Любовные терни

Spes est ultimum adversarium rerum solatium

      В небольшом городке стояла в отдалении церквушка. Работал в ней святой отец Лампи. Церковь он не покидал, а жил в пристройке рядом, чтобы прихожане всегда могли придти в церковь и очистить свою душу от страданий. Помогала ему учительница начальных классов — Гигглс. Девушка приходила после обеда и помогала священнику с уборкой и по мелочам до наступления вечера. Она покупала для Лампи в городе все, что ему было нужно, начиная от продуктов и заканчивая воском для свечей.       К церкви вела тропинка через лес. Местный священник видел в ней особый смысл. Выслушивая жалобы прихожан, а их основу составляли по большей части старики и старушки, он отвечал им просто: «Ежели вы не свернули с этой тропы, то значит в вас есть силы, дабы с Божьего пути не свернуть».       Деревья в том лесу стояли плотно друг к другу, отчего никто не решался посетить церковь до полудня, пока солнце не осветит весь путь. Но еще раньше из церкви торопились уйти, возвращаться в темноте домой было опасно. Оставляя церковь позади, прихожане были преисполнены уверенностью, что демоны скрываются за каждым деревом.       Никто и представить не мог, насколько близки их мысли к правде. Не было ни одной ночи спокойной для Лампи. В церковь постоянно по ночам приходили демоны. Принимали они разные обличия и выдавали себя за мучеников божьих, за раскаивающихся в своих грехах. Молили демоны о приюте и клялись, что искренне раскаиваются за то, что отреклись от Бога. Но были среди них и те, что речами льстивыми с пути сбить святого отца надеялись.       Святой отец не верил демонам лживым. И знал он точно, что после захода солнца и до полудня к нему могут пожаловать только силы нечистые. На святую землю в священное место без приглашения демоны зайти не могли. Только это и спасало священника.       Близилось время к полудню. Солнце почти достигло дверей церкви. Лампи проводил свой привычный обход, готовясь к новому дню. Он смахнул ночные пылинки с канделябра и зажег свечи. Прошлый священник был категорически против электричества, видя в нем подкуп сынов Божьих льстивым Дьяволом. Нынешний святой отец не хотел утруждать электриков лишними хлопотами, понимая, что на какое-то время церковь не сможет работать в привычном темпе.       В двери постучали. Лампи вздрогнул от неожиданности. Он подошел к дверям, стараясь не колыхать свечу слишком сильно. Солнечный свет еще не достиг верха высоких дверей, но в церковь уже кто-то рьяно хотел попасть.       Пред священником стоял юноша в военной форме с выкрашенными в ярко-зеленый цвет волосами. Одежда его и руки были запачканы кровью, источая свежий терпкий запах. По лицу парня быстрыми ручьями стекали слезы. Молодого человека сильно трясло. Окровавленными руками он обнимал себя, стараясь всхлипывать как можно тише.       — М-молю вас, святой отец, — тихий голос юноши заставил Лампи оцепенеть. Прихожанин крепко схватился холодными пальцами за края амикта и, заглянув прямо в глаза святого отца, вскрикнул:       — Избавьте меня от демона, пока он не захватил меня полностью!       Кровь впитывалась в священное одеяние, оставляя трудно смываемые пятна. Святой отец не мог и пошевелиться, глядя в светло-зеленые глаза. Он видел в них золотой блеск. Глаза парня не выражали страх и отчаяние, как это бывает с одержимыми. Золотой блеск выражал лишь презрение и надменность. То были глаза настоящего демона.       Юноша склонил голову и уткнулся горячим лбом в грудь священника. Он, не переставая, твердил: «Спасите меня, святой отец». Слезы пропитывали сутану.       Лампи бережно прикоснулся к голове юноши и осипшим голосом произнес:       — Я помогу тебе, сын мой.       Всхлипы стали реже, но сутана уже изрядно промокла от слез в области груди. Юноша отпустил амикт и не много отступил. Он заглянул святому отцу в глаза. Зеленые глаза еще больше походили на золото, особенно, когда солнечный свет осветил лицо священника. Легкий ветерок повеял холодом, едва Лампи вымолвил почти беззвучно:       — Проходи, сын мой.       Священник прошел вперед, заходя обратно в церковь. Только сейчас он заметил, что свеча в его руках не только погасла, но и остыла. Следом неуверенно зашел внутрь юноша, пугливо озираясь по сторонам. Мужчина не придал этому значения.       Святой отец проводил прихожанина до уборной и отправился в спальню за своей одеждой. Лампи был самым высоким мужчиной в городе, оттого он не любил появляться в городе. Парень был головы на две ниже его и более атлетично сложен.       Молодой человек позаимствовал из одежды лишь длинную белую футболку. Свою же он аккуратно сложил и отдал священнику, пообещав забрать ее после.       Лицо, не покрытое слезами и кровью, имело утонченные черты. Бледная кожа и темные мешки под глазами указывали на недосып. Демоны с особым трепетом истощали людей, лишая их сна. Зеленые, казавшиеся теперь почти серыми, глаза юноши смотрели со страхом куда-то за плечо святого отца. Прихожанин нервно покусывал губу и хмурил брови.       Лампи обернулся, но увидел лишь стену церкви с подсвечником. Пламя слегка колыхалось, растапливая восковую свечу. Мужчина вновь обернулся к прихожанину, но никого не увидел.       Скрипнула дверь, отворяемая в церковь. Проход озарился ярким солнечным светом. В церковь зашла Гигглс, облаченная в розовое платье почти до пола. Девушка держала в руках пакеты с продуктами.       — Святой отец, — позвала учительница, уверенно направляясь к внутренним помещениям, — я принесла почти все, что вы просили. Свечи обещали привезти в понедельник утром.       Лампи вышел навстречу девушке. Мужчина сохранял спокойствие, сомневаясь в реальности увиденного недавно парня. Священник опасался, что мог впустить в церковь демона. Быть может все это было простым помутнением рассудка. Ему нечужды были и научные объяснения всех сверхъестественных явлений.

