Вторая жизнь. Книга первая

      — Встречаться с Сандфордом?! — Почувствовав дрожь в руках от возмущения, Габриэль поставила чашку с горячим чаем обратно на стол. Она внимательно всматривалась в глаза Глории и надеялась, что откровение её сестры являлось не более чем глупым розыгрышем. Тем не менее, Глория всё молчала, а её смущённый взгляд отражал каждую мысль. Габриэль решила первой нарушить повисшую тишину: — Но он же робот!       — Снова ты за своё, Габриэль… — Глория тяжело вздохнула. — Объясни мне: что плохого в том, что он робот?       — А ты сама головой подумать не хочешь? Ты самая старшая из нас, а говоришь об отношениях с роботом! Уму непостижимо!       — То есть ты хочешь сказать, что мои и его чувства — это всего лишь ерунда?       — Да, Глория! Это абсурд! С ним у тебя никогда не будет счастливого будущего, как ты не понимаешь!       Глория замолчала. Где-то глубоко внутри она понимала, что Габриэль права. Мечтая стать знаменитым и успешным учёным, завести большую семью и прожить долго и счастливо среди родных и близких, она должна разумно подходить к выбору партнёра. Ещё с детства мать троих сестёр учила их благоразумности и осознанности, особенно если дело касалось такого сложного и противоречивого явления, как любовь. К сожалению или к счастью, как бы трезво Глория ни пыталась подойти к решению вставшего вопроса, она понимала, что её чувства искренни. Впервые она столкнулась с одним из самых сложных выборов в своей жизни — закрыть глаза на чувства и доверить разуму своё будущее или же прислушаться к зову сердца и окунуться в неизведанный омут тайн.       Анализируя возникшую ситуацию, Глория не раз ловила себя на мысли, что она отдала бы всё, чтобы стать такой же беспечной, как Элеонора и Элизабет. Девушка даже планировала рассказать об изменениях в своей жизни в первую очередь именно им, но посчитала, что они чересчур инфантильны и легкомысленны, чтобы серьёзно размышлять о любви. И всё же спор между чувствами и разумом нуждался в разрешении, но все вокруг как будто было против настолько противоестественного союза между живым существом и холодным роботом.       — Пойми, Глория, я лишь хочу видеть тебя по-настоящему счастливой. Или ты хочешь остаться ни с чем, как наша младшая сестрёнка, которая теперь каждый день сидит в своей комнате и боится, что все узнают про её секрет?       — Габриэль, нельзя так говорить про Брианну…       — Вот скажи мне, от кого у неё этот ребёнок? Когда она успела с кем-то покуролесить? Она ведь и говорить об этом не желает!       — Если бы я только знала, Габриэль! — Глория судорожно вздохнула и отпила горячий чай. — Впрочем, кто бы это ни был, мы должны оставаться рядом и поддерживать её. У нас есть всё для того, чтобы обеспечить малышку теплом и уютом.       