Вторая жизнь. Книга первая

      — Мальчики, не задерживайтесь в Артленде, хорошо? — Накинув пушистую шубку, Азазель вместе с Себастьяном мило провожала гостей и братьев. — Слендер и миссис Тодд, мы будем вас ждать. Я искренне надеюсь, что Новый год мы встретим все вместе.       — Можешь не беспокоиться, Азазель. Мы успеем вернуться к моменту празднования, — Слендер, как всегда, отвечал холодно и сдержанно.       — В таком случае желаю вам хорошо провести время! Передавайте привет дочери Кристине и вашим друзьям, миссис Тодд.       Уже собравшись, Сирена готова была выходить, но вдруг застыла на пороге и с неким испугом смотрела в голубые глаза паукообразной. Простояв так меньше минуты, она почувствовала, как по коже пробежал рой неприятных мурашек. Сирена прекрасно знала ответ на свой вопрос, тем не менее не могла поверить в реальность:       "Неужели они знают о нас абсолютно всё?"       — Прекрати пугать Сирену, Азазель. Кичиться всеведением со слов каких-то демонов — совершенно ни к чему. Мы знаем про ваш сговор.       Монстр увидел в её взгляде хищную искру — и вдруг с отчётливой, почти болезненной ясностью вспомнил, кем Азазель была на самом деле. Стук сердец оглушающей громкостью раздался в голове.       — О чём ты говоришь, милый Слендер? Пожалуйста, избавь меня от необоснованных подозрений, — Азазель подошла к Сирене и по-доброму ей улыбнулась. — Прошу прощения, миссис Тодд. Ни в коем случае не хотела вас напугать. И во избежание непонимания хочу вас заверить: всё, что мне известно, я слышала исключительно от родителей Слендера. К сожалению, откуда эта информация поступала к ним — для меня загадка. Тем не менее, я уверена, что мистер и миссис Плаун-Вуз старшие действовали из благих намерений. Ведь они всеми сердцами любят свою семью.       Паукообразная ласково поправила её разноцветный шарф. Засмотревшись на охряные, салатовые, багровые и голубые цвета, она задумалась — сочетание казалось ей странным и нелепым. Затем она перевела взгляд на Слендера — на нём были такие же шапка и шарф. Азазель тепло обратилась к Сирене:       — Вам двоим так идёт этот парный набор. Смотритесь довольно мило. Миссис Тодд, вы сами его связали? — Она провела пальцами по выбивающимся петелькам и изъянам.       — Д-да, хотела, чтобы у меня и Слендера было что-то одинаковое в гардеробе. Люблю, когда возлюбленные носят парную одежду. Только вот... мне никогда не приходилось вязать что-то сложное раньше. Наверное, вышло немного коряво. Но Слендер сказал, что ему очень нравится!       — Несомненно! У вас очень хорошо получилось для первого раза. Так держать! — Офридхолд мельком заметил, как по рукам Азазель прошла лёгкая дрожь, которую она поспешила скрыть, укутавшись в мягкую шубу. — Очень рада, что когда-то в Подземелье Слендер встретил именно вас. Вы так заботитесь о нём.       — Правда? — Сирена не видела в словах Азазель ни капли лжи.       — Чистая правда, миссис Тодд.       — Что ж, мы пойдём, Азазель.       Слендер резко взял Сирену за руку и повёл её на улицу. Братья послушно последовали за ними.       — Лёгкой дороги! И берегите себя!       Азазель и Себастьян ещё долго смотрели им вслед. Убедившись, что все ушли, женщина устало вздохнула и обратилась к дворецкому:       — Себастьян, будь мил, налей мне, пожалуйста, стаканчик виски со льдом. И принеси его ко мне в комнату, — она медленно направилась в особняк.       — Да, мэм.       Себастьян проводил взглядом паукообразную, затем ещё немного постоял на крыльце, наслаждаясь окончанием вечера. Вдохнув полной грудью прохладный воздух, наполненный ароматами хвои и мокрой земли, он закрыл чёрную массивную дверь. Двор погрузился в беспросветный мрак.