Aditum nocendi perfido praestat fides

      Лампи проводил до выхода последнего прихожанина. Едва дверь закрылась, как все зажженные свечи разом погасли от внезапного холодного порыва ветра. Деревянные ставни громыхали. Мужчина поспешил к окнам, желая их закрыть. Стоило священнику сделать первый шаг, как громыхнул раскат грома. Яркая вспышка молнии осветила половину церкви.       На полу появился багровый след крови, ведущий к иконе Божьей. Прямо под ней на полу лежал парень. Его яркие зеленые волосы и длинная белая футболка заставили святого отца вспомнить об утреннем госте. Лампи бросился к нему, переживая, что демон мог расправиться с юношей.       — Сын мой, — воскликнул священник, падая на колени перед ним. — Ответь мне, жив ли ты?       Мужчина прикоснулся к неподвижному телу и развернул его на спину. Взгляд открытых зеленых глаз принадлежал скорее мертвецу, чем живому человеку. Лампи прижал пальцы к сонной артерии. Пульс ощущался слабо. Грудная клетка едва заметно вздымалась вверх и опускалась вниз. Священник облегченно выдохнул, убрав свою ладонь.       — Святой отец, — позвал юноша тихим охрипшим голосом. — Я больше не хочу жить.       — Что же ты такое говоришь, сын мой, — как можно ласковее произнес мужчина. — Демон только и ждет, пока ты сдашься. Но ты должен быть сильным и продолжать бороться.       — Я сотворил столько ужасных вещей, — прихожанин повернулся к священнику.       Парень присел и развернулся к Лампи, сев как и он на колени. Глаза юноши на мгновение сверкнули золотым блеском. Шум дождя стала громче, заглушая даже мысли.       — Простите, святой отец, ибо я согрешил, — хриплый голос прихожанина звучал громче грома.       Вспышка молнии озарила хищную улыбку юноши и золотые глаза. В свете молнии на мгновение блеснула пробежавшая по иконе из глаза Божьего капля крови, только не в те глаза смотрел священник. Заворожен был он пленительным взглядом парня. Тело замерло, не в силах пошевелиться.       Исчезли все звуки, кроме едва различимого дыхания одержимого демоном.       «Не стоило пускать его внутрь» — последняя трезвая мысль посетила разум Лампи.       Прихожанин прикоснулся холодными пальцами к щеке священника. Пальцы скользнули к подбородку, обжигая холодом кожу. Юноша бережно обхватил подбородок и опустил голову святого отца пониже.       Они продолжали смотреть друг на друга неотрывно, пока не озарила церковь очередная вспышка молнии. Громкий звук дождя ударил священника по ушам, возвращая контроль над телом.       Мужчина резко дернулся назад, оставив одержимого в замешательстве. Юноша моргнул и принял испуганный вид. В уголках его зеленых глаз выступили слезы. Парень закусил нижнюю губу и, вставая на ног, тихо попросил прощения:       — Простите, святой отец. Я не должен был приходить сюда.       Едва юноша поравнялся с ним, как священник ухватил его за запястье, останавливая. Лампи принял для себя решение еще в тот момент, когда впустил одержимого в церковь. Он просто не мог оставить парня страдать в одиночестве.       — Постой, сын мой. Я поклялся Господу Богу, что не остановлюсь в борьбе с Лукавым.       Продолжая держать замершего прихожанина за запястье, священник поднялся на ноги. Отпустив руку и отряхнув полы сутаны, Лампи повернулся к парню. Тот смотрел на него своими золотыми глазами с лукавой улыбкой.       — Позвольте помочь вам в этом, святой отец, — хрипло произнес юноша, кротко рассмеявшись.       Не успел мужчина опомниться, как одержимый приблизился к нему вплотную. Парень сжал края амикта, глядя прямо в глаза священнику. Хриплый шепот звучал подобно песне сирены:       — Готовы ли вы испытать веру свою, святой отец? Я заставлю вас отречься от бесполезной веры.       Тело Лампи вновь стало неподвижным. Он смог лишь нервно сглотнуть, продолжая смотреть в золотые глаза одержимого. Мужчина понимал, что демон лишает его всякого движения. Только в мыслях остается свободным священник.       — Я слуга Божий, — едва слышно осипшим голосом вымолвил святой отец. — И вера моя непоколебима.       Юноша улыбнулся шире, после чего толкнул Лампи в грудь, заставив упасть назад. Амвон остановил падение мужчины. Одержимый резко схватил его за запястья и прижал их к древесине. Очередная вспышка молнии озарила хищное бледное лицо. Юноша облизнулся в предвкушении.       Церковь мгновенно погрузилась во тьму. Лишь два золотых глаза светились, не переставая. В этот миг осознал священник, что пред ним настоящий демон, пусть и не в своем истинном обличие.       — Готовы ли вы согрешить пред лицом Господа, святой отец? — хриплый смех раздавался ото всюду.       Юноша склонился к лицу мужчины и грубо впился в губы его. Тело, такое непослушное для хозяина, мгновенно отозвалось и порывисто потянулось к парню, отодвигаясь от амвона. Руки вырвались из болезненной хватки демона и обхватили талию его. Лампи пытался воспротивиться порыву, но сладкий терпкий запах, витающий в воздухе, пленил его.       «Я должен сопротивляться» — подумал мужчина, закрыв глаза. — «Все дело в его глазах».       Ошибочны были его мысли. Юноша обхватил священника за шею, заставив согнуться пониже. Тело продолжало сопротивляться разуму. Лампи поднял парня за талию и, сам того не желая, усадил его на амвон. Демон объял ногами талию мужчины и прервал поцелуй.       — Вы даже не сопротивляетесь, святой отец, — хриплый смешок вырвался вместе с шепотом.       Лампи открыл глаза, желая взглянуть на наглеца. На бледном лице выступил сильный румянец. Сощуренные золотые глаза сияли ярче солнца в полдень. Мокрые губы расплылись в пленительной улыбке. Прерывистое дыхание и громкое сердцебиение парня заглушали шум дождя за окном.       Рассудок мужчины помутился. Ни икона Божья, ни непослушное тело больше не имели значения. В голове билась лишь одна грешная мысль: «Хочу прикасаться к нему больше и больше».       Юноша потянулся к завязкам амикта и легким движением пальцев развязал их. Он сбросил с плеч священника амикт. Холодные пальцы обжигали кожу даже через ткань сутаны. Тело мужчины напрягалось лишь сильнее от медлительности.       «Не могу больше терпеть» — промелькнуло в голове Лампи, прежде чем он задрал белую футболку юноши. Мужчина прильнул губами в поцелуе к бледной коже, покрытой шрамами. Несмотря на худобу, вырисовывался четкий рельеф мышц. Вырисовывая их контур, Лампи оставлял мокрый след на коже. Он спускался ниже.       Расправившись с ремнем брюк, Лампи больше не отдавал себе отчета в действиях. Все его движения были интуитивными. Демон лишь затуманивал его разум сильнее, опаляя горячим дыханием кожу. Хриплые сладкие стоны эхом разносились по церкви, дурманя. Мужчина наслаждался моментом, не думая о последствиях.

