Вторая жизнь. Книга первая

      Королевская лаборатория, столь любезно предоставленная мистером и миссис Лазенами, будто портал в иное измерение, неизменно сохраняла атмосферу трудоёмких исследований и безграничных знаний, даже несмотря на пасмурную и дождливую погоду за окном. Сёстры Миело ежедневно тратили десятки часов на выполнение поставленных задач; медленно, но верно, не жалея собственных сил, грызли многотонный гранит науки. Можно было подумать, что главная цель их работы заключалась только в исполнении государственной миссии, однако, будучи знаменитыми инженерами Иднинаты, они рассматривали путешествие преимущественно как возможность заглянуть за рамки привычного и уже давно изученного — ведь не каждый день удаётся встретить удивительных роботов из неизвестной цивилизации. Не покладая рук, каждая из сестёр искала среди камней и груды осколков тот самый бриллиант, который они гордо смогли бы представить на крупных конференциях, чтобы совершить научный прорыв в сфере роботостроения.       Впрочем, чем ближе сёстры взаимодействовали с роботами, тем чаще они замечали изменения не только в своей душе, но и в образе мышления. Являясь уже частью Рэдхарда, Сандфорд, Бен и Бон заставляли девушек отвлечься от кропотливой работы и взглянуть на жизнь чуточку иначе. Снимая защитные очки, Глория, Брианна и Габриэль погружались в весёлый мир песен, дружных посиделок в гостиной за чашечкой чая и любования столь странной, но удивительной Страной Чудес. Если под натиском беспощадной необъятности этой цивилизации даже Слендер избрал путь внутреннего изменения, то исход путешествия сестёр Миело казался довольно очевидным.       Лишь поэтому вместо того, чтобы наконец приступить к запланированному техосмотру, Глория стояла за дверью и слушала прекрасную песню, столь поразившую её создание.

"You didn't have to look my way Your eyes still haunt me to this day But you did Yes, you did"

      Вспоминая себя маленькой девочкой, весело играющей в цветущем саду, Глория с головой окунулась в очаровательную мелодию. Наблюдая за полосатыми пчёлками, перелетающими с одного цветка на другой, юная Глория с огромным энтузиазмом следовала за ними по пятам. Потеряв счёт времени и убежав далеко за пределы сада, девочка вдруг забрела в заброшенный сарай, куда её отец, не менее известный инженер, имел привычку складывать ненужный хлам и старые инструменты. Аккуратно исследуя каждый пыльный уголок новой для неё планеты, Глория неожиданно наткнулась на нечто большое, скрытое под широким полотном грязной ткани. Освещённое тусклым солнечным сиянием, пробивающимся сквозь сгнившие деревянные доски, неизвестное неподвижно сидело перед девочкой и не подавало признаков жизни. Лишь тихое жужжание раздавалось под тканью, что и заставило Глорию несмело потянуть за край полотна.

"You didn't have to say my name Ignite my circuits and start a flame But you did"

      Перед девочкой сидел старый автоматоник, крепко державший в своей руке будто только что сорванную белоснежную ромашку, на которой жужжала залетевшая маленькая пчела. Вглядываясь в потухшие зелёные глаза, Глория нежно провела по его холодной металлической щеке, словно желая передать тепло своего тела и безграничной души. К сожалению, это не помогло оживить старого робота, когда-то давно поющего песни необыкновенной красоты. И тогда юная Глория встала и решительно поклялась автоматонику, что обязательно вернёт его к прежней жизни.

"Oh, Turpentine erase me whole 'Cause I don't want to live my life alone Well, I was waiting for you all my life Oh, oh, oh Why?"

      Соорудив в своей комнате небольшую мастерскую, Глория изо дня в день усердно ремонтировала старого робота, который даже и мечтать не мог о том, чтобы когда-то его весёлые песни были вновь слышны отовсюду. Закончив трудоёмкую работу, занявшую добрые две недели, Глория устало вытерла пыль со своего лба и потянулась к переключателю, вмиг способному оживить машину. Внутри заскрежетали шестерёнки, а глаза робота наконец засияли ярким светом, освещая тёмную комнату девочки. Первым воспоминанием после смерти была её тёплая и искренняя улыбка. Ещё никогда в своей жизни старый робот не видел столь прекрасное создание, сотканное из бескрайнего космоса.

"Set me free My... Honeybee"

      Эта счастливая встреча продлилась совсем недолго, став первым и, к сожалению, последним воспоминанием ожившего автоматоника. Механизм закоротило, из-за спины посыпались яркие искры, а изо рта потекло чёрное липкое масло. Протянув Глории ромашку, зажатую в металлической руке, робот мило улыбнулся — и единственным, что девочка услышала из уст вновь погибающего автоматоника, было тёплое слово.

