Пришествие чудес

Шота ненавидел патрулировать на снегу. Во-первых, было холодно, и его костюм — несмотря на то, что он был теплее, чем у некоторых других героев — не мешал холоду морозной ночи просачиваться в его кости. Во-вторых, было трудно быть скрытным, когда снег хрустел под каждым шагом. Было также значительно меньше преступлений, когда шёл снег (по тем же причинам выше), что само по себе было неплохо; но это означало, что он не только проводил часы, замерзая до смерти в полном одиночестве, но и делал это, когда ему было скучно до смерти. Но больше всего он ненавидел патрулирование в снегу, потому что это напоминало ему Сочельник три года назад — его самый первый патруль. Большинство героев с любовью оглядываются на свой первый патруль; совершая ошибки новичка, оставаясь непризнанными населением, делая свой большой дебют в мире героизма. У Шоты всё было не так, и он не думал, что когда-нибудь сможет вспоминать об этом, не испытывая давних сомнений и сожалений. Неужели эта женщина получила необходимую ей помощь? Или с тех пор она снова пыталась покончить с собой? Был ли способ, которым он мог бы сделать свою работу лучше? А как насчёт того беловолосого мальчика? С той самой ночи он постоянно высматривал мальчика в ярко-красном пальто, желая убедиться, что с ним всё в порядке, но ничего не получалось; время от времени Шота замечал вспышку белого или красного цветов, от которых его сердце начинало бешено биться, а голова кружилась, и он был уверен, что это тот ребёнок — но всё исчезало прежде, чем он успевал в этом убедиться. Казалось, это всегда происходит в декабре, по какой-то причине. Он не удивится, если это случится снова сегодня вечером. В конце концов, это был Сочельник — годовщина той ночи. Это должно было быть радостное событие, полное предвкушения Рождества и окруженное людьми, которых он любил; вместо этого, всё было болезненным напоминанием о его собственной некомпетентности и недостатках, как героя. Был ли он хорошим героем? Может, он что-то изменил? … Может быть, это тот самый беловолосый мальчишка ждёт на крыше? Шота остановился, как вкопанный, резко повернув голову к зданию напротив; конечно, тот же самый ребёнок, которого он видел три года назад, стоял на противоположном выступе. Когда их глаза встретились, мальчик улыбнулся и помахал рукой, прежде чем подозвать его. Не теряя времени, Шота спустился с крыши, на которой он сейчас находился, и перебежал через замёрзшую улицу; с поспешностью человека, ищущего спасения, он взобрался на здание, где видел ребёнка. Добравшись до крыши, он нашёл его там, в красном пальто, лишь немного отличавшемся от того, что он носил тогда; вздохнув с облегчением, Шота подошёл к нему и попытался незаметно осмотреть его в поисках любых признаков повреждения. Когда он был удовлетворён тем, что не нашёл ничего тревожного, он, наконец, снова заговорил с призраком своей неуверенности. — Привет, малыш. Рад снова тебя видеть, — как бы небрежно он это ни произнёс, это было явное преуменьшение. Мальчик кивнул ему. — Извини, что не смог увидеться с тобой раньше — я был очень занят последние несколько лет. Кроме того, ещё было не время. То, что он сказал, было правдой… не то, что он ожидал, мягко говоря. Но он решил воздержаться от комментариев. У мальчика явно были свои секреты, и он мог уважать их. — Хм. Ну, тогда спасибо, что уделил мне минуту своего времени. И по какому случаю? Мальчик только улыбнулся и пошёл дальше. —…следуй за мной, и я покажу тебе. Хорошо, ладно. Он последовал за мальчиком вниз по пожарной лестнице, через извилистые переулки, и через несколько кварталов внезапно остановился. — У тебя были сомнения насчёт того, что ты герой? Поговорим о том, чтобы забить гвоздь в голову. Застигнутый врасплох, Шота не нашёл ответа. Мальчик всё равно продолжал говорить: — Тебе кажется, что ты недостаточно хорош, что ты никому по-настоящему не помогаешь, — он свернул в другой переулок, тихо и осторожно ступая в темноту; в равной степени любопытный и озабоченный, Шота не мог не последовать за ним. А потом он услышал это. Падающий снег заглушал несколько негромких пронзительных писков; мальчик обратил своё внимание на картонную коробку, которую осторожно открыл. Там, дрожа от холода, лежали полдюжины котят, которым было всего несколько недель от роду. Шота перевел взгляд с мяукающих котят на ребёнка, который наклонился, чтобы почесать одному из них подбородок. Без всяких расспросов он получил ответ на свой вопрос. — Я нашёл этих маленьких ребят брошенными здесь на днях; я принёс им еду и воду, и даже пару одеял, чтобы согреть их; но что им действительно нужно, так это дом, с хорошим владельцем, который будет любить и заботиться о них, — серебряные глаза лукаво посмотрели на него, давая понять, кого он имеет в виду. — Ты… хочешь, чтобы я?.. Чтобы я забрал их? Маленький котёнок из коробки, с шерстью такой же белой, как волосы мальчика, издал самый жалкий и восхитительный вой, глядя на него снизу-вверх. …чёрт, как он мог сказать «нет» на это? К тому времени, как только его патруль закончился, он принёс коробку с котятами в свою квартиру, а мальчик последовал за ним; проведя всю прогулку в тишине, он был немного удивлён, когда ребёнок заговорил в его гостиной. — Знаешь, если бы ты не пришёл и не забрал их домой, эти котята давно бы умерли, — эти серебряные глаза смотрели прямо в душу, слова пронзали до самой сердцевины. — Может быть, ты и не «много сделал», но этого было достаточно. На самом деле, я считаю, что чаще всего именно мелочи, которые мы делаем, значат больше всего, верно? Шота прищурился, пытаясь угадать его намерения. — Что ты имеешь в виду? Мальчик повернулся к нему спиной и неторопливо зашагал к входной двери. — Та леди, которую ты спас три года назад, знаешь, она пошла к психотерапевту. Ей гораздо лучше, и хотя она всё ещё скучает по своему мужу, она делает всё возможное, чтобы двигаться дальше и жить своей жизнью, — с его плеч свалилась невидимая тяжесть, и серебряные глаза снова посмотрели на него. — Это правда, что тебе ещё многое нужно узнать, но я скажу тебе вот что — ты хороший герой, Шота, — он открыл дверь, собираясь уходить. — Подожди! — отчаянно крикнул Шота, цепляясь за успокаивающие слова и присутствие ребёнка так сильно, как только мог — до такой степени, что даже не задавался вопросом, откуда тот знает его имя; мальчик остановился, одной ногой навис над порогом. — Кто ты? С загадочной усмешкой он ответил: — Я просто человек, который любит помогать людям, но ты можешь звать меня Кисеки. Дверь захлопнулась, и он исчез. Глядя на котят, ползающих по его гостиной, Шота осторожно поднял крошечный белый комочек меха, тепло исходило от его сердца и таяло последние сомнения в его уме. Котёнок замурлыкал, когда он почесал его за ушами. — Кисеки, да? Он полагал, что ему придётся продолжать следить за мальчиком с белыми волосами в красном пальто. На тот случай, если они снова встретятся в какой-нибудь другой Сочельник.