Вторая жизнь. Книга первая

      Неторопливо прогуливаясь по Королевскому саду, Сирена в очередной раз подумала о том, что в её жизни наконец наступила долгожданная белая полоса. Она крепко сжимала руку Слендера и наслаждалась каждой секундой покоя и умиротворения; казалось, в этом мире больше не было места вечным волнениям и мучительным переживаниям. Разглядывая опадающие белыми лепестками розы, Сирена с особым трепетом перебирала недавние воспоминания и с головой окуналась в мир сладкой неги и непередаваемой нежности. От каждой подобной мысли её кожа розовела; она чувствовала, как на лице сияла счастливая улыбка, а пальцы всё крепче охватывали большую и непривычно тёплую руку Слендера. Слендер в ответ дарил ей ласковый поцелуй в щёку, разливавшийся по всему телу горячими мурашками, а Сирена замирала на месте от переполнявшего сознание трепета. Загадочным образом каждое прикосновение и поцелуй казались необыкновенно невинными, пропитанными ностальгией тех времён, когда столь интимное проявление любви относилось к чему-то неизведанному, но необычайно манящему юную, ещё необузданную страсть.       Слендер, в свою очередь, разделял чувства и мысли Сирены, однако, как бы ни казалось это парадоксальным, одновременно с этим в который раз убеждался в чудодейственной мощи ссор и обид: ничто в этом великом и прекрасном мире не сравнится по силе с примирением и духовным единением существ, абсолютно отличающихся друг от друга. Тепло прижимая к себе обездвиженное эмоциями тело, Слендер нежно перебирал её сиреневые локоны и любовался их блестящими, разноцветными переливами, отражающими далёкие мерцающие звёзды. Казалось, ничто в этот момент не смогло бы нарушить покой в их маленьком, уютном домике с новой мягкой мебелью, расписными деревянными окнами и необыкновенной красоты картинами, вставленными в разноцветные рамки. «Может быть, когда-нибудь этот дом станет больше, а жителей в нём прибавится в разы — и тогда моя жизнь преобразится до неузнаваемости», — говорил себе Слендер.       Отвлекшись от собственных мыслей, Слендер снова обратил взгляд на Королевский сад. Уроженец мрачного Параллельного мира, буквально какие-то полгода назад он не замечал ни малейшей разницы между временами года. Каждый из сезонов ничем не отличался от предыдущего: сырость, тьма и холод были вечными спутниками загадочной обители кровожадных монстров. К счастью, благодаря собственному упорству и чудаковатой девушке с сиреневыми волосами, нынешнему ему была предоставлена огромная возможность насладиться утончённой переменчивостью каждого из четырёх сезонов. День за днём, неделя за неделей холод и сонливость сменяли тёплую янтарную осень: яркое солнце вскоре затмили дымчатые тучи, а бесконечные алые листопады превратились в лёгкий, освежающий душистой прохладой дождь. Усыпляющий всё вокруг туман сопровождал долгие две недели. Для многих подобный отрезок времени мог показаться пустым, будто бы мимолётное мгновение, не способное принести в жизнь хотя бы малую долю перемен, — но это было не так, и жители королевского дворца вскоре смогли убедиться в этом лично.       — В последние дни всё не могу налюбоваться этими влюблёнными парочками, — улыбнулся Роберт, сидя в Королевской лаборатории и провожая взглядом гуляющих Сирену и Слендера. — Кто-то ссорится и мирится, а наши дети наконец обретают своё счастье. Даже роботы с чего-то вдруг решили, что они семья! Когда это вдруг настала эпоха идиллии и безграничной любви?       — Тебе лишь бы повозмущаться. То ты насмехаешься над ссорой мистера Вуза и миссис Тодд, то тебя забавляет перемирие в их отношениях. Да и роботы ничего плохого тебе не сделали. Видно, кому-то очень скучно, — холодно бросила Роберта, в противовес этому накрыв мужа тёплым пледом и поставив перед ним чашку со свежезаваренным зелёным чаем. — И вообще, тебе стоит поменьше сидеть у открытого окна: на дворе не май месяц.       — Как же я люблю тебя, дорогая, — подобной реакцией на недовольства Роберты он не в первый раз вводил её в ступор, чем умело пользовался. Роберт поцеловал жену, неустанно любуясь её алыми щеками и строго нахмуренными от смущения бровями. — Люблю так же сильно, как время любит нас. Кстати о времени! — Довольно ухмыльнувшись, он перевёл взгляд в сторону открытой двери. За стеной еле слышно раздались шелест одежды и затаившееся дыхание.       — Мартин, хватит нас подслушивать. Выходи, — строго произнесла Роберта, верно распознав намёк мужа. — Уже какой месяц за нами следишь. За дураков нас держишь?       Недолго выждав, Мартин с тяжёлым вздохом выглянул из-за стены. Он всем своим видом показывал смирение с действительностью и вовсе не собирался оспаривать наблюдения строгой Роберты.       — Браво, вы поймали меня с поличным, — он пожал плечами и лениво улыбнулся. — И что вы будете со мной делать? Может, под скальпель положите, как в былые времена?       — Хватит с нас живодёрства, — весело рассмеялся Роберт. — И с поличным ловим тебя не впервой: мы давно знаем о твоём существовании. — Отпив из чашки горячий чай, он с пренебрежительным любопытством рассматривал мужчину. — Что ты как неродной? Присаживайся. Всё-таки не один месяц живём под одной крышей.       Мартин без стеснения сел в кресло напротив рабочего стола Лазенов. Он удобно устроился, закинув ногу на ногу, надменно поправил волосы и внимательно посмотрел на супругов. Выдержав недолгую паузу, всё-таки обратился к ним:       — Даже выпить не предложите? — Он драматично отвёл взгляд в сторону. — Конечно, кто я такой, чтобы меня угощать… — Но буквально через секунду нагло посмотрел на Роберта: — Но всё-таки я бы не отказался от бокала красного вина.       — Все временники такие же алкоголики, как ты? — Роберта направилась к шкафчику и достала неоткрытую бутылку.       — Будь я властелином времени, моим пристрастием стал бы не только алкоголь, — усмехнулся Роберт, не отрывая взгляда от Мартина.       — Не уверен, что я достоин широкой известности, но откуда вы вообще обо мне знаете? — В его голосе читалась настороженность. — Во-первых, никто, кроме тех, кто как-либо связан со временем, не может видеть меня и взаимодействовать со мной. Во-вторых, кто вы, чёрт возьми, такие, раз видите меня и знаете обо мне?       — В-третьих, почему мы раньше не рассказали тебе о себе, верно? — Роберту забавляла сложившаяся ситуация.       — Ох, вроде бы житель одного из пяти измерений цивилизации, а смеются надо мной как над мартышкой в зоопарке, — безысходно улыбнулся Мартин. — Впрочем, не привыкать.       — Ты верно подметил: тебя могут видеть только те, кто непосредственно связан со временем — перемещался в нём или же является его хранителем. — Роберта несколько смущало поведение Мартина, что побудило его смягчиться. — Дело не только в том, что мы — дети временной петли.       — Просто кое-кто совершенно позабыл об осторожности и преспокойно расхаживал по замку, наивно полагая, что непременно останется незамеченным, — ловко открыв бутылку, Роберта наполнила хрустальный бокал и небрежно протянула его Мартину.       — Дети временной петли, говорите? — Взяв бокал, задумчиво произнёс Мартин. Насладившись ароматом вина, он пригубил напиток и отвёл взгляд. — Вот почему я не вижу ваши время и судьбу.       — К счастью или к сожалению, нашу судьбу знаем только мы, — улыбнувшись, сказал Роберт. Правда, все, включая самого Роберта, заметили, насколько его улыбка была пропитана безысходностью и смирением перед неизбежным. — Нам только и остаётся, что закрыть глаза на наши знания, притвориться, будто всё происходит в первый раз, и послушно следовать отработанному сценарию.       — Отработанному сценарию? — Мартин медленно поболтал вино в бокале. — Сирена рассказала мне обо всём, что произошло в Имералии. О том, что вы и прежде посещали Страну Чудес и проводили жуткие опыты над стрегами; о том, как сбежали из Имералии и сумели обойти суровое наказание; а также об одной странной вещи, возникшей во время путешествия. Не без моей вины затронутые временем, Сирена и Слендер способны видеть временников и взаимодействовать с ними. Но на этом странности не закончились: помимо временников, их не обошли стороной и флуктуации пространства-времени, которые они теперь способны ощущать. Сирена не единожды утверждала, будто всё произошедшее развивалось так, как оно и должно было развиваться — то есть они, пусть и мнимо, но знали будущее и признавали неизбежность событий, о чём, кстати, не раз говорили и вы сами в той тайной лаборатории. Получается, вы были в курсе, что погибнете от рук Элизабет и будете