Вторая жизнь. Книга первая

"Hello, little birdie

I like your silly little hat

You go, oh so, so high

In the sky"

      Осеннее солнце ярко освещало её янтарные веснушки на молочно-белой коже, а рыжие локоны, отливая медью, непослушно выбивались из небрежно собранного хвоста. Расположившись на мраморном подоконнике библиотеки, застеленном вязаным пледом, она с лёгкой улыбкой наблюдала за двумя чудаковатыми роботами, устроившимися в саду с гитарой и распевавшими очаровательные песни на всю округу. Под лёгким дуновением ветерка каждый алый лист был пропитан нежными нотами спокойствия, любования и детской мечтательности.       Элеонора видела в Бене и Боне — уже полюбившихся ей — двух дружных братьев, которые на детской площадке всегда ходили бы рядом, крепко взявшись за руки, и участвовали бы в любых авантюрах, даже самых безрассудных. Любовь к невероятным приключениям, так живо описанных в книжках про искателей сокровищ или путешественников во времени, невооружённым глазом проглядывалась в ярко освещаемых всё вокруг прожекторах проказливых роботов.       Именно инфантильность и наивная жизнерадостность, заложенные в них с самого рождения, притягивали Элеонору. Казалось, ещё вчера она сама была такой же беззаботной девочкой — резвилась с сестрой во дворе, дразнила Слендера мелкими пакостями, а в королевской лаборатории то и дело пыталась устроить грандиозный взрыв, смешивая всё, что попадалось под руку. Она заплетала в медные волосы сестры жёлтые тюльпаны, тихо напевала песенку про маленькую сияющую звездочку, а потом, ради забавы, дёргала за хвост уснувшего под её голос Чеширского кота. А каким наслаждением было — наевшись до отвала ледяных ягод и лиловых мармеладных водорослей — валяться среди изумрудных лугов и зеркальных рек Шёлковых Долин, этой опасной земли, враждовавшей с Рэдхардом.

"I want to be your friend

We could sail the sky

Eating moonpies

In the stars"

      Мир детских воспоминаний уносил её в другое измерение, так непохожее на реальность. Там не было ни романтики, ни стремления к отношениям, ни злости на себя за неудачи, ни обид на близких за предательство. Не существовало ни ответственности за поступки, ни необходимости выдерживать испытания суровой жизни. В этом мире, согретом осенним солнцем, её мысли обретали покой, а на лице вновь расцветала беззаботная улыбка.

"In the stars…"

      Бен, олицетворявший её детство и воплощавший ускользающую с каждым днём беспечность, будоражил каждую клеточку её существа. Растворяясь в его голосе, как в горячем молоке с мёдом и корицей, Элеонора закрыла глаза и представила бескрайний небосвод с сияющими звёздами — пространство, нетронутое примитивными страстями и земными проблемами. Одна, посреди миллиардов светил и планет, она ощутила невероятную лёгкость — а затем почувствовала ласковое прикосновение. Его рука была холодной, но спокойный взгляд заставлял кровь разливаться теплом по телу. Крепко сжав металлические пальцы, Элеонора улыбнулась так ярко, что ни один сверхгигант не смог бы затмить её сияния.

"In the stars…"

      Туманности, словно дворцы космических масштабов, принимали чудаковатых путешественников, устраивая для них грандиозный бал среди далёких планет и сверкающих звёзд. Уносясь всё глубже во Вселенную, Элеонора и Бен кружились в бесконечном вальсе, без слов и намеков понимая чувства и мысли друг друга. Они любовались не материальной оболочкой, а чем-то неуловимым, не поддающимся описанию.       Сливаясь с космосом, как звёздная пыль, они не боялись исчезнуть навсегда, стать частью чего-то далёкого и в то же время близкого мира, где привычные вещи превращались в абсурд. В последний миг она ощутила прикосновение его холодных губ к своим — и тогда поняла: только этот мир станет её истинным счастьем. Только с Беном она обретет покой и сможет плыть по жизни, словно по Млечному Пути.