Bonos mores corrumpunt congressus mali

      Минула та ночь. Утром, когда солнце еще не дотянулось своими лучами до церкви, священник проснулся на полу рядом с амвоном. Обойдя всю церковь, Лампи так и не нашел подтверждение тому, что та ночь не была простым сном.       День проходил совершенно привычно. Святой отец иногда погружался в свои мысли так глубоко, что становился крайне рассеянным. Лишь ближе к вечеру разум его прояснился. Проводив последнего прихожанина, мужчина подошел к иконе Божьей и сел пред ней на колени.       Святой отец закрыл глаза и склонил голову в смирении, крепко держа свечу в руках. Он молился. Вымаливал прощения за те грешные мысли, что посетили его той ночью. Последний луч солнца медленно скользил по иконе, погружая церковь в кромешную тьму. Лишь пламя от маленькой свечи осталось единственным источником света.       Свеча в руках священника погасла от неощутимого порыва ветра. Лампи завершил молитву и, даже не открывая глаз, произнес спокойным голосом:       — Я ждал тебя, сын мой.       — Какой же я вам сын, святой отец? — прозвучала хриплая усмешка позади священника.       Холодные пальцы прикоснулись к шее, слегка сдавив ее. Мужчина не отреагировал, продолжая неподвижно сидеть с потухшей свечой в руках. Демон склонился над его головой и хриплым шепотом спросил:       — Неужели вы совершенно не боитесь меня, святой отец? Я ведь с легкостью могу убить вас сейчас.       Лампи слегка запрокинул голову назад и, открыв глаза, с решимостью заглянул в золотые глаза. Его тело постепенно немело, но желание противостоять оставалось непоколебимым.       — Если бы ты желал этого, сын мой, — голос священника был тверд и уверен, — то ты получил бы желаемое еще прошлой ночью.       — Разве вы не научились ценить время, святой отец? — улыбка растянулась на лице парня. — Nondum adesse fatalem horam. (*Еще не наступило роковое время)       Святой отец вновь повернулся к иконе и, прикрыв глаза, попросил демона не мешать молитве. Лампи не ожидал, что тот с легкостью отпустит его шею и отойдет назад, в темноту. Мужчина не собирался продолжать молитву. Ему просто нужно было время, чтобы придти в себя.       Ход мыслей прервали тихие всхлипы. Священник не шевелился, продолжая свою «молитву». Парень подошел к нему и тихо прошептал: «Простите, святой отец. Я не ведал, что творю!». Мужчина открыл глаза и развернулся к прихожанину, но увидел лишь слабые очертания. Юноша поодаль сидел на коленях, закрыв лицо руками. Он раскаивался.       Лампи поднялся на ноги и подошел к одержимому с кроткой улыбкой. Мужчина протянул ему руку и успокоил:       — Все мы сотворены грешными, сын мой. Ты должен бороться с искушениями. Лишь тогда демон оставит тебя.       Парень отнял руки от лица и посмотрел туда, где в темноте стоял священник. Видел ли он его или нет, невозможно было сказать однозначно. В церкви царил такой мрак, что и Лампи не мог быть уверенным в своем верном расположении.       Юноша нащупал в темноте протянутую руку и, с помощью святого отца, поднялся на ватных ногах. Мужчине приходилось поддерживать и направлять прихожанина во внутреннюю комнату. Лампи настолько хорошо изучил каждый укромный уголок церкви, что даже темнота не могла ему помешать найти дорогу к комнате, а там к комоду со спичками и последней свечой в верхнем ящике.       Святой отец отпустил одержимого на пару минут, заставив того в страхе вцепиться в сутану. По лицу служителя церкви скользнула легкая усмешка. Достав все необходимое, священник привычными движения зажег свечу. Парень невольно зажмурился, резкое появление даже тусклого света стало для его глаз неожиданным. Юноша выпустил из рук сутану, больше не боясь остаться одному в кромешной тьме.       — Готов ли ты к обряду экзорцизма, сын мой? — спросил Лампи, развернувшись к прихожанину лицом.       Одержимый закусил губу и кротко кивнул. Для того он и пришел в эту церковь в тот день. Священник достал из комода веревку и мягко уточнил, не станет ли возражать юноша от связывания. Лампи хотел хоть немного оградиться от демона, надеясь, что веревка способна сдержать его хоть на пару минут.       Парень и в этот раз согласно кивнул.       Мужчина взял стул и попросил юношу понести его. Они вышли в основное строение церкви. Одержимый поставил стул на то место, куда указал священнослужитель. Юноша сел и смиренно опустил голову, сжав руки в кулаки и расположив их на коленях.       Неторопливо подойдя к канделябру возле окна, Лампи зажег там свечи, после вставил новую свечу взамен растаявшей. Начал медленно капать по стеклу дождь. «Кого же сегодня оплакивает Господ?» — подумал священник, пару секунд всматриваясь в дождливое небо.       