Вторая жизнь. Книга первая

      — Лиззи! — Раздался детский голос, а следом — быстрые шаги. Кто-то спешил из кухни в мастерскую. — Лиззи!       — Что случилось, Ричард? — Элизабет вытерла тыльной стороной ладони черную сажу и с волнением посмотрела на младшего брата.       — На хлебе что-то выросло! — Подбежав вплотную, Ричард протянул небольшую булку, покрытую серо-зеленой коркой.       — Вот уж проблема, — усмехнулась Элизабет, вытирая полотенцем свои металлические руки. Повесив полотенце, она взяла хлеб и направилась к столу с инструментами. Сверкнувшее лезвие болгарки испугало юного Ричарда, заставив его застыть на месте. — Просто берешь и… — Оглушительный шум вращающегося острия заставил мальчика закрыть уши. — Отрезаешь!       В этот миг время словно остановилось. Казалось, маленький кусочек заплесневелого хлеба никогда не коснется пыльного, черного, холодного пола. Взгляд Ричарда был прикован к нему. Что он почувствует, если осознает всю безысходность ситуации? Неужели и его когда-нибудь постигнет участь — быть съеденным или убитым за бесполезность?       — Теперь можно есть, — сказала Элизабет, возвращая брата в реальность. — Держи. Она протянула ему чистый кусок хлеба.       — Папа говорил, что так нельзя делать, — сказал Ричард, не отрывая взгляда от заплесневелого куска на грязном полу.       — У нас не так много денег, чтобы каждый раз покупать новый хлеб, Ричард, — мальчик вздрогнул от холода ее металлической руки, ласково коснувшейся его головы. — Довольствуемся тем, что есть.       — Когда-нибудь мы станем богатыми и сможем есть свежий хлеб каждый день! — С улыбкой воскликнул Ричард.       — Конечно, милый! — Она потрепала его черные, словно копоть, волосы. — Когда-нибудь мы обязательно заживем счастливо!

