Вторая жизнь. Книга первая

      — Ты выучила теорию по логарифмам, что задали на сегодня?       Давид переключил внимание с учебника по математике на свою сестру. Казалось, Элис как всегда бездельничала, вальяжно качаясь на стуле и дуя пузыри из розовой жвачки. Её пыльные учебники были закрыты, а вместо них на парте лежала открытая нотная тетрадь, исписанная вдоль и поперёк. Не только Давида, но и преподавателей музыкальной школы смущали яркие наклейки и вызывающие рисунки, которыми пестрела вся тетрадь. Тем не менее, в Артленде было принято относиться к чему-то необычному исключительно с положительной стороны, поэтому никто не сдерживал порывы юной скрипачки.       Отвлекшись от лицезрения тетради, Давид снова перевёл взгляд на сестру. Выбивающиеся короткие розовые и чёрные пряди красиво обрамляли аккуратные бледные щёки девушки, а вставленные в причёску заколки в виде пурпурных колючих роз создавали образ творческой и в то же время ранимой личности. Взгляд Элис был неизменно спокоен, однако зелёные глаза пылали тем же огнём неудержимого вдохновения, что когда-то заставлял Сандфорда сочинять те самые песни, так полюбившиеся жителям Артленда и Рэдхарда. Несмотря на флегматичный, а иногда и наглый взгляд, острый курносый нос в сочетании с пухлыми, чётко очерченными губами придавали облику Элис некую игривость и одновременно с этим строгость.       Засмотревшись на сестру, Давид уже было забыл о своём вопросе, а Элис, всё так же качаясь на стуле, вдруг встрепенулась и принялась с серьёзным видом что-то быстро записывать в нотную тетрадь. Только тогда юноша вспомнил о математике и снова забеспокоился об успеваемости своей сестры.       — Логарифмы — довольно важная тема. С ними связано множество формул и закономерностей, которые мы будем изучать на следующих уроках. Поэтому…       — Даже мама и папа не интересуются моей учёбой так, как делаешь это ты, Давид, — Элис весело улыбнулась. — Прекрати волноваться обо мне, хорошо? Я всё выучила.       — Судя по слою пыли на твоём учебнике, его не открывали будто сто лет.       — Ну, чтобы что-то выучить, не обязательно открывать свой учебник, верно? — Элис вдруг взглянула на одноклассника, который так же не обделил её своим вниманием, и в ответ многозначительно подмигнула.       — Так вот почему ты вчера так поздно пришла домой?..       Девушка снова посмотрела на брата и, заметив его реакцию, задорно улыбнулась.       — Видел бы ты сейчас свои щёки…       Давид нахмурился и поспешил уткнуться в учебник. Злость и ревность распирали его изнутри. Как бы то ни было, умом он прекрасно осознавал независимость своей сестры и свободу её поведения. Единственное, что так сильно беспокоило трепетную душу юноши, был мотив её поступков: если Элис руководствовалась благоразумием и безопасностью, то о причинах для волнения не могло быть и речи. Но, несмотря на это, к сожалению или к счастью, никто не спешил посвящать Давида в личную жизнь девушки, потому ему ничего не оставалось, кроме как выдумывать лишние подробности её похождений и изнывать от душевной боли.       — Я думаю, тебе стоит быть более сдержанной в общении с мальчиками, Элис…       — Найди уже себе девушку, Давид.       Юноша было хотел возразить, но в аудиторию вошёл преподаватель, от одного только вида которого у каждого из учеников по телу пробежали мурашки. Все в один миг замолчали. Он аккуратно положил свои вещи на стол: ими были толстые тома по высшей математике и большие тетради, из которых торчало множество закладок. Обернувшись, он посмотрел на доску и понял весьма неприятную вещь — никто не потрудился её помыть.       — Кто сегодня дежурит? — Строго задал вопрос Слендер.       Ученики молча переглянулись. Никто не горел желанием вставать и убирать с доски, пока десятки глаз могли следить за тобой в абсолютной тишине. Элис старалась не обращать внимание на преподавателя и на ситуацию в целом, а Давид, в свою очередь, намеревался решить проблему поскорее, чтобы приступить к занятию. Тем не менее как только он привстал со стула, один из учеников поспешил перекинуть всю ответственность на другого:       — Сегодня дежурит Даймонд!       