Между ними снова повисла гнетущая тишина. Габриэль чувствовала, как её голова набухала от наплыва неожиданных и шокирующих новостей. Как бы то ни было, девушка в который раз убеждалась в том, что среди всех сестёр лишь ей удаётся оставаться вне будоражащей сознание жизни. Словно несущаяся сквозь пространство и время хвостатая комета, Габриэль, невзирая на душевные страсти, неизменно сохраняла хладнокровие и непредвзятость. С одной стороны, благодаря подобному образу жизни Габриэль всегда оставалась собой и прежде всего думала о себе. С другой стороны, она не понаслышке была знакома с отчуждением и своего рода одиночеством. Бесспорно, рядом с ней всегда были её сёстры, которые всякий раз во всём её поддерживали, однако, они явно не могли подарить девушке те внимание и любовь, на которые было способно лишь влюблённое сердце другого существа. Глубоко внутри Габриэль мечтала об отношениях и, возможно, о большой и крепкой семье. Бывало, она искренне завидовала своим сёстрам, даже если и ненавидела себя за подобного рода мысли. Тем не менее, приводя свои чувства в порядок, Габриэль старалась отвлечься от душевных терзаний и забыться в трудоёмкой работе — ведь именно она неизменно поддерживала её в тонусе и дарила необъятный запас вдохновения, что, как считала девушка, было намного лучше всяких любовных интриг и отношений.       Впрочем, как бы противоречиво Габриэль ни относилась к тому, что происходило в личной жизни её сестёр, она всё же искренне желала им помочь.       — Вернёмся снова к вам, — она серьёзно посмотрела на Глорию. — Вы уже обсуждали ваши дальнейшие планы на жизнь?       — Ох, Габриэль… Я даже боюсь с ним об этом говорить. Очевидно, мы совершенно по-разному смотрим на будущее.       — Это очевидно лишь для тебя, и то я не понимаю, с какого перепугу ты смеешь принимать решения за него. Я никогда не была в отношениях, но точно знаю, что самый надёжный способ разрешить проблему — это откровенный разговор по душам.       — Было бы всё так просто, Габриэль. С того момента, как он признался мне в своих чувствах, я неосознанно его избегаю. Даже не знаю, что с этим делать.       — Ну, конечно, я бы тоже его избегала. Он же ведь ро…       — Габриэль…       — Глория, тебе уже тридцать один год! Возьми ты уже себя в руки! Как будто впервые имеешь дело с мужчиной!       — Ну он ведь не мужчина, а робот!       Возмущению Габриэль не было предела. После сказанных слов Глория сильно нахмурилась и почувствовала, как постыдный румянец покрыл её бледные щёки. Выпив залпом оставшийся в чашке чай, она встала и отошла к окну. Обнимая себя за плечи, она всматривалась в пасмурный пейзаж за окном, надеясь найти в нём покой для своих мыслей. Пока мокрый снег серыми слоями устилал скамьи и груды листьев, холодный ветер тихо завывал, навевая скорый приход долгожданной зимы. Противоречивых мыслей становилось всё больше, отчего Глория почувствовала странное головокружение и поспешила приоткрыть форточку.       Судьба это или же удивительное совпадение, но стоило Глории открыть окно, как с дуновением прохладного ветра послышался прекрасный голос, окруживший тело девушки теплом и любовью.

