Вторая жизнь. Книга первая

      — Погода сегодня поистине прекрасна. Идеальное время для совместной трапезы!       Её неожиданное появление в особняке сопровождалось лёгким ветерком, пропитанным ночной прохладой. Развеяв отягощённую душевной болью атмосферу, Азазель наполнила трапезную ароматом сладкого жасмина и терпкого бергамота. Чарующий шлейф, будто тень ностальгии по старым временам, тянулся за ней и заставлял каждого монстра невольно окунуться в прошлое. Для кого-то оно откликалось картинами выдающихся достижений и светом софитов, а для кого-то — тёмной камерой пыток, усыпанной каплями крови и слёз.       Азазель позволила Себастьяну снять с себя тёплую шубку из дорогого серебристого меха. Избавившись от верхней одежды, женщина явила гостям образ дивной красоты. Длинное платье из тёмно-синего бархата изящно подчёркивало тонкую талию паукообразной, а пышная юбка превращала её в волшебную принцессу. Закрытые руки уравновешивали элегантное декольте, не позволяя взгляду задержаться только на одном — лишь интригуя и разжигая любопытство. Открытые плечи манили нежностью, а лебединая шея, украшенная бриллиантами, томно ждала поцелуя от любимого мужчины. Белокурые шёлковые пряди были собраны в аккуратный пучок, а волнистые локоны обрамляли гладкое, словно хрупкий фарфор, лицо. Азазель, как всегда, выглядела роскошно, а её грациозная осанка внушала силу и авторитет. Она была уверена: главный принцип выживания есть не что иное, как демонстрация обществу лучшей версии себя.       Паукообразная пребывала в превосходном расположении духа. Азазель обвела взглядом трапезную и вдохнула полной грудью:       — Это место ни капли не изменилось: такое же мрачное, но по-семейному уютное.       Посмотрела на глав семейства, на братьев, продемонстрировала счастливую улыбку:       — В голове всплывает множество радостных мгновений. Перебирая каждое, я понимаю, как рада снова видеть вас всех вместе.       Затем Азазель остановила взгляд на нём — она не скрывала своих чувств, её голубые глаза были полны глубокой тоски и искренней любви:       — Особенно тебя, милый Слендер.       Истома и меланхолия повисли в воздухе. Казалось, произошло нечто интимное, что совершенно не касалось никого, кроме Азазель и Слендера. Тёплый, обволакивающий взгляд паукообразной успокаивал и манил, но монстр оставался непоколебимым, холодно игнорируя внимание женщины.       Впрочем, пока все внимали речам Азазель и пытались осмыслить драматическое воссоединение, Себастьян, разобравшись с одеждой, вернулся в трапезную. Он с особой галантностью отодвинул стул для гостьи и пригласил её сесть в центре стола, напротив отца семейства:       — Миссис Плаун-Вуз, пожалуйста, присаживайтесь. Я немедленно подам ваши любимые блюда и напиток.       — Себастьян, милый, ты правда помнишь про мои предпочтения? — Спросила она, аккуратно усаживаясь.       — Несомненно, миссис Плаун-Вуз. Я ведь служил вам добрых девять лет. На ужин вы пьёте шотландский виски, а из основного блюда предпочитаете стейк из человеческого мяса, замаринованного в соусе из местных трав.       — Замечательно! А на десерт? Что я люблю на десерт?       — Пломбир, украшенный крупной голубикой и стружкой ароматной чёрной хвои.       — Себастьян, ты просто чудо! — Азазель ласково потянула дворецкого за бледную щёчку. Спокойная реакция Себастьяна, сопровождаемая снисходительной улыбкой, доказывала, что он привык к подобному вниманию и ни капельки не был против.       Тем временем главы семейства, братья и Сирена продолжали молча лицезреть появление красавицы. Если Кадзен и Каймера заметно приободрились, то братья старались не смотреть на бывшую подругу, некогда предавшую их. Заметив реакцию детей, мать и отец бросили на них укоризненный взгляд, заставив тех помрачнеть пуще прежнего.       Что касается Слендера, которому уделили особое внимание — он принципиально избегал Азазель. Свою, как он считал, бывшую супругу. Будучи несколько обескураженным, он поглядывал то на братьев, то на Сирену, непроизвольно сжимая руку последней.       