Вторая жизнь. Книга первая

      — Давно не виделись, Себастьян. Ты совсем не изменился.       На мгновение забывшись, Сирена не могла отвести глаз от галантного мужчины, что открыл дверь особняка великих и устрашающих паукообразных — семьи Плаун-Вуз. Себастьян, являясь лицом династии, выглядел безупречно и статно. Годами оттачивая навыки манер, гостеприимства и обслуживания хозяев, дворецкий был профессионалом в своём деле. Чёрный смокинг прекрасно сидел на утончённой фигуре, закалённой вечной и изнуряющей работой по дому. Под смокингом красовались идеально выглаженные серо-чёрный жилет и белая рубашка, которая из осторожности хозяина никогда не знала грязных и жирных пятен.       Подняв взгляд, Сирена принялась осматривать его лицо: Себастьян привык носить аккуратно собранный хвост тёмно-каштановых волос, выпуская волнистую чёлку, — таким образом причёска придавала мужчине некий шарм, манящий тонкую натуру девушки. Несмотря на заботливое и невольно притягательное отношение со стороны, взгляд Себастьяна, скрытый за очками с чёрной оправой, был холоден и суров. Было несложно догадаться, какую трудоёмкую работу проделал дворецкий за все годы: не каждый способен внешне быть любящим и внимательным, а внутри — серьёзным и строгим к любым мелочам.       — С момента вашего ухода прошло немногим больше полугода, мистер Плаун-Вуз. Вы правильно заметили, я совсем не изменился, как и вся жизнь здесь. А вот вы, готов поспорить, претерпели кардинальные перемены, — дождавшись, когда Слендер и Сирена зайдут внутрь, Себастьян закрыл массивную входную дверь и принялся обслуживать гостей. — Миссис Тодд, позвольте ваше пальто.       — Д-да, конечно, — Сирена явно была растеряна: новая обстановка и незнакомые существа не позволяли ей расслабиться и чувствовать себя уверенно. Тем не менее, очарованная дворецким, она позволила снять с себя верхнюю одежду.       Заметив суетливость девушки, Слендер поспешил ей на помощь:       — Забыл вас представить: Сирена, это Себастьян, наш дворецкий. Он работает здесь ещё с тех пор, когда хозяин семьи — мой отец — был совсем юным.       — А сколько твоему отцу лет?       — Мистеру Плаун-Вуз старшему на данный момент две тысячи девятьсот девяносто пять лет.       — Стоп, что?.. А как вы… до сих пор живы, мистер Себастьян?       — Себастьян по происхождению низший демон. Это можно понять по его чёрным векам и губам.       — И все низшие демоны так долго живут?       — Видимо, миссис Тодд предстоит узнать ещё много интересных фактов о нашей стране, — на лице Себастьяна проскользнула лёгкая ухмылка, чему Слендер несколько удивился — нечасто дворецкий позволял себе проявлять эмоции.       — Как я тебе говорил, демоны после совершеннолетия получают от дьявола способности. Помимо той, что помогает им на охоте, по традиции они получают право на бесконечное существование.       — Теперь я поняла, — нахмурившись, Сирена пыталась переварить массив полученной информации. Позабыв о времени и причине визита, она считала интересным и совершенно нормальным расспрашивать дворецкого и Слендера о жителях Параллельного мира и их особенностях, посему не постеснялась задать следующий вопрос: — Неужели вы абсолютно бессмертны? Не бывает же так, что можно жить вечно и ничего за это не будет.       Слендер и Себастьян молчали некоторое время, переглядываясь. Однако никто из мужчин не мог устоять перед любознательным порывом девушки:       — Действительно, демоны живут бесконечно, но не бессмертны. Есть четыре способа, с помощью которых можно убить любого демона: чёрный кол, созданный некогда древним дьяволом и хранящийся на данный момент у правящего дьявола; непосредственно сам дьявол; травмы, не совместимые с жизнью — например, утопление, расчленение на множество мелких частей, абсолютное сожжение и так далее. А также…       — Аранеги, — Себастьян, стоявший рядом со Слендером, как будто получал удовольствие от разговора. — Аранеги — единственные монстры, которые способны убить демона, вырвав ему сердце.       Повисло неловкое молчание. Сирена не сразу почувствовала, как рой холодных мурашек пробежал по телу от осознания: потенциальная жертва стояла рядом с убийцей и нисколько его не боялась. Себастьян действительно являлся важным членом семьи, этого нельзя было отрицать.       Тем не менее, взглянув на громоздкие настенные часы, дворецкий поспешил нарушить тишину:       — Мистер Плаун-Вуз, миссис Тодд, позвольте, я провожу вас в гостиную. Пока вы ожидаете хозяев поместья, я заварю вам ароматный чай, собранный на чайных плантациях Ризенгроуса.