"Hello"

      Очнувшись от звучавшего в голове очаровательного голоса, Элеонора лениво взглянула в сад, где роботы всё ещё пели под окнами. И каково же было её удивление, когда она поймала его спокойный взгляд, а следом — манящий воздушный поцелуй. Не в силах отвести глаз, она почувствовала, как горячий румянец залил щеки, а в животе заструилось сладкое волнение.       Но наслаждение длилось недолго.       — Интересно, когда же ты осмелишься подпустить его к себе, — бархатистый голос за спиной заставил её вздрогнуть. — Даже на меня ты так не смотришь.       — Потому что тебе лишь бы затащить меня в постель, Крест, — она обернулась и исподлобья взглянула на рыцаря Крестовой Дамы. — Ты никогда не любил меня, чёртов извращенец.       — Как грубо, — Валет заправил непослушный локон за её ухо, и она прижалась щекой к его ладони. — А я знаю тебя куда лучше этой бездушной железяки. И дать могу больше, чем он.       — То, что ты присматривал за мной и сделан из плоти, не дает права называть Бена бездушным. Он лучше многих в этой цивилизации. Может, и во всей Вселенной, — она провела пальцами по его руке. — Ты зациклен на работе, а усталость вымещаешь в постели. Ты не способен на любовь, милый.       — Ты слишком поспешно судишь, Эли, — его улыбка вызывала у неё смесь веселья и раздражения. — Уверен, я могу любить тебя всю жизнь.       — И как ты это себе представляешь? — Она пристально смотрела в его покрасневшие глаза. — Ей ты говорил то же самое?       — Я бы проявлял любовь довольно просто, ведь она не нуждается в подвигах и великих свершениях. Каждое утро я бы встречал тебя поцелуями и объятиями, днем мы бы гуляли по саду или читали книжки в библиотеке, а вечером смотрели на звёзды и строили планы на будущее. Как по мне, звучит весьма неплохо!       — И чересчур наивно.       — Это еще почему? — Нахмурившись, он недовольно наблюдал за её пальцами, ласково касающихся его руки.       — Это не проявление любви, а всего лишь банальная романтика, способ расположить меня к себе, почувствовать рядом и овладеть мной во всех смыслах, — она поднесла к своим губам его нежную ладонь. Поймав невольную дрожь пальцев и томный вздох, Элеонора довольно улыбнулась.       — Тогда что же любовь, если не забота и ласка?       — По своей природе любовь — это набор химических реакций. Все реакции протекают с участием простых или сложных молекул, а все молекулы состоят из атомов. А знаешь, что еще состоит из атомов? — Она выдержала паузу. — Вся Вселенная. Значит, любовь — это все вокруг.       — Тогда и я могу быть любовью, разве нет?       Но ответом стала лишь её привычная флегматичная усмешка.       — Возможно. Но вот полюбить — вряд ли, — Элеонора лениво слезла с подоконника и посмотрела на озадаченного мужчину. — Недостаточно просто быть набором атомов. Неужели ты пропустил мимо ушей всё, что касалось реакций? — Она положила свою голову ему на грудь, а худыми ручками обвила его утончённую, но сильную талию. — Механизмы реакций подчиняются законам квантового мира, а следовательно и проявление любви исходит не из твоих желаний угодить мне или поухаживать за мной, а из более фундаментальных вещей, которых напрямую мы никогда не увидим и не почувствуем, — после недолгой паузы Элеонора продолжила: — Милый, если бы ты любил меня на самом деле, твои глаза бы не краснели, а недовольства от моих реакций не было бы вовсе. Ты всего лишь следуешь своим желаниям и потребностям.       — Меня ещё никто так не отшивал, — он грустно улыбнулся. — Может, и к лучшему, что я не люблю тебя так, как ты того хочешь. Кажется, будь я в отношениях с тобой, мы бы не смогли вытерпеть друг друга и пары месяцев.       — Хотя бы в чём-то мы согласны, — её смех напоминал приятную мелодию. — Вместе нам не выжить, но любить я тебя буду всегда, Крест.       — Что?..       Однако объяснений он не дождался: услышав зов к обеду, Элеонора ловко выскользнула из его объятий и умчалась в столовую так стремительно, будто признание в любви адресовалось не ему, а яблочному пирогу, от которого через пару мгновений не осталось и крошки.