Мужчина вернулся к юноше и принялся его привязывать к стулу. Служитель церкви боялся затянуть веревки слишком туго. Словно почуяв страх, юноша тихо произнес:       — Мне не будет больно, если вы затянете веревки потуже, святой отец.       — Как тебе будет угодно, сын мой, — ответил ему также тихо Лампи, сильно затянув веревку и завязав тугой узел. — Ты знаешь «Отче наш»?       Вместо ответа парень начал читать по памяти строки из молитвы. Священник лишь сильнее убедился в вере прихожанина. Мужчина начал приготовления к предстоящему обряду. И начать он решил с зажигания всех свечей в церкви. Их свет придает уверенность и спокойствие, пусть демон и потушит их после. Сейчас Лампи думал о другом.       Голос одержимого становился с каждой минутой громче, заполняя собой все пространство и заглушая звуки дождя. Обычные слова молитвы превращались в песнь. Юноша словно воспевал Господа в лирической оде.       Лампи слушал прекрасный голос прихожанина и чувствовал, словно молитва искажается. Все слова и смысл оставались без изменений. Было что-то неправильное в том, как она звучала. В душу священника закрадывались сомнения. Словно попав под влияние прекрасной нимфы или русалки, мужчина стал мыслить иначе. Предстоящий обряд превращался во что-то кощунственное и неправильное.       Сделав очередной вдох, одержимый не понимал, что всего пары секунд хватило святому отцу на отрезвление. Лампи закрыл уши и быстрыми шагами направился к прихожанину.       Юноша продолжал молитвенную песнь. Услышав шаги священника, мученик не прекратил молитву свою, но глаза его открылись. И блеснуло в них то золото, что затуманивало разум мужчины. Служитель церкви оцепенел, глядя на воспевание Господа демоном. В золотых глазах играл насмехающийся огонек. Песнь не прекращалась.       Лампи закусил губу, почувствовав немного отрезвляющей боли. В его голубых глазах отразилась решительность, не утаившаяся от демона. Тот замолк и лукаво улыбнулся, спросив хриплым голосом:       — Вам не нравится моя песнь Господу, святой отец?       — Разве станет демон воспевать Отца нашего? — спросил священник, не замечая, что стоит спиной к иконе Божьей.       Из ушей иконы тонкой и едва заметной струйкой стекала кровь. Лишь стоило закончиться песне, как кровь остановилась и быстро принялась впитываться в полотно, не оставляя и следа. Все это не укрылось только от сияющих золотых глаз.       — Все мы его дети, — хрипло ответил юноша, прикрыв глаза в насмешке.       Звуки ливня заполнили церковь. Разразился гром и блеснула молния на пару мгновений ослепив Лампи. Как только зрение вновь вернулось к нормальному, мужчина увидел совершенно пустой стул, спинка которого была туго связана веревками. Не было ни намека, что кого-то привязывали к стулу. Узел остался нетронутым, будто священнослужителю все это только чудилось.       Святой отец быстрыми шагами выудил одну свечу из подсвечника и принялся обходить каждый закоулок церкви. Он обошел в все внутренние помещения. Не осталось и следа от присутствия здесь постороннего человека. Даже его белая футболка лежала в шкафу на прежнем месте.       — Ничего не понимаю, — устало пробормотал мужчина, садясь на кровать. — Может это я на самом деле одержим демоном?

Viribus unitis res parvae crescunt

      В эту ночь святому отцу так и не удалось сомкнуть глаз. Его преследовали мысли о том, что происходит на самом деле, а что лишь плод его воображения.       Минула ночь, а за ней и утро. Лампи, бродя словно во сне, тушил догоравшие свечи. Оставалось подождать еще день, и он сможет заменить все растаявшие свечи на новые.       В полдень пожаловала Гигглс. Девушка была одета в легкое белое в розовый цветочек платье. Юбка едва прикрывала колени, но учительница не боялась порицание от священника. Мужчина снисходительно относился к одеяниям. «Разве можно красоту прятать? Для того Отец наш и наделяет красотой, чтобы все ею могли любоваться» — говорил в таких случаях Лампи с отцовской улыбкой.       Гигглс застала служителя церкви во время молитвы. Она не хотела отвлекать мужчину, потому села недалеко от входа на скамью. Учительница держала в руках ярко-зеленую коробку с кремовыми пирожными внутри. Девушка светилась от счастья. После ночного дождя в воздухе витала приятная свежесть. И яркое весеннее солнце мягко грело землю.       Священник закончил свою молитву. Едва он развернулся, как взгляд зацепил учительницу, чьи волосы отливали нежным розовым оттенком в солнечных лучах.       — Доброго дня, святой отец, — звонкий мягкий голос отзывался легким эхом. — Не желаете ли чаю с пирожными? Натти хотел передать их вам лично, но он настолько увлечен своей работой, что не хочет оставлять пекарню даже на пару часов.       — Я с удовольствием попью с вами чаю, мисс Гигглс, — принял предложение мужчина. — Пройдемте на кухню?       — Конечно, — произнесла девушка, вставая со скамьи и направляясь за священником во внутренние комнаты.       