***

      Поместье великой семьи Плаун-Вуз не могло похвастаться скромностью ни в масштабе, ни в обстановке. Будучи домом для самых высоких монстров во всём Параллельном мире, особняк имел потолки высотой не менее пяти метров. Обращая свой взгляд вверх, каждый из гостей невольно чувствовал пьянящее головокружение, а стоило дворецкому пустить газ по тонким металлическим трубкам, как невероятных размеров люстра на миг оживала миллионами огоньков и блеском старого хрусталя.       Тонкий слой пыли покрывал ледяные, нерушимые кирпичные стены, тысячелетия для которых казались мгновением. И лишь тусклые обои, украшенные готическим орнаментом селагинеллы, да высокие стеклянные окна в рамах из чёрной сосны, закрытые плотными, богатыми шторами, придавали обстановке некую унылую красоту и бесконечное любование. Многочисленные светильники и люстры делали всё возможное, чтобы пробудить в этой кромешной тьме надежду на счастливые будни, но их блеклое мерцание, отражаясь в стенах, облупившихся обоях и тёмном мраморе пола, исчерченном математически идеальными квадратами, не имело ни будущего, ни надежды — тьма поглощала любой свет, не оставляя ему шанса.       Особняк семьи Плаун-Вуз обладал не только высокими потолками, но и обширной сетью длинных коридоров, гигантских лестниц и потайных ходов. Будто очутившись в тёмном лесу Параллельного мира, поместье играло с воображением гостей: всепоглощающий мрак скрывал любые пути, заставляя испуганное создание представлять медленно крадущееся нечто из глубин бесконечных этажей и коридоров. Лишь надёжный товарищ в лице масляной лампы был способен спасти изнурённую жертву и проложить путь до нужной комнаты.       Несмотря на мрачную атмосферу, дом хранил в себе множество воспоминаний, мнимо повествующих о жизни паукообразных. Взгляд скользил по бесчисленным портретам и пейзажам разных эпох и размеров, коими были увешаны стены, и перед глазами невольно проступали давно ушедшие картины. Вот глубокие царапины и вмятины, оставленные на полу и стенах, возможно, впоследствии громких скандалов и драк. Вот гигантские потрёпанные ковры, которые, несмотря на свой возраст, сохраняли величие, — на них ещё можно было различить следы от утренней спешки, от детских игр днём, от чувственного вальса посреди романтического вечера и от едкой крови глубокой ночью.       Кирпич огромного камина, расположившегося посреди просторной гостиной, не мог отмыться от въевшейся старой копоти. От него всё ещё исходил аромат ветхой пыли и сырости, проникающий глубоко в лёгкие; казалось, ещё минута — и вот уже хозяева дома читают толстые книги и пьют крепкий чёрный чай, любуясь и согреваясь обжигающим огнём. Окунаясь в мир пожелтевших от времени страниц, они уносили свой ум далеко за пределы Параллельного мира, а кто-то — даже за рамки дозволенного.       Где-то на границе сознания слышался весёлый смех вперемешку с криками и горьким рыданием. Отдаваясь громким гулом по округе, поместье оберегало застывшие во времени картины. Казалось, всё в этом особняке было пропитано сыростью тягучего существования — даже метровые монстеры, скрываясь под покровом темноты, наслаждались редкими заботой и вниманием хозяев и отдавали свою жизнь беспросветному мраку.       Позволяя себе окунуться в атмосферу старого особняка, Сирена с любопытством рассматривала детали окружения. Она не сдерживала свой порыв и подходила к любому портрету или предмету мебели, чтобы рассмотреть получше. В свою очередь, Слендер внимательно следил за девушкой, а также осматривался по сторонам, со страхом и неприязнью ожидая появления других членов семьи. Каждый раз переводя взгляд на Сирену, мужчина невольно ловил себя на мысли, что она являлась маленьким радужным огоньком, безудержно сияющим и разгоняющим кромешную темноту. Видеть подобное в поместье семьи Плаун-Вуз было явно непривычно — так думали многие, кто наблюдал эту картину со стороны.       Себастьян, проводив гостей в гостиную и подав чай на серебряном винтажном подносе, оставил Сирену и Слендера одних. Если Слендер изо всех сил старался унять волнение, согреваясь у камина и наслаждаясь ностальгическим вкусом крепкого чая, то Сирена даже не думала о том, чтобы присесть и отдохнуть, несмотря на свои же жалобы на усталость.       — Откуда в тебе столько энергии? Буквально пару минут назад ты говорила, что у тебя болят ноги, — отпивая чай из фарфоровой чашки, Слендер недовольно смотрел на девушку, которая держала в руках старую шкатулку и внимательно её изучала.       — Но здесь так много всего нового и интересного! Если честно, я не привыкла к подобному мраку, но атмосфера кажется такой приятной и успокаивающей, — девушка перевела взгляд на портреты над камином. — А где здесь изображены твои братья и родители?       — Откуда ты знаешь про братьев?.. — Слендер не мог припомнить, при каких обстоятельствах он мог о них рассказывать. Затем одно воспоминание, вмиг всплывшее в голове, всё расставило на свои места: — Совсем забыл, ты ведь когда-то читала мой дневник.       Вздрогнув всем телом, Сирена старалась делать вид, будто ничего не слышала. Однако её движения говорили об обратном — неловко поставив шкатулку на место, она украдкой поглядывала на Слендера, пытаясь понять, злится он или нет. Тем не менее, мужчина посчитал глупым ворошить прошлое, поэтому обратил свой взгляд на портреты:       — Нетрудно догадаться, что самый большой портрет, висящий в центре гостиной над камином, — семейный.       — А, ну точно... — Сирена продолжала чувствовать неловкость. Впрочем, устремив всё своё внимание на портрет, она быстро забыла о своих чувствах и принялась увлечённо рассматривать каждую его деталь.       Портрет семьи Плаун-Вуз действительно был внушительных размеров. Обрамлённый узорчатой рамой из чёрной сосны и освещённый еле уловимым сиянием Люрны, он изображал семерых существ.       Будто держа под строгим контролем не только своих родственников, но и текущую ситуацию, посередине стоял отец семейства — Кадзен Плаун-Вуз. Отличаясь высоким ростом, суровым взглядом и аристократизмом, мужчина внушал страх и невольное желание подчиниться любому приказу, что снизойдёт с его уст. Когда-то прежде прославленный как самый кровожадный и жестокий монстр, а также талантливый политик с консервативными взглядами, Кадзен навсегда вошёл в историю Параллельного мира и до сих пор пользовался уважением окружающих, даже правящего дьявола.       Слева от него, на чёрном бархатном кресле, украшенном ажурной вышивкой, сидела женщина дивной красоты — Каймера Плаун-Вуз, жена Кадзена. Мать семейства отличалась более низким ростом, но при этом была преисполнена изящностью и грациозностью. На первый взгляд — грозная авторитарная личность, однако стоило присмотреться, и в образе угадывались нежность, кротость и всеобъемлющая любовь к мужу и сыновьям.       Одного из монстров, стоявших справа от отца и матери, Сирена быстро узнала — это был самый что ни на есть Слендер Плаун-Вуз. Засмотревшись на мужчину, похожего на отца ростом и внешностью словно две капли воды, девушка любовалась его спокойным, холодным, столь полюбившимся ей взглядом. Казалось, портрет был написан давным-давно, однако Слендер будто совсем не изменился: отстранённый, не принимающий мысли и образ жизни отца, он не скрывал своей точки зрения, что отчётливо отображалось на холсте.       Совсем иным выглядел мужчина, стоявший справа от Слендера. В отличие от хмурого монстра, он не держался на расстоянии, а напротив — нежно укладывал ладони на плечи матери, словно подчёркивая свою близость к семье. Это был Офридхолд Плаун-Вуз, второй по старшинству сын. Его обаятельная улыбка несколько смутила любопытную Сирену. Офридхолд был слегка ниже Слендера, но фигурой и привлекательностью не уступал никому из присутствовавших мужчин. По какой-то причине девушка сразу увидела в нём образ популярного среди женщин красавца, определённо разбившего не одно одинокое сердце.       По другую сторону от отца и матери находились трое существ. Тредгер и Стаффорд Плаун-Вуз, средний и младший по старшинству братья соответственно, были будто противоположностями. Если Тредгер, стоявший ближе к отцу, пронзал холодным и безучастным взглядом, а в его позе читалась высокомерная натура, то Стаффорд одаривал каждого гостя, взглянувшего на портрет, нежной и доброй улыбкой. Сирена также нашла интересной и милой одну деталь в образе младшего брата — он любил носить широкополую шляпу с красивой красной лентой, повязанной на ней.       Монстр, стоявший немного дальше от братьев и глав семьи, являлся Себастьяном Олдменом — он же дворецкий семьи Плаун-Вуз. Казалось, время не имело над ним власти: Себастьян был всё таким же собранным, элегантным, а во взгляде тёмно-карих глаз читалась строгость вперемешку с искренней любовью и желанием отдать всю свою жизнь во благо династии.       