Вторая жизнь. Книга первая

      Грациозный и известный во всей Стране Чудес дворец Рэдхарда поражал своими масштабами. По правде говоря, он являлся пристанищем не только королевской знати. Помимо Королевы Сайленсии и ее сестер, всеми доступными богатствами пользовались Валеты Дам и многочисленные слуги. Именно с ними Слендеру пришлось делить свой новый дом. Но как же протекало знакомство монстра с обитателями дворца? Несмотря на то, что мужчина большую часть времени проводил в компании Сирены, ему все же приходилось время от времени сталкиваться с нежелательными соседями. Устрашающий лабиринт, например, надолго запомнил первую встречу с не менее устрашающим монстром.       Отличаясь доброжелательным нравом и открытым характером, Бубновый и Крестовый Валеты любили перекинуться парой слов с мимо проходящим или же чем-то увлеченным Слендером. Крестовый Валет, известный своей слабостью к прекрасному полу, не упускал возможности завести разговор на пикантные темы, часто затрагивая интимные подробности. Сирена не была исключением, и даже с ней он не раз оставался где-то в сторонке, обсуждая ее потаённые желания и мотивируя на определенные действия. А как только их ловил Слендер, Крестовый Валет сразу же убегал, оставляя смущённую девушку наедине с холодным монстром.       Конечно, Слендер не раз давал понять любопытному молодому Валету о специфичности своих предпочтений и слишком толсто намекал на необходимость соблюдения личных границ.       — Доброе утро, Слендер, — однажды поприветствовал его Крестовый Валет. Ответа не последовало, ведь мужчина очевидно наслаждался чтением книги и хотел побыть один. Пусть и прекрасно осознавая происходящее, Валет продолжил: — Уверен, ты заметил, что сегодня принцесса выглядит просто великолепно. Как думаешь, для кого она надела платье со столь пикантным вырезом? — Он положил руки на чужие плечи, не задумываясь о последствиях. — Не замечал, с каким желанием она смотрит на тебя?       — Скажи мне, пожалуйста: какое тебе дело до ее одежды? — Равнодушно спросил Слендер. Он прекрасно знал причину, по которой Сирена, столь не любящая открытую одежду, надела платье именно такого фасона. В тот день выдалась достаточно жаркая погода — не каждый захотел бы париться в трех слоях одежды. При этом его голос оставался ледяным: — И если ты сейчас же не уберёшь свои руки, мне придется сделать это самому. Ощущения будут незабываемыми, я тебе обещаю.       — Неужели? Тогда удиви меня, — провоцируя его, ухмыльнулся Валет.       Обещание было исполнено, когда Слендер одним движением повалил мужчину на кофейный столик, заломив ему руки — да так, что тот, будучи Валетом, не смог оказать даже малейшего сопротивления.       — И это все? — Валет не прекращал. — Думаешь, таким ты удивишь ее в постели? — от его ухмылки не осталось и следа, когда Валет почувствовал руки монстра на своих штанах. — Эм, я бы посоветовал тебе положить кнут на место…       Ссылаясь на постоянные похождения Валета, никто не сомневался в наличии у последнего богатого опыта обращения с дамами. Однако после произошедшего тем утром Валету с ужасом пришлось понять, какими на самом деле могут быть извращенцы.

***

      Времяпрепровождение с Бубновым Валетом же Слендеру приходилось по душе: легкие философские разговоры за чашкой черного чая были куда интереснее, чем неоднозначные намеки со стороны Крестового Валета. Соблюдая дистанцию, Слендер постепенно открывался Бубновому Валету и был уверен в том, что ничьи грязные руки больше не коснутся его плеч. Хотя ему не стоило спешить с выводами.       Ведь в тихом омуте черти водятся.       — Я бы советовал тебе держаться подальше от Валетов. По дворцу давно ходят слухи, выставляющие их далеко не в лучшем свете, — отпивая чай, сказал рыцарь Бубновой Дамы.       — И что же о них говорят? — поинтересовался Слендер.       — Должно быть, тебе уже довелось столкнуться с Валетами. Верно? — получив утвердительный кивок головой в ответ, он продолжил: — О Червонном говорят, что он обладает невероятной жестокостью, от которой даже у самой Сайленсии кровь стынет в жилах. Пиковый же, как бы упорно он ни отстаивал свою позицию, никогда не бывает прав. Крестовый, как ты уже убедился, ведет себя довольно раскрепощённо и не стесняется этого, — после небольшой паузы Бубновый Валет заговорил снова: — Верить мне или нет — решать тебе.       — А что насчет тебя? Уверен, о Бубновом Валете немало говорят за спиной.       В ответ последовала уклончивая усмешка.       — Говорят, что Бубновый Валет — лицемер, — прямо сказал он, глядя Слендеру в глаза.       — Вот как, — задумчиво прокомментировал монстр, не отводя взгляда.       Слендеру оставалось самому решать, как относиться к Валетам. Впрочем, чем чаще он сталкивался с рыцарями, тем лучше понимал, почему о них отзываются подобным образом.

***

      К сожалению или к счастью, Слендеру пока не удавалось поближе познакомиться с двумя другими Валетами, Червонным и Пиковым. Они действительно отличались закрытостью и суровостью. Рыцарь Пиковой Дамы постоянно и строго делал замечания, а Червонный проявлял высокомерие и игнорировал Слендера. Слендер не видел смысла тратить силы на кого попало и избегал лишних конфликтов, довольствуясь ссорами с Сиреной.       — Ты ведь встречался с Червонным и Пиковым Валетами? — однажды спросила Сирена во время шахматной партии.       — Было дело. Что-то случилось? — не отвлекаясь от хода, уточнил Слендер.       — Наверное, ты уже заметил, что они не общительные и довольно мрачные. Я еще в детстве слышала истории о том, как они пытали заключенных или избивали должников плетью на публике. Но сегодня… — Она тяжело вздохнула. — Во время крикета Эленор приказала избить своего Валета плетью за то, что он помешал ей насладиться игрой. А он всего лишь хотел обсудить неотложные организационные вопросы…       После долгого молчания Слендер сказал:       — А я видел, как Червонный Валет помог служанке в саду. Ей было тяжело нести четыре ведра с водой, — он помолчал. — Но как только Крестовый Валет это заметил, Червонный бросил ведра и избил слугу за то, что та плохо выполняла свою работу.       В комнате снова воцарилась гнетущая тишина, пока Слендер и Сирена обдумывали услышанное.