Cancelled

      Ультрамариновый купольный зал сиял: внутренние стены, голографические прожектора, обрамлённые синими потоками водной энергии, несмело ограничивали свободное пространство. Через несуществующие окна бегло проходили лучи огненного светила — они падали на зеркальную поверхность бледного фонтана, сотворённого из белого камня, по краям которого блистали свежие золотистые линии. Посреди крупного сборища Биосов стоял мужчина среднего возраста с кудрявыми русыми волосами, держа в одной руке видеокнигу; прозвучал голос флейты. С первой же пропетой ноты прозрачные двери исчезли, а люди ждали начала выступления.       Мужчина указал незанятой рукою на экран: очередную голограмму, установленную местными органами власти в историческом музее. Она включилась, замигала и через несколько мили-секунд образовала собой своеобразный полупрозрачный круг. Зал внимательно следил за происходящим.       «Дорогие гости настоящего величайшего праздника, — говорил он торжественно, стоя на осветлённой и блестящей как фонтан сцене. — Спустя несколько столетий мы достигли вершины. Мы добились полного равновесия между двумя «мирами» — магией и технологиями. Это круглая дата, которая достойна наиболее величественного празднования. Но, помимо данного события, в этот день отмечается ещё один Юбилей. Прошу обратить внимание на экран».       Сапиенс, провернув некоторый трюк с видеокнигой, проведя пальцами по расплывчатой поверхности, активировал новую картину, сразу же появившуюся на контролируемом устройстве. Биосы продолжали уважительно взирать как на диктора, так и на информационную ленту.       «Этот день именуется по-разному: кто-то величает его «объединением», кто-то — «обманом», кто-то «разоблачением». Однако признанным до сих пор названием остаётся «День Восприятия». По традиции, по памятованию столь значимой даты, каждый из нас просто обязан узреть правду, благодаря которой мы стоим сейчас здесь, живы, здоровы и осведомлены о связях и закономерностях разнообразных Вселенных. Этот процесс, произошедший сотню лет назад, и по сей день свеж в головах бывших поколений. Они уже видели то, что сподвигло лучшие умы тех лет на научный и сознательный прорыв, рассказы передаются из уст в уста, а техника и энергия помогают нам преобразить их видения в более осязаемую, зримую всеми другими форму. Таким образом, дорогие Сапиенсы и Энималисты, я представляю вам историю, которая наибольшим родом изменила наш образ мыслей и мышления, привнесла осознанность и понимание, подарила нашему миру истину, которую скрывали прошлые поколения тысячу лет назад — и эта история об отваге, неразрывных связях и достославном приключении. Итак, предыдущим генерациям будет славно вспомнить вновь произошедшее, ну, а новым — узнать, как всё происходило. Сейчас начнётся видеокартина».       Зрители устремили свои взгляды на заискрившуюся полу-магическую, полу-техногенную спираль. В их глазах наблюдалось соразмеренное ожидание.

