Вторая жизнь. Книга первая

      — Что будешь пить, дорогая? — Одетая в мягкий домашний халат, Глория расхаживала по кухне и доставала чайный сервиз. — Как всегда, зелёный чай?       Будучи жителями одного небольшого города, Сирена и Глория нередко проводили время за чашечкой ароматного чая. Это была традиция — еженедельно встречаться в гостях друг у друга, каждая из девушек с нетерпением ждала очередной встречи, ведь совместное времяпрепровождение дарило не только тёплые воспоминания, но и помогало отвлечься от серой рутины.       Итак, вновь собравшись зимним вечером в доме семьи Миело, Сирена и Глория сидели на кухне и любовались пушистыми снежинками, танцующими тихий вальс за окном. Повсюду висели разноцветные гирлянды, а праздничная ёлка, украшенная множеством новогодних игрушек, таила под своим подолом пёстрые узорами коробочки. Близился Новый год. Для Глории этот праздник представлял огромную важность, ведь Новый год принято встречать с семьёй; женщина давно мечтала о добром муже и любимых детях, поэтому она с нетерпением ждала того момента, когда под звуки фейерверков будет пить шампанское, загадывать желания и весело смеяться с самыми дорогими для неё существами.       Солнце неторопливо заходило за горизонт. Девушки, казалось, непринуждённо общались. Однако в тот вечер голос Глории раздавался в голове у Сирены непривычным эхом: по какой-то причине она не могла расслышать ни единого слова своей подруги. Даже яркие новогодние огоньки не привлекали внимание девушки. Отведя взгляд в сторону, Сирена задумалась, а спустя минуту окончательно ушла в свои мысли и забыла о присутствии Глории.       Благо, последняя поспешила прийти ей на помощь и вернула в реальность:       — Сирена? — Глория внимательно смотрела на девушку. — С тобой всё в порядке? На тебе совсем лица нет.       — Правда? — Сирена нахмурилась, отпила из кружки горячий чай и тяжело вздохнула. — Наверное, я просто устала.       — Может быть, что-то случилось? На прошлой неделе ты говорила, что дела стали налаживаться. Тем не менее по тебе этого не скажешь.       — Всё так. Обстановка действительно улучшилась. На просмотре многие преподаватели хвалили мои работы, а недруги перестали обращать на меня внимание: ученики, с которыми я устраивала весёлые чаепития, заступаются за меня. Сказать честно, это очень приятно. Кристина радует успехами в учёбе и на работе, да и ты постоянно рассказываешь о своих новых идеях и планах на будущее.       — Если всё так хорошо, как ты говоришь, то в чём дело?       После недолгого молчания Сирена нахмурилась и тихо спросила:       — Глория, тебе не кажется, что Слендер… изменился?       — Хм, дай-ка подумать. Мы виделись не так давно, буквально на прошлой неделе. Я шла домой из научного центра, а мистер Вуз, как он сам сказал, направлялся в школу, мол, забыл тетради учеников. Мне показалось это несколько странным, ведь было довольно поздно, но я не стала докучать ему своими расспросами. Пожалуй, мистер Вуз выглядел спокойно и общался вполне дружелюбно.       — Да, он действительно забыл тетради. Только вот заметил он это непосредственно в начале проверки домашнего задания.       — А вот это на него совсем не похоже! — Глория мило посмеялась. — Хочешь сказать, именно это стало причиной твоих волнений?       — Дело в том, что в итоге Слендер вернулся домой очень поздно. Он сказал: "Проверял домашнее задание в школе, чтобы не тратить время зазря".       — Ну, в принципе звучит логично. Зачем ему таскаться туда-сюда с кучей тетрадей, если можно проверить и оставить их в школе?       