***

"Floatin' down aimlessly

Atop a swirlin' tree

Blue ribbons in the apple sky

One thing is on my mind"

      Элизабет Лазен всегда отличалась дерзким и вольным нравом, что выделяло её среди обитателей королевского дворца. Знаменитая проказница, она успела натворить куда больше пакостей, чем её сестра-близняшка — именно Элизабет чаще всего оказывалась зачинщицей самых рискованных и опасных авантюр. Жертвами её выходок становился всякий, кто ей не приглянулся, чем-то не угодил или просто оказался не в том месте и не в то время.       Так, Червонный Валет, однажды отчитавший маленькую девочку за шум в библиотеке, вместо вкуса отборных яблок насладился кислым послевкусием выкопанных на заднем дворе склизких червей. Бубновой Даме повезло чуть больше — слуги вовремя заметили свежую алую краску, которой была испачкана задняя часть её платья. Элизабет не смогла простить приказ Дамы закрасить узоры на садовой скамейке, которые она с таким энтузиазмом вырисовывала часами. В коварные лапы Элизабет также не повезло угодить и Сирене — вместо Пикового Валета, задержавшегося у своей Дамы, её окатило ледяной водой.

"Runnin' in circle dream

Nothin' is as it seems

Seesaw in the jungle gym

Hey man are you listenin'?"

      Разумеется, выходки Элизабет не оставались безнаказанными. В качестве исправительных работ она перемывала дворец, стригла кусты в саду, а однажды даже выполняла обязанности заболевшей служанки. И родители, и остальные обитатели дворца бесчисленное количество раз пытались объяснить ей, что хорошо, а что плохо. Но ничто не могло сломить её буйного нрава, а значит, пакости повторялись, и дисциплинарные меры ужесточались.       Но в чем же была истинная причина её неисправимого характера? Все дело было в восприятии мира. Будучи внешне идентичной копией своей сестры, Элизабет глубоко презирала взрослую жизнь, считая её бессмысленной и глупой. Она насмехалась над взрослыми проблемами, утверждая, что все их невзгоды — лишь вынужденное подчинение схемам общества и абсурдное желание выжить.       Слендер и Роберт отчасти разделяли её мысли, тогда как Сирена и остальные предпочитали отмалчиваться. Слендер понимал её поступки как отчаянный бунт против того, с чем ей все равно придется столкнуться. Каждому в свое время приходится заглянуть правде в глаза и принять неизбежность взросления. Но не все готовы пережить эту внутреннюю революцию, ломающую привычное существование. И потому в обществе появляются такие, как Элеонора, прячущаяся в мире воспоминаний, и Элизабет, сражающаяся с ветряными мельницами.       К счастью, жизнь прекрасно знакома с понятием добра и временами одаривает существ, перенесших мучительные душевные терзания, новыми судьбоносными встречами: именно они в большинстве случаев могут указать на верный путь.

"Ju Ju Magic!"