***

      Блестящий снег приятно хрустел под ногами, лёгкий декабрьский ветер ласково раскачивал высокие изумрудные ели, укрытые снежным одеялом, а солнечный янтарь, разлившийся по бескрайнему небу, успокаивал и наполнял душу красотой и вдохновением. Наслаждаясь зимним пейзажем маленького, но уютного Артленда, Сирена светилась от счастья — и даже холодный снег, казалось, искрился в такт её настроению. Внешне она напоминала милую девочку: связанные ею собственноручно шапка и шарф выделялись на фоне снега своими яркими цветами; фиолетовые локоны, переливаясь оттенками от космического синего до яркого пурпурного, беспорядочно лежали на шарфе и плечах синего пальто; из-под него виднелись белые рюшечки пышного тёмно-синего платья, а завершали незаурядный образ колготки в чёрно-белую полоску и синие тёплые ботиночки с радужными шнурками. Весёлая улыбка не сходила с её лица; при ходьбе Сирена смешно покачивалась — одной рукой крепко сжимая руку Слендера, другой придерживаясь за заметно округлившийся живот. Тихо напевая рождественские мелодии, она действительно радовалась возвращению домой.       Новогодний ужин в кругу семьи паукообразных остался позади, и проведённое в Параллельном мире время несомненно повлияло на всех, в особенности на Сирену. Поглощённая мраком, волнениями и ссорами, девушка совсем забыла о своей прежней жизни — о том, как трудолюбиво изучала и преподавала искусство, как пила чай в гостях у Глории и Сандфорда, как ходила на яркие концерты Кристины, как неторопливо гуляла по снежному лесу, разделяя любование пейзажем с дорогим её душе мужчиной. Теперь в памяти оставалось только хорошее. И эти тёплые воспоминания терзали её разум, не желая делить сознание с пугающей реальностью. Сирена точно понимала: и та прежняя жизнь, и этот новогодний ужин — всё осталось в прошлом. Ей предстояло ещё многое обдумать и принять, но сейчас она всем сердцем скучала по былым временам и приятному холоду зимнего Артленда. Потому, едва ужин закончился, она — вдохновлённая концом встречи — принялась торопить Слендера покинуть Параллельный мир. Слендер, разделявший её чувства и желавший поскорее отвлечься от семейной суеты, не стал спорить. Они надели верхнюю одежду, взяли с собой братьев, успешно освобождённых от родительского контроля, и поторопились домой.       Тем не менее, помимо усталости и того ужаса, что им довелось пережить за это короткое путешествие, была ещё одна причина, по которой они так спешили вернуться в Артленд. Всё дело в предстоящем новогоднем концерте — дуэте обаятельного Сандфорда и прекрасной Кристины. Сирена и Слендер обещали на него прийти и, несмотря на все переживания, не могли нарушить слово. К тому же концерт был удобным поводом познакомить друзей и Кристину с братьями монстра.       Что касается самих братьев — Сирена и Слендер испытывали счастье от благополучного окончания ужина и возвращения домой, но те, кто следовал за ними, не могли разделить их радости. Каждый из монстров страдал от бесконечных размышлений, и тому была веская причина. К всеобщему удивлению, ею оказалась долгожданная свобода. Никто из братьев и думать не смел о том, чтобы однажды встать против родителей и заявить о своих правах. Поэтому Офридхолд, Тредгер и Стаффорд искренне благодарили старшего брата за его подвиг. Действительно, поступок Слендера можно было назвать ничем иным, как подвигом: не каждый после громкого скандала решился бы, пожертвовав гордостью, вернуться к истокам и начать всё с чистого листа.       