Сирена, в свою очередь, была удивлена не меньше остальных. Девушка совершенно не понимала, кем приходилась присутствующим паукообразная. Тем не менее, несмотря на замешательство, она нисколько не скрывала своего восхищения её непревзойдённой красотой. Осознавая, насколько уступала Азазель во внешности, в силе, в манерах, Сирена не унывала, а, напротив, неожиданно для себя получала прилив вдохновения.       Между тем воодушевление внезапно сменилось настороженностью. При появлении гостьи Кадзен произнёс её имя — именно оно натолкнуло Сирену на мысль, что где-то она определённо его встречала. Стараясь припомнить прочитанное из личного дневника, Сирена внимательно смотрела на Азазель. Несмотря на проявленное добродушие и миловидное поведение, образ паукообразной отчего-то внушал чувство холода и отчуждения. И тогда девушка вспомнила, как в своих записях Слендер упоминал имя неизвестной до сей поры женщины. Он сухо высказывался: "Азазель превратилась в ужасного чёрствого монстра, у которого вместо сердец два огромных куска льда".       "Неужели Слендер писал о ней"? — Задумалась Сирена.       Ответ не заставил себя ждать: Слендер крепко сжал её руку. Сирена заметила это, подняла взгляд и по его строгому лицу сразу поняла — догадки были верны.       На этом вопросы не закончились:       — "У Азазель такая же фамилия, как у тебя. Но ты никогда не говорил о сёстрах, я не видела ни одного портрета с ней. Кто она для тебя"? — Не сводя глаз, мысленно спросила девушка.       Неожиданно вместо ответа прозвучал уже знакомый женский голос:       — Добрый вечер, миссис Тодд! — Сирена не была готова, что изящная паукообразная соизволит заговорить с ней, потому заметно испугалась. — Меня зовут Азазель Плаун-Вуз. Приятно познакомиться.       — В-взаимно... — Она не отрывала взгляда от стола.       Немного погодя Сирена вдруг поймала себя на мысли, которая заставила её ужаснуться и замереть от страха:       "Она тоже знает моё имя…".       Впрочем, Азазель тут же помогла ей отвлечься:       — Вы впервые в Параллельном мире, не так ли?       — А… д-да, да! Впервые! — Увидев искреннюю и яркую реакцию девушки, братья невольно улыбнулись. — Я, конечно, не была ни в центре Фортгарда, ни в одном из других городов. Но здешний лес мне очень нравится! Такой тихий, мрачный, прохладный... Наверное, в этом особняке есть балкон, да? — Поймав её вопросительный взгляд, Слендер утвердительно кивнул. Она продолжила: — Вот хотелось бы поставить в одном из них, ну, что-то типа... — девушка пыталась вспомнить слово, — что-то типа гамака, подвесного кресла? Украсить подушками, гирляндами и комфортно устроиться на нём, укрывшись тёплым пледом. А потом долго смотреть, как идёт дождь, и пить горячий чай с облепихой и имбирём. Думаю, звучит довольно атмосферно!       Последовала неловкая пауза. Тишина давила на сознание, Сирена уже была готова провалиться сквозь землю от смущения. Но, к счастью, несмотря на недавнее замечание отца, Стаффорд рискнул проявить интерес:       — В этом действительно есть что-то особенное! Обязательно сооружу такой уголок у себя на балконе.       — Было бы неплохо прихватить к чаю какую-нибудь занимательную книгу, — даже отстранённый Тредгер не побоялся оставить свой комментарий.       — Или включить "что-то типа", — Офридхолд явно передразнивал Сирену, — рока или джаза. У меня есть старые пластинки групп "The Beatles", "Queen" или певцов "Elvis Presley", "Johnny Cash"...       — Т..Вы! Вы тоже любите их песни?! — Сирена была вне себя от восторга. В отличие от Слендера: он немного опешил и не мог понять, откуда девушка, уроженка Страны Чудес, знала про людские песни.       — Конечно! Всю жизнь собираю пластинки из человеческого мира.       — Я бы с удовольствием послушала!       — Замётано! Что насчёт четверга, например, в шесть вечера?       — Без проблем! Буду в шесть как штык!       — Я и Тредгер тоже к вам присоединимся! К четвергу обустрою балкон!       — С меня книги.       — Тогда!..       — Вижу, вы успели подружиться.       Голос Азазель звучал мелодично. Она мило улыбалась. Однако не нужно быть телепатом, чтобы увидеть за улыбкой надменность, гнев и нестерпимое желание порвать на кусочки каждого из ребят. Азазель была убеждена: Сирена инфантильна, её затея до смешного глупа, а все, кто на неё повёлся, заслуживают жестокого наказания.       