За чашкой горячего чая Лампи и Гигглс обсуждали предстоящие городские праздники. В это воскресенье намечался день города, на время которого священник собирался оставить церковь на весь день. Мужчина даже был рад покинуть церковь хотя бы на один день.       Святой отец собирался повидать местных детишек, о которых учительница отзывалась с такой теплотой в сердце. В городе было еще много молодых людей, которых Лампи никогда не видел. И узнать в них того юношу в военной форме стало бы настоящим счастьем.       — Есть ли в городе молодые люди, что окрашивают свои волосы в яркие цвета? — спросил священник, взяв очередное пирожное.       — Раз уж вы спросили, — произнесла Гигглс, поставив чашку на блюдце и подперев руками щеки. — В последнее время стало очень модным краситься в яркие цвета. Даже я немного подкрасила свои волосы в розовый цвет. А что на счет вас, святой отец?       — Меня? — удивленно переспросил мужчина.       — У вас от природы синие волосы? — по лицу девушки легко виделось предвкушение.       — Да, у меня с рождения иссиня-черные волосы, — ответил Лампи, видя, как Гигглс стала еще более заинтересованно разглядывать цвет его волос.       — Многие подростки будут вам завидовать, — негромко посмеялась учительница, — Они смешивают очень много красок, чтобы получить такой же цвет, что у вас от природы. Вы точно будете популярны, святой отец.       Чаепитие заняло два часа. За это время никто не приходил в церковь. Как и предположила Гигглс, все заняты подготовкой к празднику. Раз никого в церкви не было, можно было провести уборку. Девушка с воодушевлением принялась мыть окна. Священник же вычищал канделябры, убирая остатки застывшего воска. Иногда он настолько погружался в свои размышления о реальности, что терял нить их разговора с учительницей.       Когда с уборкой было покончено, наступал вечер. Гигглс попрощалась со священником и поспешила домой. Святой отец предостерегал ее не сходить с тропы и смотреть по сторонам.       — Ну что вы, святой отец, — с улыбкой ответила девушка. — Я ведь не в первый раз так задерживаюсь. Учительница поспешила в город, пока солнце еще дотягивалось своими лучами до церкви. Священник помолился за ее благополучное возвращение домой. Прочитав свою молитву о спокойной ночи, мужчина отправился в спальню.

Periculum est in mora

      Лампи приготовился ко сну и забрался в кровь. Едва он закрыл глаза, как рядом раздался хриплый голос:       — И вы даже не попытаетесь изгнать меня или отправить обратно в Ад? Вы разочаровываете меня, святой отец.       — Я верю в силы юноши, в чье тело ты так нагло вторгся, — ответил мужчина, постепенно проваливаясь в сон. — Если ты и правда существуешь.       Он настолько вымотался, что не мог больше открыть глаза, не поспав хотя бы пару часов. Про обряд экзорцизма этой ночью можно было смело забыть. Изгнание демона отнимает слишком много сил. Будь священник опытным экзорцистом, он не стал бы сомневаться в успехе.       — Неужели вас посетили сомнения, святой отец? — хриплый шепот прозвучал над самым ухом. — Куда подевалась ваша прежняя непоколебимость в вере?       Лампи растратил уверенность во всем за последние дни. Если Господ и наблюдал за ним, то пусть он ниспошлет ему знак, говоря, что демон этот настоящий и лишь притворяется воображением. Увы, но все знаки свыше мужчина не замечал, излишне рассеянным стал с появлением одержимого в стенах церкви.       Мужчина провалился в дивный сон.       Снился ему приезд в этот город. Как на вокзале встретил его предыдущий священник. Лицо его выветрилось из памяти и имело какие-то общие черты, совершенно не запоминающиеся. Пожилой мужчина в католической сутане радостно поприветствовал прибывшего юношу, даже обнял его.       — Дорога до церкви нам предстоит пешая, — священник похлопал парня по спине тяжелой рукой. — Вам, молодым из большого города, верно, не приходится ходить пешком. Но здесь машины-то редко встретишь, не говоря уже об автобусах.       Лампи закинул рюкзак на плечи и порадовался тому, что не стал брать с собой много вещей — только все самое необходимое. Пока они шли по городу, все жители встречали, нового и пока еще действующего, священников с теплотой. Пожилой мужчина знал каждого по имени, даже местных близнецов прекрасно отличал.       Близнецы тогда еще учились в школе, но слава воришек уже закрепилась за ними. Пожилой мужчина поймал их за шкирки, когда они украдкой проходили мимо, и принялся корить их за очередное воровство. Они пообещались честно все вернуть, как только смогут. Священник поверил им на слово и отпустил, но строго наказал больше не воровать.       — У них мать хоть и трудится постоянно, но денег много не заработаешь здесь, — с сочувствием произнес пожилой мужчина. — Здесь тебе не большой город, приходится иногда просто выживать.       