      — Вы видели, который час?! — разъярённый голос Пиковой Дамы донёсся из окна. — Немедленно прекратите эти демонические песни и марш в постель! Иначе мой Валет отрубит вам головы, чёртовы сопляки!       — Да от моей красоты он сам голову потеряет! — весело крикнула Элизабет, крепко сжимая руку растерянного Бона.       — Ах ты дрянь! — в окно полетела дорогая ваза с чёрными розами. — Молитесь, чтобы не попадаться мне на глаза! Иначе вам не жить!       — В таком случае с нетерпением жду приглашения на завтрак, Ваше Высочество! — её заливистый смех разнёсся по округе.       — Ну все, мое терпение лопнуло! Валет! — Пиковая Дама в ярости скрылась в поисках своего рыцаря.       — Бежим! — Элизабет, не переставая смеяться, рванула с места.       — Но ведь, Бетти… Бетти! — несмотря на феноменальную скорость, Бон не мог угнаться за ней, но и остановить её не решался.       Элизабет всей душой любила ранний рассвет — это волшебное время, когда земля ещё покорно лежит во власти тьмы, а небо лишь начинает окрашиваться нежной голубовато-синей дымкой грядущего утра. Необыкновенная тишина становилась верной спутницей этого мистического мгновения, наполненного особым душевным спокойствием. Именно в этой утренней гармонии девушка и робот растворились, укрывшись в тёмных кустах дремучего леса Рэдхарда. Хотя Сирена и Валеты неоднократно предупреждали Элизабет об опасности таких вылазок, эти предостережения только разжигали её интерес к запретному кровавому лесу Красного Королевства.       — Ты уверена, что это безопасно, Бетти? — обеспокоенно спросил Бон, наблюдая, как она пытается отдышаться.       — Конечно, опасно! — усмехнулась она, затем, выдержав паузу, посмотрела в его мягко светящиеся глаза. — Но ты ведь со мной. Значит, все будет в порядке.       Не отдавая себе отчета, Элизабет прижалась к нему, положив голову на его грудь. Он был холодным, особенно в это время суток, но её разгоряченного тела хватало на двоих. Робко обняв девушку за плечо, Бон изо всех сил старался держать себя в руках — скачки напряжения в последнее время доставляли ему немало хлопот, но он научился их контролировать.       Проведя так больше получаса, они наслаждались тишиной пробуждающейся природы. Элизабет успокоилась и снова погрузилась в свои мысли. Почувствовав, как по его металлической руке скатываются слезы, Бон, уже привыкший к таким моментам, нежно коснулся губами её горячего лба.       Ему, беспечному роботу, не всегда были понятны глубокие переживания других, особенно столь противоречивые. Бон никогда не задумывался о взрослении и его последствиях — как и его семья, он с детства учился самостоятельности и борьбе с любыми преградами. В отличие от Элизабет, он нашел баланс между весёлым мальчишкой, жаждущим приключений, и взрослым юношей, способным защищать близких.       Но он никогда не оставлял Элизабет одну с её терзаниями, всегда стараясь скрасить дни девушки песнями и вниманием, за что она была ему искренне благодарна.       — Ты же всегда будешь рядом со мной? — робко взглянула она на него. Бону льстило, что только он мог видеть этот грустный, нежный взгляд, полный настоящей любви. — Никогда не бросишь и защитишь от любых бед?       — И никогда не заставлю забыть о детских шалостях, — тепло улыбнулся он в ответ.       Элизабет явно было приятно это слышать. Она выдержала паузу, о чем-то задумавшись.       — Хочешь, я научу тебя целоваться? — её грусть будто испарилась. Вытерев слезы, она лукаво улыбнулась и устроилась у него на коленях.       — Н-научишь? У тебя разве был опыт?.. — растерявшись, он вжался спиной в дерево.       — Нет, но не тебе же меня учить, согласись, — она приблизилась к нему.       — Т-ты ведь такое не любишь… — он чувствовал, как крепко сжимает её талию.       — Но тебя-то я люблю, глупый, — она рассмеялась, густо покраснев.       — М-меня?.. — робко переспросил он, изо всех сил стараясь не потерять рассудок.       — Ради тебя я готова потихоньку изучать этих глупых взрослых и их хотелки, — она прижалась к нему. — Ты ведь пообещал быть рядом. Значит, всё будет хорошо.       Спустя пару неловких мгновений, Элизабет быстро наловчилась всем трюкам, коими девушки ловко сводили мужчин с ума испокон веков. Страстно сжимая его золотистые кудри, она не упускала ни единого шанса доказать искренность и всю полноту своих чувств. Бон же с большой благодарностью принимал её любовь и не медлил ответить взаимностью, оставляя яркие следы на её белой шее. Забываясь в переполняющих их чувствах, они до последнего момента не осознавали, к каким последствиям подобная страсть могла привести.       Итак, преисполненные приятными изменениями в их жизни и освещаемые ярким осенним солнцем, Элизабет и Бон, держа друг друга за руки, медленно разгуливали по утреннему лесу и громко распевали глупые песни, выплескивая все, что было у них на душе.