***

      Стихийные стрелы рассекали информационный воздух. Резкие, но уверенные и отработанные движения проскакивали то тут, то там, охватывая разные уголки искусственного пространства. Незримая поверхность слегка вибрировала, по-прежнему оставаясь технологическим отголоском действительности. Ярые взмахи оружия, создаваемого и созидаемого внутренней энергией, наполовину глушились на полсекунды. Броня, покрываемая тело, постепенно преображалась, вскоре запахло кислотой… Слабо, но отчётливо.       Их было трое: девушка с убранными в пучок рыжими волосами, как и её животные уши с чёрными, как смоль, кисточками и лисьим хвостом, юноша с видоизменяющимся кожным панцирем и человек, одетый в тёмную шаль, прикрывающую лицо и подменяющую образ. Двое действовали практически синхронно, а последний — наблюдал, уклоняясь от преследующих его стрел и отточенных бросков бурлящей кислоты, временами изменяющейся и становящейся крепко выдержанным металлом.       …Ещё толчок — и стрела развернулась. Она пылала огнём, ярким и пленяющим взор, опасным, смертоносным. Кто-то отбил её, послав обратно; Энималистка, на секунду стушевавшись, отпарировала данный выпад. Никто не пострадал.       В следующий миг атаковал юноша — пока другая дробила выстрелами, он копил энергию, выискивая слабые места. Человек в шали даже не дёрнулся.       Но это был лишь обманный манёвр: оба резко остановились, девушка застыла, парень ловко ринулся назад, а затем в сторону, увильнув от приближающегося пламенного меча. Кажется, они знали, либо предполагали, что он двинется вперёд.       Биос внезапно раскрошил магическую форму. Тогда и меч раскололся на несколько частей, мелких, как галька: по пустоте посыпались осколочные ядра, горящие и светящиеся, до тех пор разбросанные по одному, и равномерно опавшие на пульсирующие твёрдые пороги.       Двое смотрели на другого мага, внимательно озираясь вокруг. Однако никто не тронулся с мёртвой точки.       Они выжидали.       Послышался слабый смешок. Человек в шали усмехнулся.       И в тот же момент…       Испарился.       Пространство покрыла тьма. Она опалила их режущей неопределённостью, в очах двух юнцов промелькнула искра растерянности. Первой скооперировалась девушка — она сообразила, что, если он так же внезапно нападёт, как и пропал, то им не миновать беды. Поэтому она сотворила стрелочный барьер, чтобы избежать удара в спину, и тем самым обеспечила им временную оборону. Юноша, увидев партнёра и полыхающие острия образованного блока, своевременно кинулся на помощь.       Но… тот не успел. Если бы не темнота, если бы не это кратковременное промедление, они бы сдали экзамен.       …Зала окатилась тысячами мелких плазменных крох, что подразумевалось, как информационная смерть. Они неожиданно восстали и бросились, словно жадные и голодные звери, на двух учеников, вонзаясь в кожу и разрывая её основание, выпуская наружу алую кровь. Барьер раскроился, завибрировал, и, наконец, исчез окончательно. Адамантовая броня Сапиенса затрещала, а затем тоже окунулась в небытие. Все они на мгновение почувствовали лёгкое покалывание, означающее несколько вещей: для погибших — поражение, для выжившего человека в шали — перенесение экзаменационного дня, для тех и другого — перемещение в реальный мир.       — Зараза… — тихо выругался юноша. Он был возмущён. — Я столько готовился… А вы нас так подставили, Мария Стрелецкая! Хотя бы предупредили о том, что будет подобная ересь.       — Извините моего партнёра, уважаемая преподавательница боевых искусств Мария Стрелецкая, — галантно выразилась девушка, но, тем не менее, выглядела довольно потрёпанно. — Он высказался неуважительно по отношению к Вам. Но даже я не могу не признать, что о предупреждении о смене окружающего пространства не было и речи. Пожалуйста, не могли бы Вы объяснить то, что произошло в симуляции?       Они находились в Симуляционном Зале. Повсюду располагалась техника, прозрачные экраны-голограммы, энергетические колонки и, размещаясь за защитной магическо-техногенной плёнкой, сидя на красном кварцевом кресле, нанятый академией системщик, носивший особую форму, принадлежащую только данному образовательному учреждению, неустанно бдил за всем происходящим. Это была дневная смена.       — Что ж… — со вздохом начала профессор, освобождаясь от угольной шали, которая в следующий миг оказалась убрана в специальное кольцо-консерватор. — Ну, а теперь скажите мне…       Она слегка качнула головой, её светлые волосы покачнулись вместе с ней.       — …Кто из вас двоих смотрел правила проведения экзамена?       — Я… — неуверенно пробормотала Энималистка, сложив руки в замок. — Но там не было упомянуто что-либо об изменении пространства.       — Вот только не говорите, — вдруг выпалил Сапиенс, — что из-за Сизмы мы должны пересдавать в Июнии.       — Странно, — сказала учитель, — что-то в этом месяце старшекурсники явно не достигают общепринятого уровня. Может, дело в их невнимательности? — она издала лёгкий смешок. — Во всяком случае, вам придётся пересдавать, как подметил Ворон. И советую ещё раз убедиться в том, что вы ничего не упустили.       — Да как же так… — вновь возмутился ученик. — Будет вообще фантастически, если это только мы одни такие «невнимательные». Сизма, ну хоть ты что-то скажи!       — А что я могу сказать, Лукас? — поражённо произнесла девушка с поникшим хвостом. — Если в листе и правда было написано об изменении, то это был мой просчёт. А так ты ведь тоже мог проверить и посмотреть. Мы же партнёры, в конце концов.       — Ладно… — раздражённо хмыкнул Сапиенс. — Но не забывай, что теоретическая часть была на тебе, а практическая — на мне! Тоже мне «партнёр», называется.       — Слушайте, ребята, — серьёзно обратилась к двоим педагог. — Единственное, что могу вам посоветовать — это готовиться и ещё раз готовиться. Есть проблемы — решайте вместе, а не сваливайте их друг на друга. Это в первую очередь касается тебя, Ворон, — преподаватель сузила глаза, а юноша издал недовольное хмыканье. — Всё, как и говорилось, указано в правилах. И вы не единственные, кто провалил экзамен, но всё же и не большинство. Да уж… С этими нововведениями бед по горло, ничего не скажешь, — она устало вздохнула. — Если есть ещё какие-нибудь вопросы, обращайтесь ко мне. А то не хотелось бы той ситуации, которая произошла в прошлом году.       — Вы имеете в виду тот самый случай? — с интересом произнесла Сизма. — Из-за него был такой переполох. Хотя, если честно, то мне так и не стало ясно, в чём заключалась вина того учащегося.       — Да его сводный брат без ведома последнего взломал академическую систему! — с жаром выпалил Сапиенс. — Вот уж справедливость, называется. И «продвинутая информационная защита». А ведь это, скорее всего, из-за того, что происхождение у него — не высокородное! В любом случае, не важно, какие благие намерения были у его так называемого родственника, но по закону должен был быть наказан именно он, если бы только не эта очередная глупость.       — К сожалению, Ворон, не учителям и не профессорам это решать, а директору и членам местных органов Правозавета. Вы бы знали, как меня разозлило тогда происходящее… Но, как бы то ни было, академия улучшила свою информационную защиту и больше поломок в системе и проблем с изменениями правил экзамена не наблюдалось и не наблюдается, можете не волноваться.       — Надеюсь, — сказала Вера, по-прежнему говоря это с безрадостным тоном. — Только теперь не знаю, что и сказать родителям, право.       — Сизма, — повторно обратилась к ней преподаватель, не спуская глаз с девушки. — Я знаю, что у тебя отличная успеваемость и ты стараешься. Поэтому, если что случится, я буду на твоей стороне. А вот что насчёт тебя, дорогой Ворон… — она перевела взгляд на другого ученика, с досадой глядящего на системщика, будто бы он был в чём-то виноват. — Не подведи ни себя, ни партнёра. Даже с твоим положением это имеет огромное значение. Не забывай — таких, как ты, не такое уж и множество.       — Конечно, я знаю, Мария Стрелецкая, — словно в очевидное подтверждение произнесённых слов отпарировал старшекурсник. — Я и не сомневался в этом. Однако, видя Вас, могу сказать то же самое.       — В отличие от тебя, дорогой ученик, я хотя бы усердствовала. Да и, похоже на то, что и таланта было больше… — профессор странно улыбнулась. На самом деле это была скрытая усмешка. — Впрочем, ладно. Зато теперь вы осведомлены о том, чего ожидать на пересдаче. Тогда жду вас рядом с этим Залом пятого Июния в десять часов утра. Скажите спасибо, что ещё не в семь и не в восемь.       — Ну спасибо за одолжение, — изрёк Сапиенс несколько уныло. — До свидания.       — До свидания, профессор, — повторила за Вороном Энималистка. — В этот раз я точно вас не подведу.       Зазвучали лёгкие струны арфы — это был инструмент, который олицетворял собой сущность «Hymnus Libertatis». У каждого из магических учебных заведений был подобный «ключ».       Раздвинулись волнистые лазурные энергетические двери, и Сапиенс и Энималистка покинули Зал. За ними мерным шагом вышла и педагог.       Когда двери бесшумно затворились, профессор, извлёкши из консерватора небольшой предмет, сотворённый из одной янтарной палочки, бросила взгляд на верхнюю строку открывшейся голографической панели — три часа. Она уже опаздывает.       Осознав это, Стрелецкая сначала опомнилась, а затем, мысленно выбранившись, бойко зашагала по широким и изящным коридорам академии, торопясь к ближайшему атолло, так как на территории учреждения телепорты были строго запрещены. Ученики, в основном старшие и средние, потому как Симуляционный Зал находился на одном из самых верхних этажей, уважительно и почтительно кивали головами вслед плавной и стремительной походке педагога, и некоторые из них слегка удивлялись этой спешке, но сказать об этом у тех не хватало решительности.       В конце концов, женщина спустилась на самый нижний этаж «Hymnus Libertatis». У него было несколько названий: первым из них являлось «Входом», а другое — «Обителью первогодок», которое возникло благодаря классам, проходящим здесь для новых поступающих.       Временами казалось, что у здания совершенно отсутствует та часть, которая должна была покрывать заведение, или, попросту говоря, крыша. Это возникало из-за одной оптической иллюзии, связанной с некоторым вполне объяснимым трюком — тёмная высшая полоса академии, будто бы устремляющаяся вверх бесконечно, как раз и была причиной данного «обмана».       По-прежнему торопясь, молодой профессор сиюминутно здоровалась и прощалась с коллегами, а также мимолётно кивала головой в ответ на сухие приветствия учащихся, живо проходя по ярким и даже ослепляющим плитам, сильно контрастирующими с мрачным «потолком». В отличие от остальных этажей, этот выделялся наибольшей обширностью, наличием скульптур деятельных личностей из прошлого, стенами, увешанными картинами, по субстанции нетвёрдыми, что подвергало их различному воздействию внутренней энергии (только учителей по общему закону магических учреждений в экстренных случаях), и присутствием огромной лестницы, что имело довольно старинный вид, так как было бы всё же удобнее использовать атолло или, по крайней мере, телепорты, хотя и те были доступны далеко не всем и не везде. В данном случае атолло был и даже находился наверху извитого и облицованного ступенчатого эскалатора, отличающийся особой технологичностью посреди всего видимого консервативного тона.       Вскоре показались и громадные врата, отделяющие внутреннюю часть академии от наружного сада. Приятно запахло цветами: лилиумами, кортадериями, доротеантусами, левизиями и малопами, устланными по алее, названной по праву «Цветочной».       Помимо автоматических врат и «Цветочной» аллеи открылись и новые виды: Биосы, в большинстве своём Энималисты, расхаживали повсюду, занимаясь своими делами. Конечно, это были всё ещё ученики и учителя, иначе защитные органы правозаветников были бы уже давно на месте.       И вот, спустя минут десять с небольшим, профессор добралась до пункта назначения, коим являлся выход за территорию здания и примыкающих к нему частей. Оставалось не так уж много времени до прибытия.       Она дотронулась до стены Идэм ладонью, и после того, как почувствовалась лёгкая вибрация, присущая технологическому оборудованию, совместному с небольшим воздействием магии, Стрелецкая перешла границу. Границу рабочую и границу личную.       «Надеюсь, она не забыла», — сказала про себя последняя и, очутившись на людном просторе, в котором обычно проходили и проезжали низкородные, либо же Энималисты, вынула из кольца сапфирный шарик и слабо потёрла его. Перед ней возник дымчатый проход, и женщина шагнула в него, перемещаясь в специальное место, установленное для обыкновенно пользователей телепортов.       …Аккуратно вычищенные полы кафе отдавали средним блеском. Несколько столиков были свободными, для удобства поставлены мягкие стулья с материалом моллис. Как и предполагалось, Виневская будет ждать её у самого дальнего, рядом с прозрачной поверхностью стеклянной плёнки, со всеобщей поглощённостью глядя в голографическую панель заказов.       Стремглав приближаясь к отдалённому столику, профессор боевых искусств размеренно промолвила: «Здравствуй».       И в тот же момент другая подняла глаза, с изумлением наблюдая слегка взволнованное лицо и немного растрёпанные светлые кудри: куда она так торопилась? Но, зная коллегу, Энималистка лишь виновато улыбнулась.       — Ну здравствуй, Маша, — произнесла Виневская с искренней улыбкой. — Садись, вижу, что день активный задался. Кто-то из учеников опоздал?       — И не только это, — проронила Стрелецкая, впопыхах садясь на деликатный материал стула городского кафе. — Сегодня несколько «особых» личностей пришли, будто бы не читавши правила. Ты, наверное, их не знаешь, так как большая часть из них не ходит на занятия твоего факультета. И, к сожалению, придётся тратить на них время в Июнии. Если честно, я не удивлюсь, если эти правозаветники добавят в общую программу ещё какой-нибудь вздор, и нам, как всегда, станется с ним возиться.       — Хм… Это странно, — ответила коллега, скрестив руки. — У меня всё прошло довольно гладко. И, кстати, разве ты не предупреждала своих учеников об изменении правил?       — Они могли спокойно об этом прочитать. Это необязательно входит в обязанности учителя академии.       — Но всё же… Может, тебе стоило хотя бы намекнуть об этом? Или сказать, в конце концов…       — Слушай, — с лёгкой напряжённостью промолвила Мария. — Наши ученики уже давно не малые дети. Вскоре они вступят во взрослую жизнь, и, делая подобные ошибки, они вряд ли смогут полноценно выполнять свою работу или вообще найти её. С таким грехом, как невнимательность, надо бороться, иначе таким, как они, ни за что не добиться успеха.       — Мне кажется, ты частично преувеличиваешь, Маша, — дружелюбно произнесла другая. — На ошибках учатся. А если и не учатся, то тогда уже и можно говорить о так называемом «провале». Они растут и развиваются, впереди их ждёт много чего, и плохого, и хорошего… Но знаешь? Если мы продолжим об этом рассуждать в подобном ключе, то и не заметим, как сами быстро состаримся. И, если что, мне пока только двадцать семь, да и тебе двадцать девять… Так что, думаю, что и нам самим предстоит много чему научиться.       — Как скажешь, — равнодушно отозвалась Сапиенс. — Смотрю, ты хотела что-то заказать? Ждала меня? Этому не было нужды.       — Всё в порядке, — с той же приятной улыбкой с рядом белоснежных острых зубов продолжала Александра. — Я уже выбрала. А ты у нас любишь… мясные шары, правильно?       — Да, всё верно. Временами возникает такое ощущение, будто ты знаешь меня лучше, чем я сама себя, — ответила Мария, тоже улыбаясь.       — Не говори чепухи. Я знаю о твоих пищевых предпочтениях, ведь мы уже знакомы два года! Было бы нелепо, если бы я сказала, к примеру, сольский салат, — из уст Энималистки раздался смех. — Но, так как я этого не сказала, это уже о чём-то говорит. Кстати, ты случайно не хотела завести питомца? Если что, то у меня есть знакомый, который продаёт подешевле детёнышей альбум канисов.       — Где уж мне возиться с этими собаками! — с наигранным рукоплесканием отпарировала Стрелецкая, одновременно заглядывая в голографическое меню. — Да и я больше предпочитаю кошек. С ними меньше забот.       — Ох… Хорошо, — на мгновение волчьи уши Виневской поникли. — Буду знать.       Прошло несколько минут ожидания. Городское кафе начало пополняться новыми посетителями, разнообразные блюда появляться на покрытых металлических подносах, разговоры раздаваться по сторонам, а кто хотел, тот мог использовать возможность перекрытия звуковой невидимой стенкой. Именно этой возможностью воспользовались две женских персоны.       