И снова повисла тишина. Однако, если братья понимали мнимое послание, скрытое за улыбкой паукообразной, и пристыженно отводили взгляд, то Сирена недоумевающе смотрела на присутствующих, ища ответ на вопрос — "А почему все замолчали?".       Но вместо ответа неожиданно для всех раздался строгий голос отца семейства:       — Офридхолд, Тредгер, Стаффорд. Не прошло и четверти часа, как я сделал вам замечание. И что же я слышу? Из ваших уст снова льётся гниль.       — Отец... — Слендер попытался вмешаться и защитить братьев.       Сказанное Кадзеном заставило всех замолчать, будто они проглотили языки. Сирена была откровенно возмущена, однако, побоявшись перечить отцу Слендера, лишь нахмурилась и надеялась, что ссоры не последует.       Но, увы, Кадзен проигнорировал Слендера и продолжил безжалостно отчитывать сыновей:       — Ваши поступки омерзительны. Ничего, кроме стыда и отвращения, я не испытываю при виде вашего жалкого существования. Меня бросает в ужас при одной мысли, что ничтожества вроде вас — представители древней и могущественной семьи паукообразных!       — Отец, прекрати сейчас же!       С каждым словом её лицо омрачалось раздражённой гримасой. Она чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Сжав плотную ткань юбки, девушка понимала, что её терпению скоро настанет конец. Лишь инстинктивный страх сдерживал порыв.       Впрочем, отец семейства не останавливался:       — Запомните раз и навсегда: вы не имеете права на столь вольное поведение. Если я ещё раз стану свидетелем подобного кощунства — вы пожалеете, что родились на свет.       Дыхание перехватило. Атмосфера беспредельно накалилась.       К сожалению, в ней проснулась смелость. Сирена набрала воздуха в грудь. Слендер дёрнулся, чтобы остановить её, но было поздно:       — Извините, но это ваши поступки омерзительны! И только из вашего рта льётся зловонная гниль! Вы не заслуживаете семьи! Запомните: однажды вы останетесь ни с чем! Как и Слендер, все от вас уйдут! Потому что вы — жалкий!       Всё произошло в одно мгновение.       Разгневанная и одновременно испуганная до смерти Сирена наблюдала вокруг себя множество векторов, готовых в считанные секунды разорвать её плоть. Они не двигались, от них исходил лишь чёрный таинственный дым. Помимо щупалец она видела четверых братьев, резко вставших из-за стола: ей казалось, они были полны решимости биться до последнего вздоха ради неё. Направив не меньшее количество векторов на Кадзена, каждый из них вот-вот перешагнул бы за грань и пролил багровую, словно созревшие пионы, кровь.       Сирена не смела шелохнуться. Страшный испуг и неконтролируемая злость перешли в предательские слёзы, стекавшие фиолетовыми каплями на плотную ткань тёмно-синего платья. Тишина отдавалась нарастающим гулом, сердце стучало неимоверно быстро. Девушка боялась и не понимала, как поступить.       Вдруг посреди напряжённой атмосферы послышался стук чашки о блюдце — Каймера не торопясь наслаждалась любимым чаем. Она была неизменно спокойна:       — Дорогой, прошу, прояви снисхождение. О тех, кто дурно воспитан, не стоит марать руки.       Спустя минуту, что длилась будто целую вечность, Кадзен отступил и убрал векторы. Сыновья последовали его примеру. Все сели по своим местам.       Кроме Слендера.       Он не собирался оставлять всё как есть — Кадзен должен был понести ответственность за свой поступок:       — Я вам говорил, что ноги моей здесь больше не будет. И я ушёл. За полгода не было ни одной мысли вернуться. Выживать в чужом мире тяжело. У меня было желание попробовать себя в другой сфере, я пытался приспособиться и не собирался заниматься убийствами, но в итоге был вынужден вернуться к прежней работе. И спустя полгода я получил ваше письмо, которое, откровенно говоря, отдалось в моих сердцах теплом и любовью. Я поверил в ваше желание восстановить семейные узы, был согласен на сотрудничество. Пришёл на ужин, привёл свою девушку, чтобы познакомить вас. Надеялся, что вы хотя бы немного изменились! — монстра обуревал гнев: — И что вы, чёрт побери, творите, отец?! Обливаете грязью при мне и Сирене братьев! Зовёте Азазель, которую я видеть не желаю! Оскорбляете мою девушку и покушаетесь на её жизнь! Так вы хотели провести ужин?! Так хотели заполучить моё доверие?! Да никогда в жизни я больше не поведусь на ваше враньё!       