Размышления братьев разительно отличались друг от друга. Стаффорд, увлечённый новым пейзажем и городом, убежал далеко вперёд, с любопытством рассматривал всё вокруг и мечтал когда-нибудь переехать в место, подобное Артленду. Тредгер шёл позади всех, чтобы насладиться первыми впечатлениями от свободы в одиночку. Он не знал, чего ожидать от жизни, не понимал, чем ему заняться и чему себя посвятить. Однако Тредгер ясно осознавал, что его сердца принадлежат миру книг и очаровательным куклам. Возможно, думал он, ему стоило бы открыть свою мастерскую и объединить её с библиотекой, где каждый желающий мог бы прийти на мастер-класс по изготовлению кукол, затем заказать чашку ароматного кофе и насладиться им за чтением увлекательного романа. И ведь правда — идеи Стаффорда и Тредгера имели шанс когда-нибудь воплотиться в реальность. Такие мысли придавали им уверенности и надежды.       Наблюдая за братьями, Офридхолд был рад видеть их спокойными, будто все страшные воспоминания растворились в небытии. Однако, в отличие от них, монстр находился в более потерянном состоянии. Став могущественнее, покорнее и сдержаннее, Офридхолд не видел себя никем, кроме как убийцей. Он любил свою семью, в особенности прекрасную мать, которая воспитала из него настоящего паукообразного. После ухода Слендера родители взрастили в нём наследника, которого не стыдно показать публике и которому хочется передать вожжи правления. И вот, благодаря старшему брату, Офридхолд обрёл долгожданную свободу. Казалось бы — мечта сбылась. Однако монстр даже не мог предположить, что она превратится для него в невыносимую муку выбора.       Впрочем, измученную болью голову волновала и другая мысль. При каждом её осознании сердца монстра сжимались так сильно, что перехватывало дыхание. Офридхолд остановился на мгновение, положив руку на грудь. Он спрашивал себя:       "Когда Слендер ушёл, моя жизнь стала лучше. Родители гордились мной. Благодаря воспитанию мамы, я научился многому и стал сильнее. И, несомненно, даже мог бы править Параллельным миром. Если честно, я правда был бы счастлив стать примерным сыном. Но... почему в итоге всё сложилось именно так? Почему папа, в конце концов, выбрал его, а не меня? Устроил ужин, позвал Азазель, даже позволил ему при всех на себя накричать. И как только появилась возможность избавиться от меня, он не раздумывая согласился... Я мечтал о свободе, врать не стану. Но неужели я хотел сбежать так сильно, что даже после всех жертв мои глаза горели жаждой свободы?... Как же паршиво это осознавать..."       — Офридхолд, почему ты остановился? — Тредгер, шедший позади, заметил смятение брата и положил руку на его плечо. — Всё хорошо?       — Да, братишка. Всё в норме. Ты сам как?       — Думаю, ты и сам знаешь.       Они смотрели друг на друга ещё недолго. Никто из них не мог прочитать чужие мысли, однако даже без телепатии братья прекрасно понимали: вместе с желанной свободой пришли смятение и страх.       — Ты не парься так сильно, Тредгер. Радуйся, что теперь можно быть, кем хочешь, и делать, что хочешь. Мы же так об этом мечтали.       — Я бы сказал тебе то же самое. Только есть ли в этом смысл? Ведь дело далеко не в достигнутой цели.       — Ну не будь ты такой занудой.       — Нам всем нужно определиться с будущим. И я очень надеюсь, что ты сможешь вырваться из оков матери и смело пуститься на поиски себя.       — Да при чём здесь мама, Тредгер...       Они не отрывали друг от друга взгляда. Если до этого в глазах обоих читались взаимопонимание и сочувствие, то теперь взгляд Тредгера выражал строгость и уничижение, а Офридхолд — явное недовольство укором со стороны брата.       Впрочем, Тредгер решил первым сменить тему:       — Не отставай от них. А то начнут переживать.       — Да ты сам постоянно сзади плетёшься.       — Офридхолд...       Монстр тяжело вздохнул, но, несмотря на своё негодование, всё же решил послушаться Тредгера и отправился догонять Сирену и Слендера, надеясь, что никто ничего не заметил. Тредгер же проводил взглядом брата и, поправив тёплый шарф оливкового цвета, пошёл за ним следом.