Они ещё немного поговорили — в основном, о работе, нововведениях, животных, даже политике… Время постепенно будто ускорялось, но всем было прекрасно известно, что лучшей иллюзии, чем быстротекущего времени, было не найти. Хотя, зная о том, что некоторые учёные отвергали идею существования времени как такового, можно было объяснить определённые жизненные факты. Такие, как, например, контакт с мёртвыми (который к тому же считался правонарушением по статье 16.5 Правозавета) и пространственное искажение. Учёные Советы до сих пор спорили на этот счёт.       Наконец, блюда были поданы или, лучше сказать, перенесены. На одной из узорчатых тарелок красовались мясные шарики с пастой и особым фирменным кетчупом, на другой — крылья анатис, подвида утки из Южного полушария, с рисом, политом горчичным соусом.       Виневская, не теряя ни минуты, сразу же «набросилась» на еду, при этом стараясь аккуратно, как она только могла, пользоваться столовыми приборами. Стрелецкая же, в отличие от знакомой, для начала тщательно разрезала шарики, а затем уже принималась за поглощение пищи. Так и прошла большая часть их совместного времени.       — …а знаешь! — с того ни с сего выпустила Энималистка, допивая брусничный сок. — Надо бы почаще так встречаться. Смотря на тебя, мне так и хочется сказать, что у тебя душа как у самого настоящего трудоголика. Пожалуйста, не забывай отдыхать.       — Отдыхать… — насмешливо фыркнула профессор. — Я не могу просто взять и отдохнуть, Саша. У меня есть работа, у меня есть планы, и у меня есть цели, которых я ещё не добилась. Несмотря на то, что наши должности высоко ценятся, это не значит, что нет продвижения выше.       — Значит, ты метишь в директоры? — улыбнувшись, произнесла учитель «Мистического» направления. — Похвально. Я всегда восхищалась тобой и твоим энтузиазмом. Иногда мне кажется, что человека, целеустремлённей тебя, не существует.       — Тебе всего лишь кажется, дорогая, — с той же шутливо-насмешливой манерой продолжала педагог. — Хм… Уже пол пятого доходит. Как представлю, что следующий месяц придётся потратить на этих невнимательных, сразу на душе кошки скрести начинают.       — А я думала тебе нравятся представители семейства кошачьих, — добродушно проговорила Виневская, также проверяя время на голографических часах. — Ох, точно! Совсем забыла сказать. Завтра ко мне приезжает сестра, а я только сейчас вспомнила про домашние приготовления. Ничего, если сегодня я уйду пораньше?       — Конечно, это же ты, кто меня позвала. Тем более, если подумать, то мне тоже нужно кое с чем разобраться.       — Правда? — облегчённо вздохнула Александра. — Ну хорошо. Если что понадобится, то обращайся ко мне по Интер-сети. Надеюсь, твои ученики пересдадут экзамены успешно.       — Да, определённо, — на прощание кивнула головой Стрелецкая. Знакомая, одной рукою отодвинув стакан и положив его на поднос, встала, собираясь уходить. — Удачи.       Полы длинного изумрудного платья бесшумно поплыли по нижним воздушным волнам. Широкие небесные глаза и солнечные завитые волосы порхали вперёд, навстречу возвращению домой. Виневская никогда не любила телепорты, да и для неё они были довольно дороговаты, из-за чего её предпочтения останавливались на публичном транспорте, Вышнем и Нижнем. Хотя и здесь она больше предпочитала Нижний — не было точных причин, почему, но, как она говорила, это вселяло в её душу некую «безопасность» и «опору».       Настало время идти и Марии. Отставив принадлежности совместно с бокалом испитого безалкогольного эля, она поправила белую рубашку с чёрными брюками и вновь, взяв янтарный девайс, открыла голографическую панель — никаких сообщений. Агентство в последнее время удивительно безмолвно.       «Интересно… — сказала женщина про себя, безучастно взирая на чуть вибрирующий блок. — В прошлом месяце они всё написывали насчёт этого «открытия». А что теперь? Неужто правительства приложили руку к этому молчанию?»       Думая об этом, она, пройдясь по ничуть не менее забитому помещению, на автомате покинула общественную зону, пока не достигла зоны пользования телепортами. И вот перед глазами возник тот же сапфирный шарик, извлечённый из кольца, лёгкое касание и обволакивающая дымка. Ей очень нравился тёмный оттенок синевы.