Пока Сирена уделяла долгое внимание портрету, Слендер всё так же сидел на диване, однако мысли его были устремлены куда-то в прошлое. Ощущая запах сырой древесины и холодного мрамора, монстр уносился сознанием всё дальше, в безмятежное детство. Вспоминая братьев совсем маленькими и невинными, Слендер поддавался чувству ностальгии и искренней любви. Когда-то давно никто из них не думал о жестокости и суровой реальности. Играя в гостиной у камина, бегая в саду багровых пионов, слушая песни и сказки матери, мальчики наслаждались мирной жизнью.       Впрочем, как только они перешагнули порог в десять лет, Кадзен взялся за воспитание будущих убийц, известных на данный момент всему Параллельному миру. К сожалению, первые уроки пришлось пройти именно Слендеру — именно на его плечи легла тяжкая ноша старшего брата. Напрягая все силы и тренируя невероятную выносливость, монстр пытался во всём потакать отцу и учился быть кровожадным. Именно Кадзен научил сына наслаждаться кровью и предсмертными муками жертвы.       Тем не менее, если Слендер не сразу заметил перемены в своём характере и мировоззрении, то братья видели всё отчётливо и быстро осознали, с чем им придётся столкнуться. Совершенно не разделяя любви к жестокости, Офридхолд отчаянно пытался найти способ избежать убийств и насилия. Однако мать, которую он любил всем сердцем и берёг как зеницу ока, не проявив к сыну ни единой капли сочувствия и милосердия, нашла подход к его душе и разрушила её навсегда. Будучи сломленным и чувствуя невыносимую ненависть к Слендеру, который быстро всему учился и радовал отца успехами, Офридхолд каждую ночь с тяжёлым сердцем марал руки в чужой крови, а затем, чтобы забыться и отмыться от греха, затмевал разум алкоголем и молодыми девушками.       Тредгеру и Стаффорду пришлось куда сложнее: не повинуясь приказам отца и устраивая громкие скандалы, которые для Кадзена и Каймеры были не более чем глупыми капризами, мальчики постоянно подвергались насилию и родительскому холодному безразличию. В первое время отношение Слендера к среднему и младшему братьям ничем не отличалось от родительского. Однако позже, находясь под давлением меланхоличного Офридхолда и его едких, жестоких высказываний, Слендер стал понемногу осознавать весь ужас характера отца. К тому времени Тредгер и Стаффорд уже смирились и покорно отдавали свою физическую сущность греху и кровопролитию. Проливая слёзы вместе с жертвами, они неохотно, слабой хваткой вырывали их сердца, а затем долго блуждали по лесу, оставляя всю добычу другим, более "правильным", как они считали, монстрам.       Если Офридхолд срывался на девушках и выпивке, то Тредгер и Стаффорд находили утешение в создании кукол и выращивании цветов соответственно. Несмотря на то, что Кадзен не единожды уничтожал их творения в качестве наказания и поддержания дисциплины, братья продолжали хвататься за едва уловимую нить тех самых счастливых будней и хотя бы немного наслаждаться жизнью.       Слендер долго был слеп, находясь в объятиях отца и внимая его хвалебным речам. Монстр действительно хотел стать таким же властным, сильным аранегом, чтобы пользоваться уважением самых кровожадных монстров. Однако судьба братьев быстро отрезвила его сознание. Мечась между отцовской любовью и дорогими его сердцу братьями, Слендер понемногу стал ненавидеть себя и срывался всё больше на невинных жертвах. Ненависть нарастала с каждым днём и стала невольно выливаться во время ужинов и семейных мероприятий. И тогда он понял, каким на самом деле является Кадзен: стоило старшему сыну пойти поперёк указаний отца, как тот быстро смешал его с грязью и прогнал из дома.       Перебирая в голове все воспоминания, Слендер невольно хмурился и уже давно потерял счёт времени. Сирена сидела рядом и пыталась насладиться крепким чёрным чаем, который казался ей непривычным и слишком горьким. Нежно приобняв девушку за талию, монстр прижал её к себе и долго молчал, даже не взглянув в ответ на её удивлённый взгляд.       Огонь в камине понемногу затухал, уступая место сырости и холоду особняка. Чай остыл, а время тянулось бесконечно долго. Невыносимая ностальгия сводила с ума. И лишь его голос, столь родной и тёплый, рассеял тьму и печаль, освещая коридоры поместья жёлтым светом масляной лампы.       — Мистер Вуз, миссис Тодд, пожалуйста, пройдёмте к столу. Мистер и миссис Плаун-Вуз старшие вас уже заждались.