Одноклассники посмотрели на юношу, что сидел за последней партой у окна. Он робко взглянул на страшного Слендера. Высокий брюнет худощавого телосложения, Даймонд пользовался популярностью среди сверстников, которая явно не играла ему на руку. Наличие вампиров в Артленде стало довольно типичным, можно даже сказать, характерным для данной области явлением. Впрочем, не каждый из местных жителей был готов мириться с фактом того, что вокруг обитали существа, обладавшие невероятными способностями. Так и Даймонд, хозяин тактильного гипноза, буквально каждый день сталкивался с издевательствами и подстрекательством на различного рода авантюры. В поисках верных друзей Даймонд старался угодить всем — наивно шёл на поводу у ребят и порой совершал довольно противоречивые поступки, отчёт которым он не всегда отдавал. Диссонанс, с которым сталкивался юноша, изрядно вредил его ещё не сформировавшейся психике, а шрамы на теле от циркулей, канцелярских ножей и чужих ногтей говорили о многом. Тем не менее перед преподавателем, в стенах аудитории, Даймонд представал не более чем обычным учеником и жертвой насмешек.       Его тело дрожало. Испытывая странного рода страх вперемешку с возбуждением, Даймонд не отрывал взгляда от преподавателя, чем понемногу выводил его из себя.       — Даймонд Блэк, мне долго тебя ждать? Ты отнимаешь время от урока!       Вздрогнув всем телом, юноша нервно улыбнулся и поспешил встать из-за парты. Движения были зажаты и до жути нелепы.       — Снова эта странная улыбка… — Послышался шёпот со стороны.       — От уха до уха, как стрёмно…       — Тебе бы клоуном работать, гипнотизёр!       — Тишина в классе! — Крикнул Слендер.       По телу прошлись мурашки. Даймонд принялся неторопливо стирать с доски, сдерживая предательскую улыбку. Слендер внимательно смотрел на Даймонда, подмечая очевидную странность в его поведении, но старался не лезть юноше в голову и игнорировал любые сигналы, что фиксировала его способность к телепатии. Стоя у стола в ожидании, он раскрывал тетради и призывал учеников открыть учебники. Чтобы не тратить время зазря, Слендер приступил к ознакомлению с темой и планом урока. Его голос звучал ровно, а строгий нрав держал дисциплину под контролем.       Но всё шло хорошо ровно до тех пор, пока Даймонд не почувствовал мокрый комочек бумаги, вдруг прилетевший ему в голову. Дотронувшись до затылка, он взял комок в руки и внимательно его рассмотрел. Сдерживая рвотные позывы и нарастающий гнев, он обернулся посмотреть на одноклассников, а именно — на того самого задиру, который, в свою очередь, не постеснялся повторить свою выходку. Комочек прилетел прямо в глаз, из-за чего Даймонд прошипел и прикрыл его обеими руками. Раздался безудержный хохот. Заметив произошедшее, Слендер пришёл в ярость и громко обратился к классу:       — Кто это сделал?!       Все резко замолчали. Привыкшая к подобному поведению со стороны одноклассников Элис отстранённо занималась своими делами. Давид же не собирался мириться с ситуацией и, привстав из-за парты, крикнул:       — Макс Диас, прекрати срывать урок!       Юноша невысокого роста с зачёсанными назад волосами с каштановыми и карамельного оттенка прядями тихо выругался и раздражённо глянул на Давида. Спрятав опустошённую ручку под парту, он также посмотрел и на Слендера, не сводящего с него гневного взгляда.       — Юный Макс Диас, я не потерплю подобного поведения! Вон из класса!       — С чего бы вдруг? Простая шалость, не более. У меня отличная успеваемость. Думаю, вы не хуже меня понимаете, что учёба иногда может поднадоесть. Бывает, появляется настроение немного повеселиться.       — Слышать ничего не желаю! Вон! И без директора не смей возвращаться!       — Вы явно сдаёте позиции, мистер Вуз. Неужели кроме фраз «Вон из класса!» или «Без директора не возвращайся!» вам больше ничего не приходит в голову? Эх, раньше вы были более остры на язык.       — Крайне не рекомендую злить меня, Макс. Ты прекрасно знаешь, чем тебе это обернётся.       — Ничем? Подумаешь, отругают пару раз. Я подаю надежды этой школе. Как бы директор или вы ни сопротивлялись, никто меня отсюда не выгонит.       — Поверь, Макс, если ты продолжишь так безобразно себя вести, я сделаю всё, чтобы ноги твоей здесь больше не было!       