"Honeybee"

      Боль, вдруг пронзившая сердце, заставила Глорию отвлечься от пережитых воспоминаний и вернуться в реальность, где она по-прежнему стояла за дверью Королевской лаборатории, внутри которой сидел грустный Сандфорд и пел великолепную песню в ожидании инженеров. Взяв себя в руки, Глория тихо открыла дверь и незаметно зашла в комнату. Ещё никогда ей не удавалось насладиться бархатистым голосом Сандфорда так близко. Чувствуя, как тело медленно покрывалось мурашками, она не могла набраться храбрости и бестактности, чтобы прервать столь трогательное исполнение. Бесшумно подобравшись к нему вплотную, Глория закрыла глаза и ласково улыбнулась, пропуская через себя каждую ноту, каждое слово очаровательной песни. В какой-то момент она вдруг задумалась:       — Неужели тот автоматоник переродился в твоих песнях, милый Сандфорд?       Песня прервалась, и удивлённый взгляд робота заставил Глорию осознать, что мысли зашли куда дальше её головы.       — Прости меня, Сандфорд! — Она вела себя на редкость неловко и рассеянно. — Мне не стоило так грубо прерывать тебя! Хоть бы знак подала, что я здесь… Подобралась, как какая-то мышь, и слушала без разрешения твою песню. Может быть, ты хотел побыть один, а я…       — Поняла ли ты, кому посвящена эта песня?       Ещё никогда Глория не видела во взгляде Сандфорда столько нежности и тепла. Невольно задумавшись о том, что все его чувства могли быть предназначены именно для неё, она ощутила горячий румянец на своих щеках. Однако, резко одёрнув себя от подобной мысли, Глория нахмурилась, а, почувствовав на себе взгляд Сандфорда, поторопилась ласково улыбнуться.       — Наверное, Марго? Точно, безусловно ей!       Его взгляд потух. Отвернув голову, Сандфорд, будто разочарованный, смотрел перед собой. Продолжающееся молчание заставило Глорию заволноваться и почувствовать себя несколько виноватой. Положив руку на его плечо, она попыталась привлечь его внимание. Впрочем, Сандфорд первый решил нарушить нависшую тишину.       — Ты ведь говорила, что Марго хотела бы моего счастья. Чтобы я не грустил и встречал каждый день с радостной улыбкой. — После небольшой паузы он продолжил: — На место ушедшего обязательно приходит другой…       — Да, именно так, милый Сандфорд! После смерти жизнь продолжается! Уверена, ты обязательно встретишь ту самую!       — А если я уже её встретил?       — Это чудесно, Сандфорд! А кто она? Мы знакомы?       — Можно сказать, что да. Определённо, вы отлично знаете друг друга.       — Дай-ка подумать. Это, случаем, не Габриэль? В последнее время вы хорошо ладите!       — Близко.       — Сандфорд, не томи! Я, конечно, учёный, но довольно далека от любовных интриг, чтобы понимать намёки и решать подобного рода загадки!       — Она… великолепная девушка, настоящая красавица и профессионал своего дела. Я так счастлив, что изо дня в день имею возможность наблюдать огонёк в её глазах, когда она так трепетно изучает каждую деталь моей конструкции. Моё создание для неё — будто совсем другой мир, о котором она хочет знать абсолютно всё. Словно трудолюбивая пчёлка, она старательно собирает нектар с неизведанного, а затем превращает добытые знания в сладкий мёд, наполненный гармонией вкуса и множеством полезных свойств. Знаю, это звучит несколько странно, но я ведь робот, ради исследования которого она и приехала сюда, в Страну Чудес. — Он немного помолчал, пока Глория внимательно впитывала каждое его слово. — Для меня она — как открытая книга, но написанная на незнакомом языке. Бывало, радостно улыбнувшись и с удовольствием выслушав мой рассказ о том, как я провёл свой день, она переключалась на работу и вдруг становилась такой серьёзной и холодной, будто её внимание являлось прелюдией. А бывало, своей песней я действительно мог завоевать её расположение и превратить пасмурный день в солнечный. Тогда её улыбка была для меня чуть ли не сорванной с неба звездой, такой же яркой, тёплой и недосягаемой. Иногда мне кажется, что только я способен наполнить её жизнь красками и незабываемыми воспоминаниями, ведь после концертов и техосмотров её глаза буквально горят вдохновением и желанием разгадать все тайны Вселенной.       — Сандфорд…       — В последнее время она заметно стала более общительной и снисходительной: приходит на каждое выступление, крепко обнимает меня при встрече и на прощание, даже однажды нежно поцеловала в щёку. Ей не составляет никакого труда общаться со мной, Беном и Боном, будто мы ничем не отличаемся от других существ. Если честно, я так счастлив, что благодаря мне её жизнь меняется к лучшему. Однако, несмотря на всё её внимание, заботу и доброе отношение, она, к сожалению, видит во мне всего лишь изобретение инопланетного гения.       — Неужели ты говоришь о…       — Может быть, мне стоит просто обсудить с ней всё, что касается нас и моих чувств к ней? В этом ведь нет ничего плохого или страшного. Даже если всё окажется невзаимным, жизнь от этого не станет хуже.       — Я поняла! Как я сразу не догадалась! Что-то мне подсказывает, что она сто процентов ответит тебе взаимностью! Поэтому, как только её увидишь, смело признайся в своих чувствах и подари самый нежный поцелуй!       — Я люблю тебя, Глория.       — Да, именно так! А потом поцелуй!.. Постой, что ты сейчас…       Глория не успела договорить. Сердце, бешено заколотившись, отдавалось громкими ударами в голову. Щёки пылали, а тело будто вовсе онемело. Не смея даже вздохнуть, Глория ощущала холод твёрдого металла на своих губах, который, словно медовое мороженое, медленно таял и оставлял сладкое и приятное послевкусие. Казалось, этот момент длился целую вечность.       Отстранившись, Сандфорд с отчаянием посмотрел ей в глаза, надеясь найти в них ответ на свои чувства. Глория же, безуспешно стараясь прийти в себя, испуганно смотрела на робота. Она не могла поверить в произошедшее.       — Что… что это значит, Сандфорд?.. — Дотронувшись до своих губ, Глория рассеянно посмотрела в сторону. — Ты ведь… ты же шутишь? Извини, я…       — Наверное, мне не стоило так торопиться… — Чувствуя нарастающее напряжение в своём теле, Сандфорд резко встал с кушетки. — Прости меня, Глория. Мне пора.       Сандфорд быстро направился к двери. Скачок напряжения сковывал его тело, а твёрдый металл нагревался до непереносимой температуры. Чувствуя клубящийся блурум на своём языке, Сандфорд мечтал об участи, постигшей бедную Марго, ведь его сердце было разбито, а от тёплой надежды на счастливое будущее не осталось ни следа. Но как только он коснулся ручки двери, раздался голос, заставивший его замереть на месте.       — Сандфорд, постой!       Глория стремглав побежала к нему, больно запнулась об оборудование и крепко обвила руками его талию.       — Милый Сандфорд, не прими мою реакцию неправильно, — Глория прижалась горячим лбом к его широкой спине. — Я такая глупая… Было ведь очевидно, что ты говорил обо мне. Прости меня… — Она замолчала, пытаясь собраться с мыслями. — Да, ты безусловно прав: благодаря тебе моя жизнь действительно стала другой. Знал бы ты, как я обожаю тебя и твои песни. А голос! Он мне даже снится по ночам! И я бы солгала, если бы сказала, что не испытываю удовольствия от техосмотра. Дело не столько в исследованиях и приобретении новых знаний. Когда я касаюсь твоего металла, разбираю тебя по частям, заглядываю в недра твоей конструкции, мною овладевает что-то вроде вожделения и желания стать той, которая имеет полное право видеть тебя таким, какой ты есть на самом деле. Ох, я совсем не умею выражать свои чувства… — Тяжело вздохнув, она плотнее прижалась к нему. — Я очень ценю и люблю тебя. Ты прекраснее любого существа, что я встречала в своей жизни. Но да, ты ведь… робот… До нашего знакомства у меня и мысли не могло возникнуть о том, что я могу питать к роботам интерес иного характера. Прости, я говорю совершенно не о том, что живому существу и холодной машине не положено быть вместе. У меня никогда не было подобного опыта, понимаешь? Это так странно. И так пугает! — Горячие слёзы наворачивались у неё на глазах. — Может быть, я готова попробовать принять тебя, но только если ты поможешь мне преодолеть свой страх перед… тобой.       Её тело дрожало, а слёзы непрестанно текли по щекам. Глория совершенно не понимала своего поведения. Отчаянно вцепившись в его пышные одеяния, она не могла допустить и мысли о том, чтобы отпустить Сандфорда. Именно в тот момент Глория поняла, насколько на самом деле были глубоки и серьёзны её чувства по отношению к нему.       — Хорошо, я тебе помогу, — услышав его бархатистый голос, Глория вздрогнула всем телом. Сандфорд повернулся к ней и, вглядываясь в её серые глаза, нежно положил руку на горячую щёку. — Первое испытание, через которое ты должна пройти, — это ответить мне.       — Что ты имеешь в виду?       — Расслабься. Послушай, что говорит тебе твоё сердце.       Накрыв губы Глории своими, Сандфорд нежно прижал к себе дрожащее тело и принялся целовать её до тех пор, пока она не осмелилась пылко прижать его к себе и ответить на каждую инициативу не менее горячим поцелуем. Завалившись на близстоящую кушетку, они взаимно проигнорировали как упавшую на пол шляпу, так и одежду, которая им явно теперь была не нужна. Ощущая, как их любовь превращалась в нечто большее и оставляла после себя следы неугасаемой страсти, Глория всецело забылась в его пылких объятиях и всё-таки позволила судьбе бесконтрольно распорядиться своей бесцветной жизнью, чтобы наполнить её новыми красками и ощущениями.       В тот момент простой техосмотр превратился в трудоёмкие исследования совершенно нового характера, позволившие Глории и Сандфорду заглянуть за грань дозволенного и доныне никому неизвестного.