"If I could transform And change the way I am right now I'd be, be Exactly what you want to see"

      — Снова он горланит ни свет ни заря. Сейчас же всего девять утра!       — Габриэль, пожалуйста, помолчи… — Глория старалась внимательно вслушаться в слова песни. Сандфорда она не видела — видимо, он находился где-то неподалёку или же выше этажом, — но голос доносился довольно отчётливо.

"If I could transform I wouldn't have to be afraid I wouldn't have to be unmade From this life"

      — Что ты хочешь услышать в словах этой глупой песни? Ему просто лишь бы попеть, не более.       — Нет, Габриэль… — Глория почувствовала неожиданный прилив вдохновения. — Кажется, я знаю, как нам решить проблему! — Взяв ручку и бумагу, она в спешке начала что-то записывать.       — Что ты имеешь в виду, Глория? — Встав из-за стола, Габриэль подошла к своей сестре и внимательно проследила за ходом её мысли.

"I don't want special treatment I don't want attention I just want to coexist On the realm that you play on"

      — Вся проблема кроется в том, что я — живое существо, а он — робот, верно? — Глория посмотрела на Габриэль, в её глазах сиял огонёк прозрения. — Помнишь, как недавно на одной из конференций выступал с докладом совсем молодой учёный, свято верящий в идею симбиоза органической и неорганической материй?       — Только не говори, что и ты повелась на этот бред! Конечно, мысль покрыть металлический протез смесью органических веществ из миела, вакса и нуклеиновых кислот, а затем получить целую руку с мышцами, костями и кожей, звучит довольно увлекательно… но мы ведь в реальности живём, а не в сказке, Глория! Это всего лишь гипотеза! Нет никаких практических данных, чтобы её подтвердить!       — В том и дело, что живём мы в сказочной Стране Чудес, Габриэль! Уверена, здесь я смогу найти необходимые материалы для исследований!       — Ты с ума сошла! Опомнись! Очевидно, за тебя говорят твои чувства, которые ты даже не понимаешь!       — Нет, я всё решила! Что бы ни говорил мне разум, я выбираю чувства! Я знаю, что люблю Сандфорда, и сделаю всё возможное для нашего счастливого будущего!

"Open up your heart Take me as I am Love me, hate me, break my heart Just let me live"

      — И что ты собираешься делать? Неужели ты хочешь забыть про нашу миссию и посвятить всё своё время глупой идее превратить робота в живое существо?!       — Именно так, Габриэль! И ничто не заставит меня передумать!       Оставив Глорию наедине со своими мыслями, бурлящими новыми идеями и планами, Габриэль молча шла по коридору, обдумывая произошедшее. Она искренне хотела верить в успех начинаний своей сестры. Может быть, думала она, задуманное действительно свершится, и Глория и Сандфорд будут жить долго и счастливо. Однако одиночество, терзающее изнутри, всё не давало её душе столь желанного покоя. Снова оказавшись за бортом неподвластных пониманию чувств и страстей, Габриэль летела высоко над звёздами и планетами, оставляя за собой длинный и ярко сияющий шлейф холодной кометы.