***

      Прошли сутки с того неприятного разговора. Сирена испытывала невыносимые угрызения совести. При каждой встрече со Слендером жгучее волнение охватывало ее. Ей было стыдно за свои слова. Как она могла сказать настолько жестокие вещи после всего, что они пережили? Думая об этом, Сирена вонзала лезвие вины в свое израненное сердце, пока Слендер, в свою очередь, наслаждался ее душевными муками. Несмотря на чувства и опасения, он решил принять роль жертвы и уступить ее бездумному порыву. Наблюдая за ее робкими движениями, он умело манипулировал её чувствами — и в этом ему не было равных.       Сирена с тревогой думала о предстоящей ночи. Как поступит Слендер? Неужели его чувства так задеты, что он не захочет даже открыть ей дверь? Или сделает вид, будто Сирены никогда не существовало? А вдруг его снова охватит гнев, и он не сможет сдержать свою силу? Последняя мысль заставила Сирену замереть. Стоя у его двери и глядя на железную ручку, она почувствовала дрожь во всем теле.       — Что же делать?..       К счастью или к сожалению, на этот вопрос ответил сам Слендер:       — Долго будешь здесь стоять? — Его холодный голос застал Сирену врасплох. Задумавшись, она совсем не заметила, как он открыл дверь.       — А… ну… я… — Не смея смотреть ему в глаза, Сирена опустила голову и тихо пробормотала.       — Говори внятнее.       Ей казалось, что она больше никогда не услышит в его голосе тепла и ласки. Сирене стало ещё тяжелее. Она со всей силы сжала ткань своей пижамы.       — Можно войти?       — С чего вдруг нельзя? — Холодно переспросил Слендер.       Сирена застыла. Почему он разрешает войти, но говорит так пренебрежительно? Он обижается или уже нет? Что означают его слова?       Замучив себя бесполезными мыслями, Сирена робко прошла внутрь. Осмотревшись, она облегченно вздохнула: все было как прежде. Уют и порядок в комнате Слендера всегда внушали ей спокойствие. Прохладный ветер, развивающий темные занавески, наполнял тело свежестью, освобождая накопившиеся за день переживания. Сирена любила эту комнату. Она понимала, что он впускает ее не просто в спальню — он впускает ее в затаенные уголки своей души. Но чем отчетливее Сирена это осознавала, тем больше путалась в его чувствах. Это сводило ее с ума.       — Слендер, я… — Начала Сирена, но Слендер перебил ее.       — Я не в настроении разговаривать. Завтра сложный день, поэтому просто ложись спать, — сказал он, выключил свет и сел на кровать.       — Нет! Нам надо поговорить! — Сирена решила стоять на своем. Она села рядом с ним и крепко обняла его за руку.       — То есть ты и сейчас собираешься пренебречь моими чувствами? — Безразличие в его голосе пронзило сердце Сирены. Она вздрогнула. — Думаю, на сегодня хватит.       — Я понимаю, что сказала лишнего! — Сирена резко встала перед ним. — Прости меня, Слендер! Я была не права, и мне очень стыдно! — тяжелое дыхание выдавало её волнение. Горячий румянец залил ее щеки. Ухмылка Слендера говорила о том, что его забавляла эта картина. — Но кто еще чьими чувствами пренебрёг!       — Да ты что? — Его усмешка возмутила Сирену. — Хорошо, пусть будет так. Я пренебрёг твоими чувствами, желая уберечь от опасности. Я ведь просто тебя люблю, не так ли? — Слендер чувствовал, как злость переполняла Сирену.       — Я не это имела в виду! — Она возмущённо топнула ногой.       — Хватит, — строго прервал ее Слендер, ложась в постель. — Я сказал, что не желаю говорить об этом.       Укрывшись холодным одеялом, Слендер уже подумал, что разговор окончен, однако резкая боль застала его врасплох. Тело обдало жаром, и Слендер осознал, что теряет контроль. Сирена прекрасно знала его самое чувствительное место, а значит, и самое слабое. Горячее дыхание Сирены сводило его с ума, а зубы безжалостно сжимали тонкую кожу на его шее. Бурлящая кровь разлилась по телу, наполняя его желанием.       Ласковые поцелуи покрывали яркий след от укуса и, словно бальзам, избавляли от жгучей боли. Едва ощутимые прикосновения ее шелковой руки, скользящей по животу, заставили тело покрыться мурашками. Сирена понимала, насколько его разум затуманен. Не теряя времени, она умело использовала закипающую в нем страсть.       — Прости меня, пожалуйста, — прошептала она, уткнувшись в его шею. — Я понимаю, что ты хотел все обдумать, прежде чем принять решение. Это ведь никому не известная цивилизация. Да и Элизабет мы встретили впервые. Никто не знает, чем обернётся это спонтанное путешествие, — она сжала его ночную рубашку. — Я просто дура, которой овладела идея.       После её слов в комнате воцарилась тишина. Слендер обдумывал слова Сирены, а она все плотнее прижималась к нему, наслаждаясь теплом и громким сердцебиением. Вскоре Сирена уже лежала под ним и смущённо смотрела в его синие глаза.       — Трудно отрицать, что ты поступила безрассудно, — приблизившись к ее лицу, сказал Слендер. — Но раз ты этого так хочешь, мы поедем, — Сирена почувствовала на щеке лёгкое прикосновение его губ. — Я хотел тебя защитить. Значит, я сделаю всё возможное, чтобы ты вернулась домой целой и невредимой.       Крепко обняв Слендера за шею, Сирена пылко поцеловала его в губы. Она была счастлива услышать эти слова и понять, что Слендер больше не обижался. Если он решился на такой шаг, значит, и она сделает все, чтобы оправдать его доверие.       Ночь перед поездкой Сирена и Слендер провели вместе, забыв обиды и переживания в ласке друг друга. Ничто не могло нарушить их покой, даже легкий ночной ветерок, остужавший их обнажённые тела.