***

      Офридхолд шёл рядом со Слендером и Сиреной. Холодный воздух бодрил сознание, но неприятная тяжесть в голове не отпускала. Решив отвлечься, монстр вдруг вспомнил, как Азазель упомянула некую Кристину:       — Когда мы уходили, Азазель просила передать привет "дочери Кристине". То есть помимо той дочери, которая скоро появится на свет, у вас есть ещё и другая? — Офридхолд, укутываясь в своё чёрное пальто и тёмно-серый шарф, обводил меланхоличным взглядом снежные пушистые ели. Мужчина, как и его старший брат, предпочитал открытым полям густые леса. Но, несмотря на это, отчего-то пейзаж Артленда казался донельзя чужим и ярким. — Вот так ну, братец. Тебя не было всего полгода, а уже обзавёлся семьёй.       — Как я понимаю, родители и Азазель скрывали от вас, что следили за нами?       — Мельком догадывался по вашим разговорам, что дело нечистое. Слишком уж они выдавали себя. Но, если честно, я не имел ни малейшего понятия, пока ты сам эту швабру на место не поставил.       — "Швабру"? — Сирена искренне удивилась словам Офридхолда.       — Миссис Тодд, прошу прощения за мои нелестные выражения. Обещаю, больше ни одного плохого слова при вас и малышке.       — То-то же!       — Я тебя понял, Офридхолд. Ни капли не удивлён, что они решили работать сообща, не поставив вас в известность. Тем не менее, ты должен быть благодарен словам Азазель — если бы не она, тебя бы сейчас здесь не было.       — Возможно, ты прав, — почувствовав зимний ветерок, монстр придержал чуть не слетевшую шляпу и уткнулся носом в тёплый шарф.       — Кристина приходится мне приёмной дочерью, — ответил Слендер спустя минуту молчания. — Я давно за ней приглядываю, непосредственно участвовал в её воспитании и образовании. Так что да — она и Сирена моя семья.       — Вот как, — Офридхолд ненадолго задумался, многозначительно поглядывая на беззаботную Сирену и на спокойного брата, шагавшего рядом с ней. Ему казалось забавным, что Слендер — один из сильнейших паукообразных Параллельного мира — крепко держит за руку существо, представителями которого сам нередко питался, и при этом носит странные шапку и шарф, совсем не подходящих ему оттенков. И всё только потому, что связала их именно она. Впрочем, Офридхолд небрежно усмехнулся и устало потянулся: — Эх, многого же я о вас не знал!       — Зато сколько ещё узнаете, мистер Вуз! — Сирена обернулась и одарила его яркой улыбкой. — Расскажем о нашей жизни! А затем я вам столько всего покажу! После увиденного Параллельный мир покажется совсем другим!       — Скучным и блеклым? — Тредгер оставался таким же холодным и безучастным.       — Я такого не говорила!       — Смотрите! Там — на ветке! — Неожиданно внимание всех привлёк Стаффорд, стоявший где-то впереди под деревом и устремивший взгляд наверх.       — Ну, мелкий, и что на сей раз ты там увидел?       Братья и Сирена подошли к Стаффорду, на лице которого сияла добрая улыбка, а голубые глаза горели детским любопытством. Посмотрев наверх, они увидели гнездо с удивительными птенцами, похожими на капельки краски. Малышки тихо пищали и прижимались друг к другу.       — А, я знаю, кто это! Когда-то давно Шляпник рассказывал мне, что в Артленде есть птицы, похожие на яркие краски, сбежавшие с палитры. Местные называют их синими птицами.       — Синими? С чего бы вдруг, если они и жёлтые, и фиолетовые, и зелёные? Да тут все цвета радуги! — Недоумевал Офридхолд.       — Сейчас я всё объясню! Только помогите взять одного малыша, — Сирена потянулась к гнезду.       — Миссис Тодд, вы уверены, что стоит беспокоить птиц? — Засомневался в затее Тредгер, подойдя ближе к гнезду. — Слышал, если взять птенцов в руки, это может спровоцировать большой стресс, а родители и вовсе бросят детей.       — Вы правы, но... — Сирена заметно растерялась. Затем собралась с мыслями и продолжила: — Однажды я рассказывала Слендеру историю о том, как в детстве поймала птицу. В тот день я гуляла по лесу Рэдхарда. На дворе стояло лето, погода была прекрасной. Птички пели, вокруг раздавались шелест листвы и топот маленьких лапок местных обитателей. Но вдруг посреди общего шума я услышала писк — точно такой же, какой слышу сейчас. Мне стало интересно, и я сразу же пошла на звук. Источником оказался маленький зелёный птенец, ничем не отличавшийся от этих малышей. Я подумала, что, возможно, он выпал из гнезда или потерялся, поэтому поспешила взять его на руки. Да, когда-то дядя Шляпник говорил, что птенцов, выпавших из гнезда, нельзя трогать — мол, они только учатся летать. Однако тогда я была ребёнком, сильно увлеклась и совсем забыла о его словах... В общем, птенец испугался меня и убежал прочь. Он бежал быстро и далеко, но я оказалась ловчее, и спустя некоторое время малыш был у меня в руках. Какое-то время он продолжал тщетно пытаться вырваться, но потом сдался и просто грелся в моих ладошках. Пока он мило сопел, я исходила весь лес в поисках его дома и только ближе к ночи, забравшись в глухую чащу — кажется, это был как раз Артленд — вдруг увидела гнездо с птенцами, точь-в-точь похожими на сбежавшего зелёного. Их было четверо: черно-белый, синий, красный и розовый. Когда я вернула его к братьям и сёстрам, все птенчики заметно приободрились — они были рады воссоединению. Я не могла оторвать от них глаз — настолько они были милыми. Но, к сожалению, проведя с ними много времени, я совсем не заметила, как наступила холодная ночь. Вокруг было темно и страшно, поэтому мне ничего лучше не пришло в голову, кроме как расплакаться посреди дремучего леса. И вот тогда произошло чудо! Уверяю вас, с птенцами ничего не случится, если взять одного малыша в руки.       Монстры, увлёкшись рассказом Сирены, уже и забыли, где находились. Очнувшись от транса, Тредгер всё же поверил девушке и поторопился помочь ей достать одного из птенцов. Аккуратно взяв жёлтого птенчика, он ощутил приятное тепло в ладонях. Малыш не торопился убегать, любопытно озирался по сторонам и издавал милый писк. Тредгер протянул птенчика Сирене.       — Мистер Вуз, расположите руки так, чтобы птенец оказался прямо по центру от нас. Подойдите все ближе и закройте его от света — пусть вокруг станет темно.       Братья собрались вместе, склонившись над птенцом. Как самый высокий, Слендер снял пальто и накрыл им всех. Жёлтый малыш оказался в полной темноте.       — А что должно произойти? — Полюбопытствовал Стаффорд.       — Сейчас вы всё увидите!       Спустя несколько минут птенец, в жёлтом цвете оперения которого никто не мог сомневаться, вдруг преобразился до неузнаваемости.       — Чёрт бы меня побрал...       — Ого...       — Глазам поверить не могу!       Вдруг синее сияние заполнило тьму. В маленькой сфере, плавно левитирующей над ладонями Тредгера, наслаждалась сладкими сновидениями необыкновенная фея с золотыми крылышками. Её длинные волосы светились ярким солнцем и обвивали миниатюрное нагое тельце. Вокруг феи была рассыпана волшебная пыльца, своим блеском игриво откликаясь посреди синего сияния. Хозяйка крошечной планеты, она ждала своего появления в большой мир Страны Чудес.       Жёлтый птенец, превратившийся в одно мгновение в золотую фею, покорил сердца каждого монстра. Наблюдая за колыханием маленьких крылышек и блеском золотых локонов, омытых блестящей пыльцой, братья погрузились в глубины собственного подсознания — подсознания, которое волшебным образом искажало увиденное.       Слендер был уверен, что перед ним вовсе не фея, а лучезарное солнце. Оно ярко освещало как его комнату в старом особняке, так и их общую с Сиреной комнату в домике в лесу. Вокруг было тихо, удивительно спокойно. Рядом сидела Сирена, державшая в руках новорожденную Джульетту. Позади стояли Кристина и ещё шестеро существ, чьи лица он не мог распознать. Однако, несмотря на то, что, кроме них, никого не было видно, Слендер ощущал голоса и души невообразимо большого количества существ, к которым испытывал исключительно тёплые чувства. Монстр не мог понять, видел ли он будущее или иллюзию. Тем не менее, он был уверен в одном: представленная картина дарила исключительно счастье и ощущение родного дома, где тебя любят и всегда ждут.       