Миртл уже не Уоррен

       Мне вот интересно, что я должна делать, если я банально не понимаю этот язык. Это нервирует — не понимать то, от чего зависит моя дальнейшая жизнь. Так. Спокойствие. Что обычно делают на испытаниях? Маги застряли где-то в средневековье. Значит, должно быть что-то, похожее на рыцарский турнир, чтобы показать ловкость и силу. Точно. Дуэль. Как вариант. Дальше преданность и выполнение приказов, сто процентов, что-то такое будет. Блин, устала гадать. К черту Мордреду все.       Похоже с дуэлью я угадала. Сражение между Малфоем и Лестрейнджем было весьма неплохим, хотя мне сложно оценить красивое искусство боя. К тому же, от творившейся вокруг магии у меня сильно разболелась голова. Но героически задвинув боль на задний план, я вернулась к наблюдению.        Сейчас настала очередь дуэли между Реддлом и Долоховым. У меня уже начало рябить в глазах от разноцветных лучей, мелькавших на середине площадки. Но я не смела отвести взгляд от этого захватывающего зрелища. И нет, это не потому, что я переживаю. Их сражение действительно было дуэлью, не дракой, а именно дуэлью. Опасной, напоминающей смертельный танец. Они не ставили щиты, плавно уклоняясь от заклятий. Я тоже так хочу!        В какой-то момент, Том не смог уйти с траектории полета заклинания, оно задело плечо. На рукаве рубашки начало расплываться уродливое красное пятно.        По моему телу пошли мурашки. Я чуть было не бросилась, чтобы остановить их, но рука, положенная мне на плечо, заставила меня остановиться и резко повернуть голову к тому, кто посмел меня остановить. — Я бы не советовал это делать, — этот голос я узнаю даже в темноте, он сделал небольшую паузу и продолжил тихо говорить, не убирая руку с моего плеча. — Ты такая пугливая. — Вовсе нет, — я попробовала скинуть его руку, но, естественно, у меня ничего не получилось. — Как ты можешь быть в двух местах одновременно? — А кто сказал, что я на самом деле стою рядом, а не у тебя в голове? — его заявление меня напугало, я не могу позволить, чтобы кто-то копался в моих мозгах. Я начала ещё активнее пытаться освободиться. — Тише, девочка, ты же не хочешь, чтобы тебя увидели, борющуюся саму с собой, и решили, что ты сумасшедшая? — Я нормальная! А вот ты нет! — Не хочешь всё-таки досмотреть дуэль, там, кажется, кое-кого ранили… — Что? — я повернулась в сторону площадки и увидела Тома, лежащего на спине, к его горлу была приставлена палочка, не успела я ахнуть, он сделал подсечку стоящему Долохову, резкий перекат, и в следующую секунду ситуация поменялась. Теперь уже проигрывал Антонин. — Довольно! * — властный оклик со стороны наследника Грин-де-Вальда заставил их сразу прекратить свою дуэль. — Я думаю, мы все достаточно увидели, на что вы способны, пожалуй, стоит перейти к следующему испытанию.        Честно говоря, мне уже надоело не понимать, что происходит вокруг меня. У меня появилась резкая мотивация выучить язык. Никогда я ещё так не жалела, что в школе не выбрала дополнительный язык, а ведь была возможность. Эх, толку-то теперь. И что это вообще сейчас было? Как он оказался рядом со мной, а потом сразу же где и был до этого. Неужели и правда иллюзия?        А ещё у меня вопрос: почему я не участвовала? Нет, я, конечно, рада, что меня не раскатали по полу в первые же секунды, но это как-то странно. — Второе испытание необходимо для того, чтобы узнать, — Валентайн сделал эффектную паузу, — способны ли вы выполнять приказы, даже если они противоречат вашим желаниям…        Окружающие меня настолько бесчувственны? Или это я наоборот слишком впечатлительна? Не важно, но меня ввел в замешательство его оскал, с которым он все это произносил, наверное, на деле все нет так страшно, и его слова объясняют его вид, который прямо говорит о том, что сейчас будет грандиозная гадость.

***

      Гордость Тома был задета, он не желал признавать, что слабее Антонина Долохова, нет, не по силе и объему магии, с этим-то, как раз все в порядке, а вот в бою русский, действительно, оказался сильнее. Это было ужасно обидно. Для себя Реддл решил, что если он сегодня выживет, то в ближайшее время не выползет из тренировочного зала.       Несколько напрягало второе испытание. Что значит выполнять приказ против своей воли? Ещё больше вводил в замешательство оскал Наследника Грин-де-Вальда, тот явно был в предвкушении, но вот чего?        На этот раз честь начинать испытание первому выпала Тому Реддлу. Он вышел на середину зала, вокруг образовался голубоватый туман, и голос Жнеца как будто звучал в голове, а может так оно и было?        В тумане начали формироваться очертания, Реддл покрепче зажал палочку в руке. Минута ожидания в сводящей с ума тишине… И ничего…        Тут в голове раздался смех, хотя скорее безумный хохот. И фраза, произнесенная на чистом немецком, по-видимому, ни к кому не обращённая: — Интересные мне попались экземпляры. Хмм. А если так?        Из тумана вышел ребенок — маленькая девочка, она была в царапинах и ссадинах. Ее глаза были наполнены слезами. Она подошла к Тому и тихо, почти не слышно произнесла: — Ты не знаешь, где моя мамочка? Помоги мне, пожалуйста.        Том на мгновение растерялся, но потом опустил палочку. Его захватили воспоминания того дня, который, как ему казалось, навсегда остался в прошлом. Для всех он выглядел покорным слугой, ожидая приказа от своего господина. На самом деле это было не так. Никто из присутствующих не видел, как дрожала палочка в его руке. А волосы, спадавшие на лицо, скрывали одинокую слезу, скатившуюся против воли из его глаз. От неприятных воспоминаний его отвлёк голос Жнеца: — Ты знаешь, что делать. Убей ее. Это мой приказ.        Его ледяной голос отрезвил бледного парня. Как бы нехотя, Том поднял палочку. Всего два слова, и он пройдет испытание. Это всего-навсего иллюзия, она даже не материальна. Он уже произносил это заклинание. Глубокий вздох и слова не выражающие никаких эмоций: — Avada Kedavra!        Луч заклинания прошел сквозь иллюзию, и та развеялась. В зале раздались аплодисменты. — Это было увлекательное зрелище. Кто она? — от этих слов стало ещё хуже. Чувство грызущее внутри усилилось, как и желание приложить чем-нибудь смертельным Наследника Грин-де-Вальда. За все: за то, что всколыхнул тщательно отгоняемые и скрываемые воспоминания, вывернул душу наизнанку, заставил переступить через себя.       Как ни странно, от необдуманных действий его спас взгляд, которым на него смотрела грязнокровка. В нем не было ни жалости, ни сочувствия, но что-то такое, что заставило задуматься. И эти мысли его отвлекли от желания немедленного убийства. Постепенно он приходил в себя. И не понимал, почему он ещё дышит. Да за одну мысль о том, чтобы навредить Жнецу можно поплатиться.