Трапезная разносилась криком разъярённого монстра. Кадзен неотрывно смотрел сыну в глаза, выслушивая каждое слово. Но если на лице не дрогнула ни одна мышца, то на белых ладонях, собранных в замок, появлялась одна кровавая царапина за другой.       Никто не набирался храбрости перебить Слендера.       Никто, кроме одной паукообразной в тёмно-синем бархатном платье:       — Милый Слендер, пожалуйста, не злись.       Услышав ангельский голос, монстр резко посмотрел на супругу. Он было хотел возразить, но Азазель успела произнести следующее:       — Позволь времени успокоить твои разум и душу. Нам всем нужно прийти в себя. Скоро Себастьян подаст десерты и прохладительные напитки. Пока вы будете наслаждаться сладкими яствами, я произнесу речь. Прошу, дождись этого момента.       Слендер был явно не готов оставаться в особняке. Он уже собрался взять Сирену и уйти прочь, как вдруг почувствовал, как её холодная рука слабо потянула за рукав — Сирена, испуганная и заплаканная, немо просила его остаться. У неё не было сил передвигаться, а слова Азазель будто пообещали, что ссора вот-вот разрешится.       Слендер долго смотрел на Сирену и всё же уступил, с тяжёлым вздохом усаживаясь на своё место.       Время тянулось неимоверно долго. Свет Люрны слабо освещал трапезную, граммофон разносил мрачные мелодии. Себастьян как ни в чём не бывало принялся убирать остывшие блюда, потерявшие на фоне диалога свой вкус. На смену им дворецкий расставлял прохладные десерты и напитки со льдом. Он молча ходил между гостями и хозяевами, его шаги были еле слышны.       Сирена не умела читать мысли и понимать чужие эмоции, в отличие от монстров. Однако и без этого было очевидно губительное влияние её безвольного поступка — мрачная атмосфера в трапезной говорила сама за себя. Та, кто больше всего волновалась за исход встречи, отдавшись внезапному порыву чувств, разрушила всё и вдобавок натравила Слендера на отца. Теперь ей не сыскать доброго отношения у его семьи. Если братья ещё могли бы её принять, то родители и, вероятно, Азазель — ни за что. В этом Сирена была абсолютно уверена.       Она продолжала плакать, изо всех сил стараясь не издавать ни звука. Слендер был напуган не меньше: он прекрасно знал отца и его способности. Если бы не братья, даже беременность девушки не остановила бы Кадзена от убийства и защиты своей чести. Слендер старался успокоить Сирену, ласково обнимая за плечи, и одновременно сверлил отца гневным взглядом.       Братья сидели мрачные, словно сама Смерть. Каждый понимал — после трапезной им не жить. Покушение на жизнь отца — это граница, переступив которую, автоматически лишаешься права на существование в этом бренном мире. Поэтому Офридхолду, Тредгеру и Стаффорду оставалось только считать оставшиеся минуты и надеяться на чудо.       Кадзен и Каймера, словно угрюмые холодные статуи, неподвижно сидели за столом и молчали. По их лицам невозможно было понять, о чём они думают. Ясным оставалось одно — слова Сирены поразили их наповал. Главы семейства на протяжении тысячелетий учились вести дискуссии с самыми разными монстрами Параллельного мира. Но чтобы существо, входящее в рацион местных жителей, храбро высказывало своё недовольство, да в грубой форме — ни Кадзен, ни Каймера не могли припомнить подобного.       Шок от слов Сирены смешался с другим, более горьким чувством — они осознали, что не сумели добиться цели ужина и лишь сильнее испортили отношения со Слендером. Кадзен и Каймера искренне не хотели такой ссоры. К сожалению, несмотря на истинные намерения, их стремление к абсолютному контролю и тирании сделало своё дело.       