спасены своим же пленником; что переберётесь в Страну Чудес, поженитесь и заведёте троих детей; что встретите четырёх роботов из Механического мира и даже угадаете в их конструкции следы рук инопланетного учёного! — Он помолчал, пытаясь переварить им же сказанное. — Что же ещё вам известно? И раз вы заявляете о своём происхождении в лице созданий временной петли, то что именно произошло с вами? Что же такое Имералия? И раз вы видите свою судьбу, то доступны ли вам истории, произошедшие с вами в других вселенных? Уверен, не в первый раз вы сходитесь с Сиреной и Слендером, заводите детей и…       На протяжении нескольких минут, в течение которых Мартин увлечённо делился своими рассуждениями, Роберт с довольной улыбкой следил за ходом его мысли — за тем, как слово за словом всё тайное становилось явным. Мартин снова замолчал и неуверенно посмотрел на Роберта и Роберту в ожидании ответов.       Однако, минуя гнетущую тишину, он так и не дождался подтверждения своих слов.       — Ох, совсем забыл! — Вдруг воскликнул Роберт. — Скоро ведь приезжают инженеры из Иднинаты!       — Ты ведь всех известил об этом? — Роберта охотно поддержала тему, усевшись в соседнее кресло.       — Королеву и её подданных? Разумеется, известил. — Роберт отпил чай.       — А мистера Вуза и миссис Тодд? А самих испытуемых, которые, собственно, и являются целью визита? — В её голосе звучало явное недовольство.       Но в ответ на её допросы Роберт лишь довольно улыбнулся, переведя взгляд на Мартина. Тот, в свою очередь, внимательно наблюдал за каждым из близнецов, стараясь по выражению их лиц и поведению хотя бы по кусочкам разгадать тайну их происхождения. Впрочем, безысходность, наполнявшая хитрый взгляд Роберта, надоумила Мартина вспомнить о грядущих событиях. Он прекрасно понимал, о чём пойдёт речь.       — Все мы знаем о том, что случится совсем скоро, — загадочно начал Роберт.       — Малышке Марго нездоровится уже вторую неделю, — наконец Мартин почувствовал себя кем-то более значимым, чем жалкой невидимкой в компании. — Как это правильно называется? Неконтролируемые скачки напряжения?       — Раньше она более-менее справлялась с недугом. Сейчас же каждая секунда может стать решающей, — Роберта, на удивление, высказывала слишком очевидное сочувствие.       — Как же неловко знать о том, когда именно наступит та самая секунда, — смиренно улыбнулся Мартин, но затем задумался. — А из-за чего ей стало плохо? Всё ведь было в порядке, разве нет? Если вы знаете события наперёд, предприняли ли вы попытку что-либо исправить или хотя бы поддержать стабильность её состояния? — Немного помолчав, он усмехнулся своему же любопытству и отвёл взгляд. — Прошу, конечно, простить невежду за глупые вопросы. До вашего уровня познаний мне как пешком до дома самой Вселенной.       — Существует ряд некоторых обстоятельств, которые в любом случае привели бы к данному исходу событий, дорогой Мартин, — Роберт даже не пытался скрыть своё высокомерие. — Думаю, стоит начать с происхождения Марго. Ни для кого не секрет, что она является первым изобретением Создателя и прототипом Сандфорда, Бена и Бона соответственно, но стоит отметить важную деталь: Марго — не простой робот, состоящий из шестерёнок и болтиков. Её ядро содержит опасное вещество, а именно — сыворотку эмоций. Собственно, это та же самая субстанция, которую мы испытывали на мистере Вузе, добывали из стрегов и которой разгневанная Элизабет напичкала себя и весь народ Имералии во время восстания; а вырвавшись наружу в результате ранений и многочисленных смертей, сыворотка превратилась в кристаллы, которыми впоследствии и была покрыта вся Имералия… — Роберт выдержал небольшую паузу, перебирая в голове воспоминания о произошедших событиях. — На самом же деле все мы храним в себе эту сыворотку. Когда-то давно, во время нашего двухлетнего путешествия по Стране Чудес, некий незнакомец, совсем не похожий на местных жителей — как сейчас помню: у него были красные глаза, белая кожа, а вокруг него то и дело витали полупрозрачные красные сферы — сказал мне, что наше сердце есть хранилище двух кристаллов, содержащих как раз-таки ту самую сыворотку эмоций. И отличаемся мы от Марго, Сандфорда, Бена и Бона лишь тем, что вокруг нашего ядра не холодный металл с клубящимся блурумом, а плоть и кровь — своего рода физическая оболочка…       — Меня волнует только один вопрос, — прервал его Мартин. — Сирена как-то раз рассказала мне об интриге, которую вы навели во время знакомства роботов и жителей дворца. Что ещё за синие человечки? Почему вы так уверенно о них говорите? И как связаны ваши изобретения и изобретения Создателя? — Он снова усмехнулся. — Ладно, получилось больше вопросов, чем предполагалось.       — Именно мы рассказали Создателю о наших наработках и опытах со стрегами, — прямо ответила Роберта.       — Что… — Мартин был обескуражен. — Что вы имеете в виду?       — То и имеем в виду, дорогой Мартин, — рассмеялся Роберт. — Когда-то давно, буквально после путешествия по Стране Чудес, нашу воздушную обитель посетил один интересный мужчина. Он скрывался за серым костюмом и шляпой, любопытно расхаживал по городу и постоянно делал записи на странное устройство, похожее на диктофон. Увидев наш портрет на одном из пролетающих по небу дирижаблей и заинтересовавшись нашими персонами, он решительно направился к нам в лабораторию, где мы и познакомились. Он представился как Ричард Блу, доктор физических наук и путешественник по галактикам, грейвянин по происхождению. У нас завязалась увлекательнейшая беседа, за которой мы рассказали ему о сыворотке и об истинном происхождении всех существ во Вселенной, отчего в его голове и зародилась идея об изобретении искусственных созданий по типу роботов.       — А вам не кажется это несколько… аморальным? — Мартин демонстрировал осуждение. — То есть вы рассказали какому-то инопланетянину о том, что сыворотку нужно добывать из живых существ, он вдохновился этой дурацкой идеей, нашёл непонятную пустынную цивилизацию — к слову, идеальное место для опытов, — приволок туда стрегов или других существ, насильственно добыл из них концентрированные эмоции и внедрил их роботам? У вас всё с головой в порядке?!       — Как похвально, что спустя столько времени у тебя не стёрлась грань между моральным и аморальным, — Роберт довольно ухмыльнулся, отпивая чай.       — Это не смешно! — Мартин ударил кулаком по столу.       — Не ломай стол, — строго сказала Роберта. — Сам будешь отчитываться перед Валетами за сломанную мебель. Они и так ненавидят нас за постоянный шум, опасные опыты и, естественно, за испорченное имущество.       — Да как вы…       — А что плохого в нашем поступке? — Ухмыльнулся Роберт. — Наука — это обмен знаниями. Если бы не Ричард, мы никогда бы и не подумали, что такие, как Сандфорд, Марго, Бен и Бон, вообще имеют право на существование. Впрочем, как ты сам успел заметить, роботы не только открыли новые просторы для научной мысли, но и подарили счастье нашим детям, сплотили мистера Вуза и миссис Тодд и наполнили это место великолепными песнями. Вы все ещё должны быть нам благодарны.       — Допустим, — тяжело вздохнув, Мартин всё же решил признать своё поражение. Он залпом выпил оставшееся вино и выдержал паузу, обдумывая всё вышесказанное. — Тем не менее, ваш поступок повлек жертвы других существ и не сохранит ей жизнь. Почему этот Ричард не починил её? Почему вы не устранили неполадки?       — Да потому что никто не хочет жить среди опасных кристаллов, Мартин, — томно вздохнув, Роберта встала с кресла и забрала у Мартина опустошённый бокал. — Её ядро пребывало и пребывает в нестабильном состоянии. Если каждый техосмотр мог обернуться — как для Ричарда, так и для нас — взрывом и распространением самоцветов, то об устранении неполадок не может идти и речи. Марго есть не что иное, как бомба замедленного действия. Она изначально была обречена на смерть. — Она недолго помолчала: — А насчёт утраченных жизней других существ — это уже ляжет бременем на плечи Ричарда.       — Верно подмечено, милая, — допив чай, довольно улыбнулся Роберт.       Повисла гнетущая тишина. Мартин не нашёл сил продолжить диалог и молчал, устремив опустошённый взгляд в одну точку. Лазены прекрасно понимали, в каком состоянии пребывал сейчас тот, кому были подвластны ход времени и все грядущие события. Лишь безысходность и смирение находили отклик в душах всех, кто присутствовал в комнате.       И только Слендер и Сирена мирно расхаживали по Королевскому саду, не задумываясь о волнующих будущем и прошлом.