Наводка

      — О черт, Маджере! — Гил нервно смял банку из-под колы и швырнул ту в мусорную корзину, зачем-то пригладил волосы и сглотнул. Обычно Рейстлин одевался... Совсем не так. Нет, Гил видел его и в городских мантиях, и в драных джинсах с майками (та, что с дырочками, была одной из любимых, так и хотелось разодрать с концами и общупать), и в смешной пижаме в звездочку, и даже вовсе без всего. М... Особенно последнее... А вот таким Рейстлин был впервые. Отутюженная ткань строгих брюк с высокой посадкой, темная кожа туфель без пошлого блеска лака, умопомрачительно длинные ноги... Белая рубашка — классическая, обыкновенная рубашка, расстегнутая на одну пуговицу сверху. Демоны... Трость, ставшая вдруг не просто атрибутом, но частью образа, и пиджак, перекинутый через локоть, и...       — Офицер, — Рейстлин ехидно ухмыльнулся. — Сидите мирно, я не к вам.       — Маджере! — Глава департамента, Нуитари, чью фамилию пока не выговорил ни с трезву, ни спьяну ни один полицейский с первой попытки, появился в комнате отдыха почти как черт из табакерки. Почему-то нехорошо посмотрел на Гилтиаса (тот вытянулся по струнке, ловя страшный взгляд Ирдиса, тоже вошедшего внутрь) и уволок Рейстлина едва ли не под ручку...       — И что это было? — Озадачился Гил, пальцем оттягивая ворот рубашки.       — Я в дела главы департамента не лезу. И тебе не советую. Особенно в эти дела.

***

      Гил устало потер виски. От ледяной воды пощипывало кожу лица. Долгий, долгий рабочий день и эти идиотские отчеты! Чертов отдел по борьбе с наркотиками! Чертов маг, чья задница в черных брюках не только мерещилась к месту и не к месту, но и украшала теперь один испорченный черновик, который, между прочим, мог быть чистовиком! Чертов Нуитари, считающий, что отчеты от руки лучше дисциплинируют, чем все то же самое, набранное под копирку... Теперь, наконец-то, можно уйти. Домой! В смысле... К Рейстлину. И купить по дороге пива, что ли, нервы успокоить? Хотя... Маг их успокоит куда продуктивнее. Интересно, что ему все-таки понадобилось от Нуитари? Или — наоборот, это Нуитари что-то потребовалось? И ведь даже не зашел попрощаться! И не предупредил утром, что вообще отправится сюда! А впервые ли?... Скрипнули петли ведущей в туалет двери, и Гил вздохнул, закрывая кран.       Горячие пальцы, скользнувшие по горлу, заставили вздрогнуть и схватиться за кобуру, но уже через мгновение из зеркала на него взглянули такие знакомые глаза...       — Рейст!       — Тс-с-с. Я, конечно, использовал магию, но если ты будешь кричать — кто-то может заинтересоваться... Заглянуть...       — А я буду кричать? — Зачем-то глупо уточнил полицейский, откровенно плавясь под массирующими движениями умелых рук, скользящих по плечам и шее.       — А ты полагаешь, я просто так ждал окончания твоего рабочего дня... И запретил Нуитари нагружать тебя дополнительной работой? — Выдохнул чародей, укладывая острый подбородок на плечо офицера и ехидно усмехаясь — все также через отражение над раковиной. С шеи его ладони сместились ниже, и ниже, по изгибу спины промеж лопаток — до пояса брюк... Сквозь рубашку касание обжигало, в здании было душно, и ничего кроме нее сверху Гил не надел... В чем ни капли не раскаивался теперь, когда эту рубашку безжалостно выдергивали из-за пояса — с тем, чтобы скользнуть под нее рукой, уже по животу вверх, в диковинном узоре, в танце, ритм которого удивительно совпадал со скоростью биения сердца. Завороженный, зачарованный этим, он даже не сразу понял, что происходит — и перехватил ловкие золотые пальцы уже тогда, когда оказалась расстегнута пряжка ремня.       — Рейст!.. Не здесь же! Ты что!       — Я же сказал... Не кричи, — маг намотал на кулак галстук любовника — и развернув его, вжал ягодицами в раковину, прижался сам, притянул для долгого, жгучего поцелуя, инициативу в которой перехватить так и не удалось. А вот обнять себя не позволил, вывернулся — и всунул в руки свою трость.       — Сожми. Двумя ладонями... Здесь и здесь. И не отпускай.       — Что?...       — Не отпускай мою трость. Двумя руками, — с усмешкой повторил чародей. И подмигнул совершенно пошло: — Можешь ее погладить.       — Рейст!!       Маг не отозвался — дернул за галстук, почти лишая притока воздуха, впился губами в чувствительное место над жестким воротником, и под челюстью, и еще раз — под мочкой уха, наверняка оставляя заметный след — до стона, до резкого выдоха... Только на кудри и остается надеяться, что прикроют! А Рейстлин только ухмыльнулся, ослабляя нажим, и в тот момент, когда его ладонь скользнула все же в брюки Гила, тот до побелевших костяшек сжал трость, искренне надеясь, что не сломает ее. И держал, держал, держал, хватая ртом воздух, пока любимые, такие хрупкие внешне пальцы скользят по напряженной плоти, выласкивая рельеф венок, и снова, снова, снова, нарочито-неспешно, почти невесомо, так, что сводит скулы от напряжения, и горячая волна все поднимается внизу живота...       — Пол же грязный!..       В следующее мгновение чистота пола перестает волновать Гилтиаса от слова совсем — потому что опустившийся на колени чародей, сдернув вниз чужие расстегнутые брюки, решил не ограничиваться малым... И ртом и языком, столь искусным в остротах и ехидстве, вытворял что-то вовсе невообразимое — жадно, быстро, невыносимо горячо и... Поймав вскинутый снизу вверх взгляд, коп с трудом удержался на ногах и прижал к груди клятую трость, отчего-то даже не пытаясь выпустить ее, вцепиться в седые волосы, намотать их на кулак... Расплавленное золото под белесыми ресницами пьянило и пленило страшнее любого наркотика, и он, кажется, все-таки кричал, пытаясь не подаваться бедрами навстречу, а после пытался устоять на ногах и снова плавился от солоноватых поцелуев...       Одевать и приводить копа в порядок пришлось чародею. И справился он буквально за несколько минут до того, как в туалет зашел Ирдис. Бросил подозрительный взгляд прежде, чем скрыться в кабинке, и Гил тихо заржал в плечо своего мага...       — Демон... Что же ты творишь со мной!.. А ты?       — А я — дома, офицер. Иначе мы отломаем эту раковину к чертям...