***

      Пока сёстры Миело усердно работали над концепцией новой технологии в роботостроении и помогали Глории стать ближе к своему возлюбленному, сёстры-близняшки, несмотря на косвенное отношение к происходившему, оставались в стороне. Факт потенциального превращения Бена и Бона в живых существ не давал им покоя.       — Бен уже рассказывал тебе о новой технологии, что так активно тестируют учёные?       Удобно расположившись на диване в гостиной, сёстры-близняшки прятались от домашних хлопот и учёбы, расслабленно пили чай и обсуждали недавние новости, довольно быстро распространившиеся по всему дворцу Рэдхарда. Идея Глории многим жителям казалась поистине нереальной, но, к счастью самой Глории, нашлись и те, кто охотно верил в её энтузиазм и прикладывал немало усилий в трудоёмких исследованиях. Что было довольно ожидаемо, ими оказались учёные Лазены, сёстры Глории, Себастьян и Сирена, которая изо всех сил старалась поддерживать дух команды и помогала в сборе необходимых материалов по всей Стране Чудес.       — Он держит меня в курсе всех событий, ведь изобретение Глории, очевидно, затронет и его жизнь.       — До сих пор не могу поверить, что через какое-то время они станут такими же, как мы! Ты вообще представляешь себе это? Тёплая и мягкая кожа, сердце, что непрестанно бьётся и качает кровь по всему телу, желудок, печень, лёгкие — и всё это будет у наших ребят! Единственное, меня пугает одна мысль: что органы и их расположение могут отличаться от строения нашего организма. Тот создатель явно не планировал, чтобы металлические конструкции чем-то обмазывали и превращали в настоящие органы…       — Знаешь… — Прервав Элизабет, Элеонора отвела взгляд в сторону. — А хорошая ли это идея?       — Я тоже об этом думала, — Элизабет заметно поникла. — С одной стороны, я была бы рада, если бы Бон стал живым, а с другой… изначально я ведь полюбила его роботом. Это его особенность. Да и я уже давно привыкла к его холодному металлу, глазам-фонарикам, роботизированному голосу… Кажется, если его всего лишить, то это уже будет совсем не тот Бон, которого я люблю.       — И их песни потеряют свою уникальность и атмосферу.       — Точно! Я об этом даже не подумала!       — Если честно, Бен довольно хорошо отзывается об этой идее. Точно не уверена, что именно его побуждает решиться на этот шаг, но, кажется, не менее важным фактором являются наши отношения.       — Так как Бен более «взрослый» из близнецов, Бон охотно подхватывает его настрой. Когда он делится своими мыслями по этому поводу, я даже не знаю, как мне реагировать: хочется и радоваться, и плакать одновременно.       — Вот и я не понимаю, как следует отнестись к тому, что сейчас происходит.       — Ну, в любом случае решать не нам. Если мальчики захотят приобрести новое тело, мы не имеем права их отговаривать.       Они замолчали. Лежа друг напротив друга, близняшки задумчиво смотрели перед собой. Казалось бы, не было причин для столь серьёзных раздумий: намерения Глории безоговорочно не сулили ничего противозаконного или аморального. Однако девочки определённо чувствовали странное волнение, граничащее со страхом перед масштабными изменениями в их жизни и счастливым предвкушением новых опыта и ощущений. Если Глория столкнулась с выбором между разумом и чувствами, то Элизабет и Элеонора метались среди привычного постоянства и кардинальных перемен. Тем не менее, девушки прекрасно осознавали бессмысленность своих переживаний, ведь окончательное решение преобразиться и начать жизнь с чистого листа зависело только от самих Бена и Бона.       — Если они станут такими, как мы, получается, мы сможем создать с ними семью? Завести детей и жить полноценной жизнью, как наши родители? — Подумала Элеонора, нарушив тишину.       — Ох уж эта взрослая жизнь… — Мило поморщившись, Элизабет тепло улыбнулась словам сестры. — Но, впрочем, звучит довольно неплохо. Думаю, из нас выйдут хорошие мамы.       — А из них — хорошие отцы, — чувствуя пылкий румянец у себя на щеках, Элеонора счастливо улыбнулась своим мечтам и крепко обняла подушку.       — Может быть, всё не так страшно, как мы думаем.       — Считаю, стоит пустить всё на самотёк. Всё-таки Бена и Бона мы любим именно за их душу, а не за внешность, верно?       — Вот именно! Пусть хоть как меняют свою форму — главное, чтобы внутри оставались прежними!       Любуясь вышедшим из-за серых туч вечерним солнцем, Элеонора и Элизабет до глубокой ночи сидели в гостиной и делились друг с другом невероятными планами на, как им казалось, столь долгую и яркую совместную жизнь с такими удивительными созданиями, как Бен и Бон.