Макс искренне рассмеялся, однако снизошёл до преподавателя и всё же решил прекратить бессмысленный спор:       — Было очень весело, мистер Вуз. Я вдоволь посмеялся. Поэтому я весь внимание. Можете продолжать урок.       Слендер сжимал руки в кулаки. От осознания своей беспомощности его тело распирало от злости. Если бы только Макс знал, скольких жертв наподобие ему монстр когда-то беспощадно лишил жизни, то несомненно стал бы следить за своим языком. Не имея права применить физическую силу к ученику, Слендер не двигался и усердно обдумывал, как ему стоило поступить в сложившейся ситуации. Макс же воспользовался повисшей паузой и с нескрываемым удовольствием произнёс:       — Может, вам выпить ромашковый чай? Слышал, хорошо успокаивает.       Терпению Слендера пришёл конец. Но стоило ему только открыть рот, как Даймонд, стоявший всё это время у доски, резко подошёл к Максу, накрыл его ладони своими, больно прижав их к парте, и гневно процедил:       — Может, это тебе следует успокоиться?       Даймонд вгрызался своими ледяными глазами в его, словно снег, белые глаза. Макс прошипел, но, не успев отдернуть руки, почувствовал резкую боль в голове, слабость и головокружение. Казалось, сознание покидало его, а уголки губ и глаза сползли вниз, одарив лицо юноши жуткой гримасой. Слендер поспешил разнять учеников, но было уже поздно.       Потеряв контроль над своим телом и сознанием, Макс упал на парту, звонко стукнувшись головой.       — У него же инсульт!       Поднялся шум. Давид резко встал и поспешил отвести Макса к медсестре. А пока ученики переживали испуг и оживлённо обсуждали произошедшее, Слендер стоял неподвижно и смотрел в одну точку.       В тот момент он осознал одну вещь — это его последний день, проведённый в стенах школы.

***

      За окном тихо пели птицы. Лучи рассветного солнца проникали в каждый уголок небольшой комнаты. Холодный зимний ветер, развивая белоснежный тюль, слегка дотрагивался до её бледной щеки. Чувствуя, как еле ощутимая дрожь пробежала по всему телу, пробуждая его от долгого сна, Сирена неторопливо открыла глаза.       Ничего не изменилось: белый чистый потолок; серо-голубые стены; подоконник, украшенный фотографиями и горшочками с растениями; расписанное морозом большое окно с рамой из светлого дерева; двуспальная кровать со множеством подушек и мягким тёплым одеялом; бежевый платяной шкаф, а рядом с ним напольное зеркало и миниатюрный туалетный столик — очевидно, Сирена находилась в спальне.       Приподнявшись на руках, девушка огляделась вокруг. Место Слендера было аккуратно заправлено, а холод от одеяла говорил о его давнем отсутствии. Несмотря на уютную атмосферу воскресного утра, девушка не могла отделаться от странного ощущения, будто что-то было не так. Как только она встала с кровати и взглянула на себя в зеркало, Сирена окончательно в этом убедилась.       Удивлённо рассматривая лиловый свитер с едва заметными пятнами от красок, длинную тёмно-синюю юбку с двумя кармашками по бокам, куда она обычно любила класть кисти и карандаши, и колготки в чёрно-белую полоску, Сирена с ужасом осознала, что легла спать совсем не переодевшись. Перебирая последние воспоминания, девушка пыталась понять, что же произошло на самом деле. Будто защищая свою хозяйку, мозг изо всех сил старался забыть самые страшные и шокирующие события, пережитые той ночью. Тем не менее, любопытство взяло верх, и перед Сиреной предстали все подробности, которые ей всё же стоило оставить в стороне.       Прикрыв рот руками, она видела картины, каждая страшнее предыдущей: капли разноцветной крови по всей кухне, страшный силуэт Слендера, чёрный костюм… К горлу подступил неприятный ком. Казалось, весь организм желал любым способом избавиться от содержимого её памяти. Сирене стало плохо, голова раскалывалась от боли и шла кругом. Она почувствовала неконтролируемую дрожь в ногах и села обратно на кровать. Девушка не понимала, что ей стоило сделать в тот момент. Воскресное утро словно в один миг погрузилось в пучину беспросветной тьмы, и ясно было только одно: выхода оттуда нет.       