***

      — И как ты собираешься добираться до Имералии? — Со скептицизмом спросил Слендер, посмотрев на киборга. Он заметил, что завтрак подали всего несколько минут назад, а тарелка Элизабет уже пуста.       — С помощью фуникулёра, друзья мои, — радостно сказала она, отставив чашку с кофе.       — А можно поподробнее? — Не унимался Слендер.       — Сперва мы должны найти место с открытым пространством, а затем подняться на сто метров от земли. Только так я смогу создать проекцию фуникулёра, — Элизабет посмотрела на Сирену. — Уверена, в Стране Чудес полно таких мест.       — Честно сказать, я даже не знаю… — Задумалась Сирена.       — Я знаю! — Воскликнула Кристина. — Дядя Чешир рассказывал мне о странном месте в Чеширском лесу. Говорят, там гравитация работает в обратном направлении!       — Какая у вас прекрасная дочь, миссис Тодд, — заметив улыбку на лице Кристины, Элизабет искренне улыбнулась ей в ответ.       — Точно! Я знаю это место! — Громко сказала Сирена, хлопнув ладонью по столу.       — Единственное, что нам нужно сделать перед подъемом, — это подготовить страховку в виде каната, — добавил Слендер.       — Тогда собираем вещи и встречаемся в три у главных ворот! — Радости Сирены не было предела. Слендер уже забыл, когда видел ее такой счастливой.       Как и было обговорено, собрав необходимые вещи, Сирена, Слендер и Элизабет собрались у главного входа во дворец Рэдхарда. Королева, как ни странно, не проявила ни малейшего интереса к предстоящему путешествию дочери. Сирена привыкла к этому, но сейчас твердо поняла: дома её никто не ждал. Как бы холодно ни относились к ней Королева и Дамы, она всегда верила, что являлась полноценным членом королевской семьи. Строгое обучение, забота и теплый кров казались ей доказательством. И сколько бы она ни тешила себя этими мыслями, все это было иллюзией. Если бы Сирена покинула замок навсегда, ей бы легко нашли замену. Слендер и Кристина понимали это лучше, чем она сама.       Кристину решили оставить во дворце Рэдхарда под присмотром слуг и преподавателей. Она боялась приключений, которые представляли для неё большой риск. Кристине было больно отпускать родителей, но её утешала мысль о том, что рядом с мамой будет большой и сильный папа. Слендер еще никогда не обманывал её доверие.       — Пожалуйста, береги себя и маму, — сказала Кристина, обнимая Слендера на прощание.       — Все будет хорошо, милая, — почувствовав, как его большая рука гладит её по волосам, Кристина счастливо улыбнулась.       Но через секунду от её улыбки не осталось и следа.       — Папа… — Тихо прошептала девочка.       — Да?       — Мне не по себе от улыбки тети Элизабет.       Слендер насторожился. Казалось, весь мир вокруг погрузился в безмолвную тишину.       — Так! — Внезапно прервала их воодушевлённая Элизабет. — Нам пора в путь, мои друзья! Обещаю, что уже вечером мы будем гулять по улицам великой Имералии, наполненным летним зноем и запахом свежеиспеченного хлеба!

***

      — Опять вчерашний хлеб? Я ведь говорил, что люблю только свежую выпечку, — с недовольством произнес юный Роберт, небрежно бросив буханку на сияющий от чистоты пол.       — Этим слугам нужно говорить одно и то же по нескольку раз, — наливая сливки в кофе, строго произнесла Роберта. — Подземники никогда не отличались особым умом.       — Поэтому они и созданы только для тяжёлой работы, — усмехнулся Роберт. — Больше ни на что не годятся.       Отставив молочник, Роберта посмотрела на юношу. Лучи утреннего солнца, озарявшего просторную столовую, окутывали волшебным сиянием рыжие волосы и редкие веснушки ее брата. Его уверенная ухмылка и проницательный взгляд всегда завораживали ее. Не отрывая взгляда от Роберта, она все отчётливее понимала, насколько разными могут быть люди из двух параллельных миров.