***

      Все жители Королевского дворца с предвкушением ждали начала самого важного эксперимента за всю историю Страны Чудес. Даже такие опытные и бесстрашные учёные, как Роберт и Роберта Лазены, днями и ночами трудились ради воплощения в жизнь, казалось бы, нереальной идеи Глории Миело. Работа над проектом потребовала неимоверного количества материалов и предварительных опытов. Несмотря на то, что сёстры Миело знали заранее о ключевом составе вещества, запускающего симбиоз органической и неорганической материй, лишь благодаря привезённым миелу и ваксу, что по внешнему виду напоминали мёд и воск, учёным удалось добиться желаемого эффекта. Помимо этого большой заслугой обладал и вклад Себастьяна в разработку эксперимента — он дополнил состав активного вещества таким важным элементом, как медовая вода, добытая из рек Подземелья: именно она служила носителем для нуклеиновых кислот и обладала необходимой ёмкостью для невообразимого объёма информации.       Перед постановкой опыта роботов отключали от сознания и помещали в специальные капсулы, в которых находилось множество мелких трубок, игл и датчиков. Как только капсула закрывалась, начинался эксперимент. Соприкасаясь с металлом, миел запускал каскад сложных реакций, позволяя металлу растворяться и выступать в роли поставщика неорганических соединений, а вакс и медовая вода, в свою очередь, являлись основой для создания стволовых клеток, которые после, согласно заложенному коду, преобразовывались в клетки определённых тканей. К слову, девушки-инженеры и учёные Лазены имели возможность дистанционно контролировать процесс преображения через компьютеры нового поколения, привезённые с Иднинаты.       Учёные внимательно следили за ходом эксперимента, подмечая любые изменения. И по окончании изнурительного опыта девушки-инженеры и учёные Лазены смогли с радостью объявить об успешном результате. Несмотря на все опасения и страхи со стороны жителей дворца, Сандфорд, Бен и Бон обзавелись настоящим живым телом без единого изъяна. Ещё долго они будут привыкать к столь серьёзным и масштабным изменениям в своей жизни, о которых даже не смели мечтать. А пока им оставалось только радоваться и углубляться в увлекательное исследование доселе неизвестного существования.       День долгожданного завершения эксперимента казался невероятно сказочным. Даже звёзды на небе сияли ярче обычного. И это заметили не только виновники сего торжества.       — Никогда бы не подумала, что в моей жизни произойдёт нечто столь удивительное, Мартин, — покачивая в руках милую малышку, Брианна стояла перед окном и любовалась ночным небом, усыпанным миллиардами звёзд. — Путешествие в Страну Чудес одарило каждую из нас ценными воспоминаниями, а главное — задало новый вектор в нашей жизни. Глория преодолела свои страхи и обрела любовь, Габриэль, даже если не хочет этого признавать, стала совершенно иначе относиться к искусственным созданиям, а что касается меня… — Она с любовью посмотрела на смуглые щёчки девочки, на которые небрежно спадали короткие белые волосы. — Я ни о чём не жалею, Мартин. Кстати, я назвала её Сэнди. Думаю, ей очень идёт это имя. — Заправив непослушные прядки Сэнди за ушко, Брианна с любовью всматривалась в её лиловые глазки, которые, к счастью, излучали радость и искренний интерес ко всему, что происходило вокруг. — Да, это безусловно самое лучшее путешествие. Надеюсь, и впредь мне предстоит узнать ещё много нового. Я знаю, что ты всегда рядом, поэтому наблюдай за нами как следует, слышишь?       В это же время видом ночного небосвода любовалась и другая пара, неустанно размышлявшая о произошедших событиях. Находясь этажом ниже, Сирена и Слендер, как в старые добрые времена, уютно расположились на подоконнике, укутавшись в тёплый плед.       — Если честно, я до сих пор не могу отойти от осознания того, что Сандфорд, Бен и Бон действительно стали такими же, как мы. Признаюсь, обнимать Сандфорда теперь намного приятнее.       — Этой осенью произошло действительно много немаловажных событий. И все они завязаны на любви и сложности в отношениях. Тебе не кажется это странным?       — Сёстры-близняшки обрели цель и превзошли страх перед взрослой жизнью, Кристина и Себастьян добились настоящей идиллии в своих отношениях, Роберт и Роберта наконец остепенились и завели семью, а мы…       — А мы ещё долго будем бороздить просторы столь непредсказуемого Механического мира. Что-то мне подсказывает, дорогая Сирена, на нашем веку нам не раз придётся столкнуться с ссорами и скандалами и похуже, чем то разногласие, что произошло пару месяцев назад.       — Что-то мне уже перехотелось переезжать с тобой в другую страну…       — К обоюдному сожалению, остаётся только смириться.       — Да я же с тобой в одном доме и дня не выдержу…       — Взаимно.       Нежно коснувшись губами её бледной шеи, Слендер тепло прижал к себе Сирену и вновь обратил внимание на странное созвездие, что видел из окна каждую ночь. Несмотря на форму созвездия, что никаким образом не складывалась в привычную глазам картину, Слендеру казалось, что именно то скопление звёзд являлось символом всего Механического мира.       — Я совсем не понимаю, что это за созвездие, о котором ты мне постоянно говоришь, но, знаешь, оно уж больно похоже на звезду.       — Может быть.