Голос Глории растворился в пустоте. Кровавые пятна на одежде Слендера всё не покидали голову Сирены. Она была уверена, что они были оставлены именно в тот самый день. Девушка была не на шутку напугана. Переживания и страх терзали её сердце, а ощущение безнадёжности и одиночества сковывали изнутри, ведь никто не должен был знать о предыдущей работе Слендера — в прошлом знаменитом и кровожадном убийце Параллельного мира.       Выпив залпом горячий чай, Сирена тяжело вздохнула и грустно улыбнулась:       — Думаю, ты права. Нет причин для беспокойства. Слендер получает удовольствие от работы в школе, и после стольких ссор мы наконец смогли прийти к миру и согласию… Да и в интимной жизни появилось много нового… Знаешь, я всегда стеснялась своего тела. Однако Слендер помог мне принять себя. Его методы воспитания оказались несколько шокирующими, но довольно эффективными. — Она неуверенно помолчала и с дрожью в голосе добавила: — Да. Всё действительно хорошо.       — Вот и славно! Я очень рада, что ты стала чувствовать себя лучше!       Вдруг входная дверь закрылась, а из коридора послышались шаги, повеяло холодом.       — Мам, мы пришли!       Сирена была рада отвлечься от разговора и снова взглянуть на замечательных Давида и Элис. Запыхавшиеся и голодные, они быстро разделись и направились на кухню. Завидев Сирену, брат и сестра были приятно удивлены.       — Миссис Тодд! — Давид радостно заулыбался. — Не ожидал сегодня Вас встретить. Прекрасно выглядите!       — Снова подкатываешь к маминым подругам? — Движения Элис были довольно резки и неаккуратны. Вальяжно рассевшись за столом и закинув ногу на ногу, она с особой жадностью поглощала шоколадный молочный коктейль из стеклянной бутылки, что достала из холодильника. Громко поставив опустошённую бутылку на стол, Элис с задорной улыбкой посмотрела на недовольного Давида, который зачастую не одобрял её чувство юмора; затем перевела взгляд на несколько смущённую Сирену. Небрежно вытерев рот, она, не задумываясь, заметила:       — Выглядите как-то неважно, миссис Тодд. У вас всё хорошо?       — Всё в порядке, милая, — Глория сдержанно вздохнула и аккуратно заправила дочери одну из её выбивающихся розовых прядей за ушко. — Нет причин для волнения.       Сирена молчала.       Ни от кого не ушла странность в поведении девушки. Даже Давид, который зачастую видит только хорошее, внимательно присмотревшись, заметил синяки от бессонных ночей под глазами Сирены и её потерянный взгляд. Она сидела тихо и смотрела в пустую кружку, отчаянно надеясь найти в ней ответы на все вопросы. В голове снова предстала картина окровавленного пиджака. Запах едкой крови заставил горло судорожно сжаться. Детские крики за окном дома Миело, искажаясь больным воображением, превращались в душераздирающие мольбы о пощаде бедной жертвы, которой не повезло попасться в лапы к кровожадному монстру.       Мысли Сирены сменялись одна за другой за считанные секунды. От обилия вопросов и эмоций голова гудела и жутко болела. Действительно ли он был в школе? Почему он пришёл так поздно? Откуда эти кровавые пятна? Неужели он..?       — Кстати, — вдруг начала Элис, задумчиво разглядывая Сирену. — Как поживает мистер Вуз? Давненько он не появлялся в школе.       — Как раз хотел об этом спросить! — Давид облегчённо вздохнул. — На протяжении всей недели отменяли и переносили занятия по математике. А буквально сегодня нам поставили замену.       — Что? — От усталости и внутренних переживаний не осталось и следа: Сирена была искренне удивлена. — Глория, ты знала?       — Если честно, я не помню… — Она неловко посмеялась. — Дети, вы говорили мне об этом?       — Ну так, вскользь, — небрежно бросила Элис. — Ладно бы занятие отменили раз или два, но чтобы целую неделю — для сильного и страшного мистера Вуза это довольно странно!       Слова Элис пронеслись оглушающим гулом в голове Сирены. Картинка будто сложилась воедино. Однако, являлось ли содержание картины правдой или же представляло собой скопище фантазий и страхов девушки — никто не знал.       — Я, наверное, пойду… — Сирена встала из-за стола. Она не контролировала свои движения, позволяя предательской дрожи овладеть её ослабевшим телом. — Мне немного не по себе.       — Давайте я Вас провожу! — Давид немедленно подошёл к ней и протянул руку в качестве опоры. Почувствовав, как ногти Сирены отчаянно впились в его рукав, он взволнованно посмотрел на девушку. — Вот-вот стемнеет. Одной идти по лесу небезопасно.       — Надо же, джентльмен нашёлся! И что же наш отважный герой будет делать в том случае, если на вас кто-то нападёт? Прочитаешь им лекцию по квантовой механике?       — Или по математической статистике? — Искренне посмеялась Глория.       — Ничего я зачитывать не буду! И вообще — почему вы решили, что дело в грабителях или убийцах? Даже представить не могу, кому приспичило бы на нас нападать. Артленд — довольно безобидный город!       — Верно, сынок. Мне тоже кажется, что в Артленде безопасно. По крайней мере, я никогда не слышала от местных жителей какие-либо истории о маньяках или о пропавших существах. — Глория медленно встала и, поправив юбку, подошла к входной двери. — И всё же, я думаю, вам лучше идти вдвоём. Сирена весь вечер как не своя. Будет надёжнее, если её сопроводит такой добрый и сильный юноша. Проследи, пожалуйста, чтобы Сирена чувствовала себя хорошо, ладно?       Итак, Сирена и Давид, укутавшись в зимние одеяния, вышли из дома и направились в дремучий лес. На улице стемнело. Лишь звёздный ультрамарин освещал пушистый снег, высокие ели и извилистые тропинки. Сирена крепко держала юношу за руку и, опустив голову, не сводила взгляда с дороги. Давида терзало беспокойство насчёт девушки. Чувствуя неладное, он то и дело посматривал на неё, так и не решаясь начать разговор. Вокруг было довольно тихо, однако тишина для каждого действовала по-своему: если Давид испытывал некую неловкость, то Сирена утопала в панике и переживаниях в лесной глуши.       Было бы ошибкой считать, что проблема крылась только в страхе девушки перед, как ей казалось, правдой. Будучи принцессой Рэдхарда, одного из сильных и не менее жестоких государств, Сирене с детства приходилось быть свидетелем убийств и кровопролитных расправ. Впрочем, детская травма сошла на нет, будто застыв на подкорке сознания. Игнорируя многочисленные конфликты, войны и даже прежнюю работу Слендера, девушка насильно заставляла себя видеть только хорошее и верить в силу добра и справедливости. Но предполагаемые поступки Слендера разбередили старую рану, ведь чем больше мы ценим и любим дорогое нам существо, тем ближе к сердцу мы воспринимаем его действия. Сирене оставалось лишь продолжить надеяться, что все её подозрения были не больше, чем глупой игрой воображения.       Время шло. Путь был долгим. Давид никогда не понимал, почему мистер Вуз и миссис Тодд выбрали столь уединённое и отдалённое место для покупки дома. Очевидно, инициатором подобной идеи являлся не кто иной, как Слендер. Сирена несомненно шла у него на поводу. Будучи свидетелем некоторых ссор между мистером Вузом и миссис Тодд, Давид видел в девушке больше не любящую и ласковую женщину, а будто жертву, пленницу собственных чувств. Ему казалось, Сирена старалась делать всё возможное, чтобы Слендер был с ней рядом. В свою очередь, Слендер, словно жестокий кукловод, манипулировал её чувствами и не стремился к общему компромиссу. Тем не менее, как ранее сказала Сирена, монстр в последнее время действительно стал более мягок и снисходителен по отношению к любым напастям, что беспокоили их совместную жизнь. Давиду это казалось странным и даже подозрительным; ни под каким предлогом он не желал верить, что существо, особенно в лице Слендера, ни с того ни с сего способно измениться и вести себя как ни в чём не бывало.       