Что касалось Офридхолда — он бы тоже мог поспорить, что перед ним златовласая фея, как считали многие. Он не верил в существование фей, но его глазам предстала бесконечная жаркая пустыня. Впрочем, пересекал он её не в одиночку — его сопровождала девушка невероятной красоты. Казалось, она была соткана самой Вселенной. Ей довелось увидеть взрывы сверхновых, рождение галактик и многомиллиардное существование бесконечного множества планет. Но при всём этом брюнетка с лиловыми глазами выбрала именно его — единственного и неповторимого во всех параллельных реальностях, что существовали в этом мире. Каждый раз, окунаясь в её ласковый и спокойный взгляд — тот самый, которым всю жизнь его одаривала Каймера, — Офридхолд чувствовал решимость и одновременно умиротворение. Монстр неожиданно для себя обрёл храбрость посмотреть в лицо переменам и избрать иной путь — выбранный только им. Выбранный так же, как и незнакомка среди всех ярких звёзд выбрала его.       Тредгер чувствовал, как его ладони полыхали — но не от сияния волшебной феи, нет, от тёплых прикосновений обаятельной девушки. Казалось, он слышал её имя. "Дженнифер", — вдруг раздалось в подсознании. Она была невероятно красива: волнистые, густые, светло-русые волосы пахли шоколадом и карамелью; взгляд добрых карих глаз проникал до глубины души; пухлые губы, читающие очередную строку стиха, манили и очаровывали; лёгкое летнее платье идеально сидело на её стройной фигуре. И так они проводили бесчисленные часы — монстр и она.       Однако картина была обманчива. Сквозь милую дружбу и книжные истории вдруг прорвались крики о помощи. Тредгер почувствовал, как нечто острое пронзило его сердца. Взглянув на Дженнифер, он на секунду увидел вместо рук и ног шарниры и фарфор, а вместо лица — стеклянные глаза и рот, как у марионетки.       Но стоило моргнуть — и перед ним вновь сидела всё та же Дженнифер. Тёплый ветер нежно развевал её кудри, солнце ласкало молочную кожу. Впереди у них был целый вечер — за книгами и ароматным кофе.       Несмотря на мечту обрести дом и укорениться в месте, подобном Артленду, Стаффорд видел в своём подсознании далёкие края — как ему показалось, настоящие человеческие Китай, Египет и Париж. А вместе с ним была не золотая фея, а рыжая бестия, не знающая преград. Незнакомка, к которой он испытывал пылающую любовь, была истинной путешественницей, чьи интересы и мечты менялись в одно мгновение. Она хотела попробовать всё на свете: от запретных чувств до солёной воды бескрайних морей. Стаффорд повсюду следовал за ней, был верным спутником. Вместе они учились боевым искусствам, изготавливали вино из винограда собственного урожая, исследовали древние гробницы и наслаждались яркой, незабываемой жизнью. Улыбаясь при виде феи, Стаффорд чувствовал непередаваемое счастье. Монстр не мог поверить в свои же видения, однако где-то внутри что-то шептало ему, что скоро всё изменится.       — Когда я заплакала, то увидела синее сияние, которое исходило от птенцов. Несмотря на то, что внешне они были разными, вдруг все стали одного цвета. А потом каждый из малышей превратился в красивую фею. Синюю фею звали Тимка, птенец с черно-белым оперением назвал себя Собертой, розовая и красная феи представились как Валентинка и Сара. А зелёный малыш — в знак благодарности за помощь — попросила дать ей имя. И я назвала её Амелией. Так мы впервые узнали друг о друге, а потом они помогли мне добраться до дома. Кстати, мы до сих пор дружим!       Братья были так увлечены видениями, что, казалось, совсем не слышали голоса Сирены. Впрочем, девушка поспешила рассеять тьму, стянув пальто Слендера со всех. Как только их глаз достиг ослепляющий свет от белого снега, монстры пришли в себя. Проморгавшись и привыкнув к обстановке, они снова взглянули на руки Тредгера, где теперь вместо феи был тот же желтопёрый птенец.       — Какая же милая фея сидит в этом пушистом птенчике!       — Фея? Миссис Тодд, но там ведь не было феи... — Удивлённо заявил Стаффорд. — Уверен, я точно видел нечто другое...       — В моих воспоминаниях всплыла картина, где я читаю книгу с девушкой по имени Дженнифер. Именно это я увидел при взгляде на птенца.       — А я видел милую брюнетку с лиловыми глазами, в которых отражалось всё звёздное небо. Стыдно признаваться, но, мне кажется, я даже успел в неё влюбиться.       — Тогда и я расскажу о своём видении! Мы путешествовали по разным странам человеческого мира, пробовали себя во всевозможных увлечениях и проживали каждый день как последний!       — И кем же она была, братишка? Красивая, небось?       — Ещё никогда в своей жизни я не встречал никого прекраснее её!.. — Радостно улыбался Стаффорд, но неожиданно задумался, затем перевёл взгляд на Сирену: — Конечно, за исключением обворожительной миссис Тодд.       — Ой...       Не ожидая услышать комплимент, Сирена заметно смутилась и поспешила перевести взгляд на Слендера, который явно блуждал в собственных мыслях.       Заметив это, Офридхолд поспешил отвлечь его:       — Братец, а что увидел ты?       Слендер выдержал паузу, посмотрел на братьев, перевёл взгляд на Сирену:       — Сирена упустила важную деталь в своём рассказе. Местные жители Артленда называют их синими птицами, так как в основном этих созданий встречают ночью заблудшие существа, которым не посчастливилось заметить на своём пути синее сияние. Погружаясь в транс дивных иллюзий и следуя за синим светом, они заходят всё дальше в холодные дебри, где их поджидают дикие звери. По своей сути днём это безобидные птенцы, а ночью — хитрые охотники, наподобие нас. Получается, тогда в детстве, Сирена, удача была на твоей стороне, и только благодаря ей ты смогла выжить и подружиться с феями.       — Откуда ты об этом знаешь? Даже мне об этом никто не рассказывал.       — Школьная библиотека полна интересных вещей, Сирена.       — А можно как-то поближе к делу? Чего ты душнишь, как Тредгер.       — Офридхолд, терпение, — Слендер немного помолчал, затем продолжил: — Мы с вами необычные монстры, а паукообразные, чей разум неподвластен чужому влиянию, за исключением дьяволов. И, если учитывать этот факт, вам не кажется странным, что какая-то маленькая фея смогла завладеть нашим подсознанием и показать нам необычные видения?       — Слендер прав. Этот феномен действительно не поддаётся объяснению.       — Спасибо, Тредгер, — приведя мысли в порядок, монстр продолжил: — Вы впервые в Стране Чудес, поэтому вряд ли вам приходилось слышать о вампирах — коренных жителях этой цивилизации.       — Это те самые вампиры, которые в человеческих книгах пьют кровь и боятся солнца?       — Нет, Стаффорд. В Стране Чудес нет вампиров, о которых ты говоришь. Важно не это — вампиры обладают необычными способностями.       — Как супергерои?       — Верно, Стаффорд, как супергерои. Одни могут замораживать, другие — управлять огнём и так далее. Как говорилось ранее, никто, кроме дьяволов, не способен влиять на наш разум. И за всё прожитое здесь время я только сильнее в этом убедился, ведь даже самые талантливые и сильные вампиры, владеющие гипнозом и телепатией, не могли взять контроль над моим сознанием. Но, несмотря на всё это, феям каким-то образом это удалось. Учитывая этот факт, давайте вспомним уроки биологии. Не секрет, что внутри нас живёт два организма: один даёт нам векторы, тёмную кровь, второе сердце, феноменальную регенерацию, а другой — способности к телепатии, телепортации и невероятной силе. И не кажется ли вам, что здесь есть какое-то совпадение?       — Хочешь сказать, что феи — это вампиры, имеющие отношение к тому организму, который является частью вашего тела? — Сирена внимательно следила за мыслью Слендера.       — Иначе я не знаю, как объяснить то, что буквально несколько минут назад пребывал в трансе и увидел собственное будущее. А я, дорогая Сирена, прекрасно в этом уверен.       — Ну, ты чушь не неси, братец. Если паукообразные и феи действительно произошли от одного вампира, то почему мы видели именно будущее? Да, мы умеем читать чужие мысли, мысленно общаться, внушая другим разного рода картины. Но паукообразные ведь не способны читать судьбу.       — Потому что я умею предсказывать только будущее, глупые монстры!       Неожиданно раздавшийся тоненький женский голосок напугал всех без исключения. Обратив взгляд на источник звука, они увидели, как на ладонях Тредгера сидела маленькая златовласая фея.       — Вам бы совести научиться! От ваших голосов я не смогла нормально поспать!       — Ты видишь то же, что и я, Тредгер? — Спросил полушепотом Офридхолд.       — Определённо.       — Да это же настоящая фея! Как в человеческих сказках!       — Не знаю, про какие сказки вы там говорите, но я бы хотела поведать одну старую легенду, которую феи передают из поколения в поколение. Слушайте!       "Жила-была вампирша дивной красоты. Среди всех вампиров-телепатов славилась она доселе невиданным даром: играя на струнах души, словно на арфе, внушала существам картины разных времён, каждую из них окрашивая живыми цветами эмоций. Шли к ней за советом и помощью со всех концов Страны Чудес, и знали её как самую талантливую и обворожительную вампиршу-телепата.       Но случилось однажды несчастье — заблудилась она в страшном холодном лесу. Казалось, сама надежда покинула её и не было спасения. Однако вдруг возник перед ней загадочный мужчина, весь чёрный, словно инопланетное чудище, и клубился от кожи его странный дым. Но не испугалась вампирша, а доверилась ему — и была спасена.       Не покинул он её. Много говорили они, много дней провели вместе, а после полюбили друг друга так, что и дня не могли прожить порознь. Любовь его была неутолима, бездонна и жестока. Доверившись ему без остатка, отдала девушка своё создание чёрному монстру. Но не выдержала его инопланетной сути — от боли и страданий пролила разноцветных слёз, и не счесть их было. А от тела её осталось лишь создание — порождение самой Тьмы.       После той ночи никто не видел знаменитую вампиршу-телепата. Растворилась она в чёрном дыму, но породила на свет двух существ: одни остались жить во тьме и мраке, другие же вернулись в Страну Чудес — и по сей день одаривают заблудшие души прекрасными видениями".       — Конец! Надеюсь, теперь вы всё поняли!       Братья и Сирена молчали, стараясь переварить услышанное. Спустя недолгое время тишину нарушил Слендер:       — Звучит как история происхождения паукообразных.       — Готов поклясться, тем страшным монстром был не кто иной, как Куроку — один из наших предков. Если я правильно помню, он живёт в Афтефорсе, — размышлял Офридхолд.       — Вот почему феи могут проникать в наше сознание — они буквально часть нашего предка — слёзы, наполненные концентрированной энергией. А мы не способны читать мысли друг друга, потому что внутри нас живёт тьма — часть другого монстра, — сделал вывод Тредгер.       — У каждой феи разные способности. Если бы Тредгер достал другого птенца, мы бы увидели что-то другое. Но... как же необычно осознавать: наша новая жизнь началась с того, что Параллельный мир и Страна Чудес тесно связаны. Как Слендер и Сирена — уроженцы разных реальностей, однажды встретившие друг друга, — так и мы, выйдя за пределы мрака, увидели нечто прекрасное и удивительно родное, — восхищался Стаффорд.       — Я же говорила, что покажу ещё много всего! Мы только пришли в Артленд, а уже столкнулись с наиприятнейшим приключением!       — Однако нам пора откланяться. Иначе мы опоздаем на концерт.       — Точно! Чуть не забыла! Давайте поторопимся!       Они уже собирались покинуть дерево с гнездом, как вдруг Стаффорд развернулся и посмотрел на золотую фею:       — Прощайте! И спасибо за увлекательный рассказ!       Однако вместо крошки-феи в гнезде сидел милый желтопёрый птенчик, махавший на прощание маленькими крылышками.       Братья и Сирена вернулись в мир зимней стужи и изумрудных елей. Солнце медленно заходило за горизонт, уступая место звёздному ультрамарину. На душе было спокойно и радостно.       Впрочем, Офридхолду не давал покоя один вопрос:       — Слендер, ты так и не рассказал, что за видение ты получил от феи.       — Я видел Сирену, наших будущих детей и большой дом в лесу. В нём жили разные существа, не все они приходились мне родственниками. Из окон всегда доносились песни, слышался весёлый смех, пахло вкусной выпечкой. И, несмотря на разную кровь, я искренне уверен — мы все были одной дружной семьёй.