрутить все варианты развития событий, как оказываюсь утянута за руку в нишу. Не ожидала, что следующая встреча состоится настолько быстро. Настолько глупо. Точно, как надо.       — Алекс, — не уверена, что действительно сказала это. Кажется, я лишь пропустила воздух между зубов.       С его волос неторопливо стекают капли воды, изящно расползаясь по шее, стекая на грудь с пропитанной дождем и каким-то особым запахом футболку.       — Да, это я, милая.       Его бархатистый шёпот, обволакивающий моё сознание какой-то приятной пеленой, его горячее дыхание на моей шее… И абсолютно все мысли испаряются и улетают куда-то в никуда. Я забываю про все свои размышления в кафе о том, как это неправильно. Это сейчас неважно. Важно лишь то, что я хочу его прямо здесь и сейчас за этой грёбаной портьерой.       Я закрываю глаза, медленно вдыхая запах такого родного терпкого одеколона вперемешку с дождём. Дыхание участилось, и, кажется, я вовсе забываю получать кислород. Осознание того, что мы находимся лишь за плотной шторой, мягкий бархат которой выцвел, но оставил свое очарование, добавляет ещё больше адреналина. От зорких глаз Александра это не ускользает.       — Ты точно хочешь этого, золотце? — спрашивает он хрипящим от возбуждения голосом, а глазами замечаю, что в его штанах появился неестественно большой бугор.       Если в прошлый раз я искала повод отказаться, то сейчас готова на все, только бы остаться.       Я энергично киваю, давая согласие, лишая себя возможности сказать «нет». В этот момент мной завладевает огромное желание, сдвинув гордость куда-то далеко.       Мне не стоит повторять дважды.       Прокладывая дорожки из поцелуев, он изучает каждый миллиметр моей шеи.       Его ловкая рука легко (сказала бы, даже буднично) опускается с моей талии к бедру, приподнимая подол промокшего холодного сарафана, оголяя. Трепетные, нежные движения его рук, и по моей коже проходится табун мурашек, поднимаясь всё выше и выше.       От накатившего возбуждения я невольно закусываю губу, сжимая руку в кулаке так сильно, что на ладони остаются следы полулунок. Тем временем рука Александра немного отодвигает в сторону кружевную ткань, открывая путь к клитору. Проходится пальцем по половым губам, собирая натуральную смазку, чуть-чуть надавливая, тем самым заставляя горловой стон вырваться из самой души.       Так же резко, как застонала, так и замолчала. «Неужели это я?» — на скорости проносится в голове, но я вмиг забываю об осторожности.       Это в бесконечность раз приятнее, чем обычная мастурбация.       Раньше мне были чужды столь нежные и грубые прикосновения (причем одновременно). В порно не учили, что я буду чувствовать такое. Алекс же, медленно, задавая собственный темп, уверенно доводит меня до слабости в коленях и темноты перед глазами. Он совершенно спокоен. Лишь стук сердца в тишине. Не совсем тишине, и все же.       В попытках хоть как-то заглушить стоны, я ловлю его губы своими. Двойное удовольствие.       Он не может целоваться настолько хорошо. Не верю.       Языком проводит по моему, углубляя поцелуй. И я нетерпеливо кусаю за нижнюю губу. Она чуть, почти неощутимо, потрескалась, но осталась столь же мягкой, какой я помнила. Сладкая мята освежает. И я хочу большего.       — Еще, — ускоряется.       Теряюсь.       Тяжесть внизу живота довольно скоро начинает прожигать изнутри, отправляя по венам покалывающие частички чего-то приятного. Немного больно. Настолько, что не хочу прекращать. Его воспоминания и мои новые чувства приносят ощущения непомерной близости. Отчего-то хочется плакать.       Алекс стоит ровно, придерживая меня, а я, будучи не в силах, все стремлюсь осесть на пол. Зажмуриваюсь и впиваюсь в его плечи, подрагивая. На грани.       Ещё немного… Сбившееся дыхание, прикушенный палец. Кульминация.       — Понравилось? — Алекс словно мурлычет, но все равно жду подвох.       Наскоро отряхиваю одежду, словно на ней что-то осталось (например, моя непорочность), скрываю глаза, и толкаю Александра в грудь, чтобы выйти обратно в коридор. Не собираюсь оправдываться за произошедшее, а он и не требует.       Полной грудью вдыхаю свежий воздух (по сравнению тем, что было в каморке, он таким и является), прикрывая веки. Яркими красками в воображении представляется наша следующая с Александром встреча. Волосы на затылке поднимаются за счёт непристойных мыслей.       Однако приходится вернуться в реальность. Что, оказывается, зря.       Могу я попроситься обратно в сладкую негу? Там нет сверкающих радужек Патриции.