Впрочем, Давид был ещё совсем юн. Подобно своему отцу, он являлся ярым борцом за пацифизм и добро во всём мире. Будучи склонным к категоричности, юноша строго разделял добро и зло и не позволял своему сердцу снисходить до понимания мотивов плохих поступков. Для Давида Слендер представал тираном, а значит — злом во плоти. Как бы то ни было, юноша в силу своего возраста многого не знал. Воспитанный сердцем отца-музыканта и разумом матери-учёной, Давиду придётся ещё не раз в своей жизни столкнуться с противоречивыми явлениями и научиться не судить книгу по обложке.       — Как себя чувствуете, миссис Тодд?       — Если говорить честно, то не очень, — шаги становились медленными, а голова шла кругом. Сирена тяжело дышала. — Кажется, меня тошнит.       Давид остановился, ласково придерживая Сирену. Она робко взглянула на юношу. Приятное тепло разлилось по телу, а на лице засияла добрая улыбка: Сирене доставляло большое удовольствие любоваться Давидом и узнавать в нём черты Сандфорда, ставшие уже столь родными. Казалось, история с алой пустыней и роботами-музыкантами произошла так давно. Поддавшись голосу подсознания, Сирена аккуратно провела рукой по его горячей, мягкой щеке. Серебряные глаза растерянно смотрели в сторону, короткие чёрные пряди тихо развевались на зимнем ветру. Почему-то именно в тот момент Сирена почувствовала искреннюю любовь к юноше и одновременно с этим бесконечную необъяснимую скорбь.       — Наверное, я слишком часто это говорю, но как же ты похож на отца. Кстати, как он поживает?       — Ой, знаете, отлично! Он сутками напролёт готовится к большому новогоднему концерту.       — А, что-то припоминаю. Кристина говорила, что будет выступать на нём.       — Получается, мы обязательно встретимся на концерте. Уверен, мы весело проведём время вместе!       Улыбнувшись друг другу, каждый из них отвёл взгляд и задумался о своём. Деревья тихо скрипели, щёки пощипывало от мороза. Казалось, никто не хотел возвращаться домой.       Но вдруг где-то позади с большой ветки упал снег, и вместе с этим послышались быстрые шаги. Сирена и Давид посмотрели в сторону звука, но, кроме образовавшегося сугроба, не увидели ничего подозрительного. Однако, если Давид и был уверен в этом, то Сирена не могла унять учащённое сердцебиение и горячую кровь, прилившую к вискам.       Помимо высокого силуэта, что быстро скрылся в дремучем лесу, на одном из деревьев висело объявление о пропаже.       Сирена ещё долго не могла оторвать испуганного взгляда от новой, ещё не потрёпанной временем бумаги. Буквы чётко пропечатаны, а пропавшее существо, что было изображено на фотографии, являлось не кем иным, как её ученицей, которая не посещала художественное училище приблизительно неделю из-за, согласно словам опекунов, неведомой болезни.       Разум погрузился в туман. Сирена не слышала ни голоса Давида, ни звука своих шагов, ни хлопка закрывающейся двери. В гостиной было темно; лишь редкие гирлянды тускло освещали сиреневые, плотные шторы. Руки сами потянулись к замку на обуви. Проходя мимо дивана, на котором лежали спицы, пряжа и недовязанный парный набор шапки с шарфом, Сирена смотрела перед собой и позволяла своим ногам уводить её дальше, вглубь дома.       В нос ударил мерзкий запах крови. Гирлянды в виде мандаринок празднично освещали кухню и вместе с тем тот самый высокий силуэт, сидевший за столом и державший в руке письмо; рядом лежал конверт с печатью в виде селагинеллы. С одежды капало нечто густое, а на столе виднелись то алые, то розовые, то нежно-зелёного цвета разводы.       Слендер поднял голову и посмотрел на бледную от ужаса Сирену.       — Мой отец приглашает нас на новогодний ужин.