Наблюдая за сложившейся ситуацией, Азазель продолжала мило улыбаться. Её хищный взгляд скользил по лицам присутствующих, с особым удовольствием задерживаясь на каждом, искажённом печалью. Азазель трепетала от мрака и интриги, глубоко внутри вопила от счастья: новоиспечённая девушка Слендера тихо давилась слезами, братья мысленно прощались с жизнью, а родители были разочарованы во всех, кроме неё. Она лучше их детей, лучше какой-то выскочки с разноцветной кожей в безвкусной одежде — лучше самого Слендера. Азазель была уверена в своей победе и всеобъемлющей любви Кадзена и Каймеры.       Спустя некоторое время Азазель выполнила обещание — встала из-за стола и поспешила обратить на себя внимание:       — Дорогие мистер и миссис Плаун-Вуз, уверена, произошло небольшое недоразумение. Мистер Плаун-Вуз, я знаю, как вы любите своих детей и желаете, чтобы их жизнь сложилась наилучшим образом. Ограждая от мыслей, способных склонить к праздности, вы защищаете сыновей и взращиваете в них должное воспитание. — Затем Азазель перевела взгляд на бедную Сирену: — Миссис Тодд, мне очень жаль, что вам пришлось испытать подобное на долгожданной встрече. Врагу бы не пожелала провести первое знакомство с родителями любимого существа в напряжённой обстановке. Особенно в вашем положении. — Паукообразная многозначительно улыбнулась, снова посмотрела на главу семейства: — Мистер Плаун-Вуз, молю вас, снизойдите до милой девушки. Простите её за возраст и ограниченное мировоззрение. Каждый из нас способен судить, но не каждый когда-либо нёс на своих плечах груз ответственности за детей и честь семьи. Это неимоверный труд, — Азазель перевела взгляд на братьев, — и его нужно уважать.       Азазель выдержала паузу, перевела дыхание, взяла бокал с обжигающей жидкостью и продолжила:       — Мы часто совершаем ошибки. Однако, как бы болезненно ни было это осознавать, только на ошибках мы и учимся. — Она немного помолчала. — Мистер Плаун-Вуз, пару минут назад произошло нечто страшное — ваши же сыновья встали против вас. Понимаю, подобная сцена шокировала бы любого. Тем не менее, пожалуйста, войдите в положение мальчиков. Уверена, знакомство с миссис Тодд, девушкой из далёкой и необыкновенной Страны Чудес, повлияло на братьев. Признаюсь, прекрасная внешность Сирены, её яркое поведение и искренняя улыбка породили и в моих сердцах любовь. Любовь, которая может стать плодотворной и привнести изменения в нашу жизнь, вы так не думаете? Братьям стоит быть аккуратнее и избирательнее в проявлении эмоций, а мы позволим свежему ветру перемен украсить и укрепить старый особняк нашей многовековой семьи.       И в окончание своей трогательной речи Азазель обратилась к Слендеру, который не сводил с неё строгого взгляда:       — Милый Слендер, я не солгала, сказав, как счастлива видеть тебя сегодня. В тот злополучный день ты ушёл так же внезапно, как появился в моей жизни. Уверена, ты помнишь тот вечер, когда мы сидели впятером на чердаке, кормили большого паука и наслаждались беззаботным детством. То было замечательное время, не правда ли? — Её голубые глаза накрыла пелена слёз. — Ностальгия — самое сильное чувство, заставляющее поколения вспоминать прошлое и дорожить им. Потому я обращаюсь к твоим воспоминаниям, к тем моментам, которые ты записывал в личном дневнике, и от лица семьи — от лица отца, который надеется на твоё прощение, — молю: вернись к нам. Мы готовы принять нового тебя, милую Сирену и девочку, что скоро явит себя миру. Мы хотим сотрудничества и долгожданного мира между всеми нами.       Музыка разносила по трапезной замирающие ноты, наполненные ароматом жасмина и бергамота. Мороженое таяло, стаканы опустели. Мысли смешались, по душе прошёл подозрительный холод.       Азазель всё так же мило улыбалась. Её речь льстила, исцеляла, воодушевляла.       Фиолетовые слёзы не стекали по разноцветным щекам, братья облегчённо вздохнули и принялись за десерты. На лицах родителей впервые появились эмоции — они были погружены в свои мысли и хмуро молчали.       А Слендер обратился ко всем:       — Хорошо, я согласен. Я вернусь и буду работать на благо семьи.       Каймера и Кадзен удивлённо посмотрели на старшего сына. Азазель встретила решение супруга счастливой улыбкой.       — Но взамен вы позволите моим братьям свободно распоряжаться своей жизнью. Я готов отдать всего себя, чтобы их мечты наконец-то сбылись.