Лампи с интересом разглядывал прохожих. Возле цветочной лавки сидела девушка со светлыми волосами в розовом платье и наблюдала за ним с румянцем на щеках. Когда молодой человек улыбнулся ей и помахал, она испугалась и спряталась за горшок, кротко выглядывая. Молодого человека рассмешило такое смущение.       Вскоре священнослужители дошли до леса. Пожилой мужчина остановился и, повернувшись к парню, возвестил строгим голосом:       — На этом наши пути расходятся. Ты должен пройти испытание на чистоту помыслов. Если доберешься до церкви целым и невредимым, то значит Господ принял тебя. Так иди же, сын мой!       Последние слова прозвучали подобно грому. Лампи обернулся к лесу. Он стал мрачным и темным. Все звуки исчезли: ни единого шороха или крика птицы не осталось. Юноша хотел спросить у священника, как ему добраться до церкви, но вокруг не было ни единой души.       Лампи сглотнув появившийся ком в горле и сделал первый шаг. Все тело охватил холод. Новые голубые кроссовки испачкались в грязи. Юноша поморщился и сделал еще один шаг, едва не потеряв равновесие. По стволам деревьев стекала дождевая вода. Высоко над темными кронами деревьев разразился гром. Лампи побежал вперед, желая отыскать церковь как можно скорее.       Некогда чистые кроссовки скользили по едва различимой в темноте тропе. Юноша так и норовил несколько раз хорошо проехаться носом по земле. Плотно прилегающая одежда цеплялась за торчащие коряги и ветки деревьев. По волосам и лицу стекала дождевая вода, застилая глаза. Иногда мужчина все же падал. И в такие минуты гром звучал неимоверно близко. Медлить было нельзя.       Деревья постепенно редели. Вскоре открылась церковь. Лампи изрядно выбился из сил. Он подошел к дверям церкви и упал коленями на первую ступеньку. Возведя глаза к небу, мужчина прошептал: «Прости меня грешного за сомнения, Отче наш, сущий на небесах…». По лицу его стекали слезы, смешиваясь с каплями дождя. Шепотом, едва слышно сквозь раскаты грома, священник читал молитву.       Но не закончил он молитву, услышав как сзади кто-то идет. Обернулся мужчина и увидел он то, что не поддается описанию. Не люди к нему шли, и не звери то были. Они были и теми, и другими одновременно. Страх охватил Лампи, не позволяя пошевелиться. Ноги сразу сделали ватными. Не в силах он был даже рта раскрыть или голову повернуть.       Дверь церкви скрипнула и чьи-то крепкие руки схватили мужчину за плечи и потянули внутрь церкви. Одним резким рыков втянули они священника обратно в церковь. Дверь церкви захлопнулась от ветра прямо перед лицом одним из нечистых сил, бросившегося внутрь.       Завыл ветер снаружи, перебивали друг друга голоса и животные звуки. Церковь заходила ходуном, будто пытались ее снести. Прозвучал очередной раскат грома и яркая вспышка молнии ударила прямо в церковный колокол. Громкий звон перекрыл все устрашающие звуки, раздаваясь на весь город.       Лишь сейчас набрался сил Лампи взглянуть в лицо спасителю. Его крепко держал за плечи одержимый юноша в своих неизменно камуфляжных брюках и белой длинной футболке священника. Парень с ярко золотыми глазами хмуро смотрел на дверь церкви. Он явно чего-то ожидал.

Manet omnes una nox

      — Скажи мне, что все это лишь продолжение сна! — взмолил Лампи, глядя в золотые глаза с запрокинутой головой.       — Вы уже давно не спите, святой отец, — низкий хриплый шепот заставил пробежаться холод по всему телу. — Разве ваша вера не столь сильна, что вы можете противостоять всем этим неугодным Богу тварям?       В этот раз демон не улыбнулся по своему обыкновению. Лицо его было серьезным. Не было в нем ни намека на игривость.       — Что же это такое? — осевшим голосом спросил священник.       — Вальпургиева ночь, — ответил юноша, перевел свой взгляд на священника и улыбнулся в своей привычной манере. — Не желаете пригласить их войти и устроить пиршество на святой земле?       Неожиданный вопрос заставил Лампи опомниться. Остатки страха развеялись. Колокольный звон звучал успокаивающе. К мужчине вернулось прежнее самообладание. Здравый смысл говорил о безопасности.       Служитель церкви поднялся на ноги и собирался отряхнуться. Только сейчас он осознал, что на нем был ночной костюм, ободранный и испачканный. Босые ноги по колено были покрыты грязью. Он весь продрог. Мужчина почувствовал себя некомфортно. Его вид был крайне неподобающим.       Священник направился в уборную, оставляя за собой мокрые следы грязи. Приняв теплый душ, Лампи почувствовал себя свежим и бодрым. Он надел сутану и неторопливо застегнул все пуговицы, мысленно произнося привычные слова, ставшие чем-то вроде ритуала. После мужчина надел амикт и завязал узел, продолжая свой мысленный ритуал обращения к Господу. И в довершение он перепоясал сутану фашью. Последние слова прозвучали в его голове. Ритуал был завершен.       — Вы ко всему так трепетно относитесь, святой отец? — хрипло поинтересовался юноша, облокотившись плечом на косяк двери, скрестив руки. — Вы ведь знаете, что проговаривать эти тексты во время облачения является необязательным?       — Homagium (*Дань уважения) — ответил Лампи, улыбнувшись.       Лампи и одержимый сидели на кухне друг напротив друга, как днем сидели священник с Гигглс. Кухню освещал подсвечник с тремя свечами в центре стола. Колокольный звон звучал не так сильно, как в главном здании. Дождя с громом и вовсе не было слышно — в кухне не было окон.       Мужчина неторопливо пил горячий чай, прихожанин же даже не прикоснулся к выделенной ему кружке с горячим чаем. Рядом с подсвечником стояла тарелка с принесенными днем пирожными. Лампи ел их в одиночку, но это скорее радовало его, чем огорчало.       — Я сварил обычный чай, в нем нет святой воды, — успокаивающе улыбнулся служитель церкви.       — Мне просто не нравится чай, — ответил юноша, продолжая неотрывно следить своими золотыми глазами за собеседником. — Я предпочел бы отведать вас, святой отец. Но вы не позволите мне этого.       Священник на мгновение замер и посмотрел прямо в завораживающие глаза. Оцепенения все еще не было. Тело прекрасно слушалось хозяина. Сегодня мужчина не пытался избежать взгляда в них. Этой ночью демон словно стал совершенно безвредным.       — Вы так хотите подчиниться моей воле, святой отец? — хриплый шепот стал ниже, золотые глаза ярко сверкнули в темноте. — Если вы будете молить меня о любви, то я дам вам ее всю без остатка, святой отец. Omnia vincit amor, et nos cedamus amori.       — Ты просишь об этом меня? — Лампи выглядел совершенно спокойно, с удовольствием доедая очередное пирожное. — Не стоит забывать, кто мы есть на самом деле.       — Это всё условности, — произнес юноша, вставая из-за стола. — Каждый имеет право на счастье. Иначе для чего было создавать людей такими грешными, святой отец?       Одержимый подошел к мужчине и, скользнув руками по его плечам за шею, мягко приземлился на колени Лампи. Тело начинало покалывать от онемения. Священник вновь завороженно смотрел в золотые глаза. В них явно читался игривый настрой. Демону не была свойственна нежность, во всяком случае в это верил служитель церкви.       Золотой блеск быстро угасал, а глаза вновь окрашивались в зеленый цвет. Светло-зеленые глаза лишились того серого оттенка, что был при их первой встрече. Юноша не двигался, смотря прямо в холодные голубые глаза священника. Легкий румянец покрывал светлую кожу. Бледность и измученность пропали. Прихожанин выглядел совершенно здоровым и отдохнувшим.       Лампи даже не осознавал, что уже давно может двигаться. Они смотрели друг на друга, замерев. Все звуки вокруг звучали так далеко и так тихо, по сравнению с их затаившимся дыханием. Они дышали изредко, медленно, в такт. Сердцебиение у обоих звучало ритмично, тихо, спокойно.       — Простите, святой отец, ибо я согрешил, — произнес тихим шепотом без присущей демону хриплости юноша. — Мне нет спасенья от демона, но я вовлек в его игру и вас.       Лампи не знал, что ответить в этот раз. Он все еще не знал, кто или что находится перед ним. Но в одном мужчина был уверен точно - его вера непоколебима. Вера не только в Господа. Священник верил в реальность всего здесь происходящего.       — Omnia vincit amor, et nos cedamus amori, — повторил недавние слова демона Лампи.       Священник не отдавал себе отчета в том, что мог искать встречи с этим юношей преднамеренно. Назвать их странные отношению любовью уж точно язык не повернется. И даже если демона никогда не существовало, а одержимый был всего лишь плодом воображения, мужчина больше не беспокоился об этом. Несущественным казалось и то, что на его коленях сейчас сидела вовсе не девушка.       В церквушке, к которой вела узкая тропинка сквозь дремучий лес, каждый мог найти спасение. Солнце оставляло церковь еще до заката, медленно скользя последними прощальными лучами по ее сводам, прощаясь с дверями и порогом. И каждое утро солнечные лучи возвращались после полудня, радостно освещая ее всю. На то была воля Господа.       Милостлив Отче наш. Даже оступившимся с Его пути позволено получить прощение. Солнце оставляло церковь, позволяя заплутавшим причаститься, исповедаться и вернуться на путь истинный. Святой отец всегда готов помочь в спасении души, будь то человек или демон.       Флиппи искал спасения от самого себя. И он нашел его в этой церкви. Солнце близилось к церкви, но оно учтиво подождало, пока святой отец укроет в церкви юношу. Он нашел иное спасение, нежели искать. И спасение его заключалось в вечном счастье...