Впрочем, столь родной и одновременно устрашающий голос помог Сирене вновь вернуться в реальность.       — Доброе утро, Сирена.       Как ни в чём не бывало, Слендер подождал пару секунд в проходе бесшумно открывшейся двери и прошёл внутрь, неся в руках поднос с завтраком и чашкой зелёного чая. Поставив поднос на подоконник, он мрачно взглянул на девушку, которая всё это время смотрела только в пол, не смыкая век. Сирена молчала, тело было зажато, а по коже то и дело пробегали предательские мурашки. Разговор предстоял трудный — Слендер это прекрасно понимал, потому тяжело вздохнул и сел рядом с ней. Он начал первым:       — Как твоя голова? Вчера тебе стало плохо, и ты упала в обморок. Мне пришлось донести тебя до кровати. С тех пор ты проспала около двенадцати часов.       — П-правда? — Её голос неконтролируемо дрожал. — А голова действительно болит…       — Я принёс лекарство. Поешь и выпей его обязательно.       — У меня совсем нет аппетита…       — Потому что ты только проснулась. Выпей стакан воды и иди в ванную. Уверен, за это время ты успеешь хорошенько проголодаться...       — Слендер… — Она в отчаянии посмотрела на него. — Зачем ты… занимаешься этим?       — Под "этим" ты подразумеваешь убийство других существ, я полагаю?       Между ними повисла тишина. Угасла последняя надежда Сирены на благополучный исход событий, ведь даже несмотря на многочисленные доказательства, она неуклонно верила в нелогичность своих домыслов и иллюзорность происходящего. Её тело дрожало, а в глазах читался страх. Однажды побывав в шкуре одной из жертв, Сирена прекрасно знала, кого представлял из себя Слендер — беспощадного и кровожадного монстра.       Нынче великие паукообразные, учёные крови и слуги Смерти когда-то обучали юношу практичной охоте и упоению от криков и боли. До того, как попасть в Страну Чудес, Слендер не знал другой жизни. И наивно было полагать, что математическое образование принесло бы монстру столько же удовольствия и дохода, сколько способны дать убийства ни в чём неповинных существ. Воспитание и обучение детей давалось мужчине с трудом, а накопившийся стресс неконтролируемо выливался на личные отношения с дорогим ему существом. Результатом длительного терпения и изнеможения могло стать только одно, а именно — возвращение к прежней работе.       Наслаждаясь долгой погоней, а затем вязкой горячей кровью, стекающей из зияющей дыры в холодном теле, Слендер полностью отдавался трепету от лишения жизни и мгновенно забывал обо всех невзгодах, что терроризировали его жизнь с начала переезда в Артленд. Но Сирена до последнего верила, что новые обстановка и работа способны изменить монстра и его взгляды на жизнь. А даже если нет, то была уверена, что жертвой суждено стать только ей и никому другому. Девушка была готова на любые страдания, лишь бы их источником являлся её возлюбленный. Благо, Слендер так не считал.       Они сидели молча. Сирена не могла найти ни слов, ни сил для продолжения разговора.       Слендер вновь решил нарушить тишину:       — Я могу понять причину твоих переживаний, Сирена. Но, к твоему сожалению, желаемого тобой выхода из этой ситуации нет. Я принял решение, и впредь я продолжу заниматься убийствами.       — Но ведь…       — Нет, Сирена. Ты не сможешь меня переубедить. Я не нахожу работу с детьми приятной и достойной моего положения. Я всё-таки монстр, паукообразный! — а не жалкий учитель, которым можно помыкать в своё удовольствие.       — Ах, ну Слендер! Если проблема только в этом, то её ведь можно разрешить, разве нет?       — Ещё раз повторю — я не намерен больше работать в школе. Это моё окончательное решение.       — Неужели нет других альтернатив? Уверена, существуют более мирные способы развития карьеры и получения стабильного дохода.       — Это бессмысленный разговор, Сирена. Лучше прибереги силы для учёбы вместо того, чтобы тратить их впустую.       — Слендер, нет! Одна лишь мысль о том, что происходит по ночам и кто стоит за всем этим, сводит меня с ума! Я не хочу быть девушкой убийцы!       — Ты всегда была именно ею, Сирена! С самого начала наших отношений! Чёрт возьми, тебя даже не остановила собственная смерть от моих же рук!       — Но!..       — Я — монстр, дорогая Сирена! Я убивал, убиваю и буду убивать!       — Что за чушь ты несёшь! Если ты впредь намерен убивать, то тогда зачем ушёл от отца?! Какой в этом был смысл?!       — Не смей приплетать сюда этого тирана! Ты ничего не знаешь о наших отношениях! Он и убийства никак не связаны!       — Ещё как связаны! Он воспитал тебя убийцей! Именно он научил тебя получать удовольствие от лишения чужой жизни! Если бы не воспитание твоего отца, ты бы и дальше спокойно работал преподавателем и наслаждался мирной жизнью в небольшом городке! Если ты сбежал от него и из семьи в целом, разве ты не хотел уйти от убийств и начать жизнь с чистого листа?!       — Прекрати, Сирена! Все твои слова — лишь необоснованные выводы! И вообще — если бы моя жизнь сложилась иначе, я бы никогда не встретил тебя!       — Да уж лучше бы мы вовсе никогда не встречались! Такое развитие событий меня бы устроило куда больше, чем совместная жизнь с убийцей! Слендер, пожалуйста, я молю тебя! Подумай ещё раз! Давай вместе найдём выход из этой ситуации!       — Я тебя понял, дорогая Сирена, — мужчина помрачнел, а от его голоса по телу пробежала холодная дрожь. — К сожалению, я вынужден пойти на крайние меры: либо ты принимаешь меня таким, какой я есть, и мы продолжаем жить вместе как ни в чём не бывало, либо мы расстаёмся.       Вдруг Сирене стало плохо. Голова закружилась, а светлая комната в один миг погрузилась в кромешную темноту. Девушка потеряла силы, отчего совсем не заметила, как начала падать. Слендер быстро отреагировал и, поймав Сирену, сел с ней на кровать. Они молча сидели добрых пять минут, длившихся для каждого будто вечность. Сжимая ткань его рубашки, Сирена тяжело дышала и смотрела перед собой, а Слендер обнимал девушку и мысленно корил себя за столь жестокие слова. Но он не собирался менять своего решения; если того потребуют обстоятельства, он был готов бросить всё и всех ради своего благополучия. Впрочем, однажды ему уже приходилось поступать подобным образом.       Голова шла кругом и гудела от роя бесконечных и противоречивых мыслей. Сердце, обливаясь жгучей кровью, стучало словно сумасшедшее, отдаваясь болью по всему телу. Находя утешение и умиротворение в его тёплых объятиях, одновременно с тем Сирена чувствовала, как по коже пробегают ледяные мурашки. Страх и отчаяние, перемешиваясь с глубокой любовью, разрывали разум на части. Сирена панически боялась отпускать мужчину, впиваясь в его кожу ногтями, однако мысли о побеге и желанном суициде посещали её голову не реже. Она не понимала, что ей стоило сделать. Рассудок медленно покидал её, а чувства брали верх. Безумие, будто туман, погружало её в беспросветный мрак. Теперь Сирена точно знала, что свету в её жизни никогда не бывать.       Тишину нарушили тихие всхлипы. Горячие слёзы капали на холодную белую кожу, а неконтролируемая дрожь заставляла всё нутро монстра сжаться от невыносимой боли.       — Я не хочу от тебя уходить, Слендер. Ты это прекрасно понимаешь. Мы ведь столько пережили вместе. С начала переезда в Артленд мы постоянно сталкиваемся с ссорами и обидами. Они длились долго, но потом всё вдруг изменилось, и я была так счастлива! Ты стал слушать меня и проявлять ко мне тепло и ласку. Мне очень не хочется снова лишаться этого, Слендер. И… и даже после всего, через что мы прошли, ты допускаешь мысль о расставании? — Её дыхание сбилось. Придя в себя через пару секунд, она продолжила: — Я прекрасно могу понять, что у тебя на душе, ведь работа в школе преподавателем может изрядно потрепать нервы. Но разве решение возникшей проблемы требует настолько кардинальных мер? — Острая боль лишала всякого рассудка. — Если ты сменишь род деятельности, то будешь по-настоящему счастлив, правда? Будешь улыбаться и тепло меня обнимать? Мы больше не будем ссориться? И ты никогда не заговоришь о расставании?       — Сирена…       — Если так, то ради нас и нашей малютки я приму тебя таким, какой ты есть.       Слендер потерял дар речи. Растерянно посмотрев на Сирену, он увидел, как она забвенно улыбнулась и ласково погладила свой живот. Именно в этот момент он прислушался к телепатии и наконец почувствовал, что в комнате они были далеко не вдвоём.