В тихом омуте

Сакура с явным раздражением разгрызла боевую пилюлю. От резкого вкуса солода перехватило дыхание, и она, скривившись, закашляла. Но секунду погодя, проглотила эту мерзкую смесь. Казалось, что отвратительный вкус заставил волну гнева отступить. Пока что. Для Харуно вызов седьмой команды в Резиденцию был неожиданностью. Ещё большим шоком для неё стало то, что для предстоящей миссии ей отвели особую роль. Роль капитана команды. Она с трудом сдержалась, чтобы не открыть рот и не выпучить глаза от такой новости. Но Сакура смогла себя сдержать. Однако смотря на увесистый свиток в своих руках, она чувствовала неподдельную благодарность своему учителю. Цунаде верила в неё. Конечно же Наруто не смог промолчать в такой ситуации. — Ну почему именно она? — он даже не пытался скрыть обиду и зависть в своём голосе. Да. Почему она? Сакура не посчитала нужным отвечать на очевидный вопрос. Было неприятно, потому что это Наруто. Ей хотелось верить, что он всё понял. Но очевидно, что это было не так. Она просто проигнорировала его. А вот Какаши-сенсей снизошел до объяснений: брат Гаары был тяжело отравлен. — А, вот почему. Да, вот поэтому. «Потому что она была медиком». Всего лишь медиком. За свою жизнь Сакура пережила достаточно дерьма, чтобы спокойно реагировать на любую ситуацию, но Наруто умело воткнул ей нож в сердце. Она всегда жаждала похвалы за свои труды, она жаждала признания своих сокомандников. И им не обязательно было хвалить её вслух — всё можно было прочесть в их глазах. Но этого не происходило. Харуно ненавидела себя за то, что за эти годы её характер стал более резок и жесток. Потому что это выражение слабости. А слабой ей быть не хотелось. Чтобы избавиться от жестокости, требовалось время, спокойствие, постоянная забота и одобрение окружающих. Всего этого не было. В седьмой команде не практиковалась похвала. И Узумаки мог просто ляпнуть, что ей никогда не достичь их уровня. Это причинило бы гораздо меньше боли. Даже Саске понимал, что они, Какаши и Наруто, не правы. И это само по себе было иронично. — Стоп, — Сакура остановилась на ветке дерева. Девушка почувствовала колебания чакры. — В трёх километрах на запад. Трое шиноби в пути. — Какие будут приказы, капитан? — мягко спросил Какаши. Сакура понимала, что он дразнит её. Но что-то внутри неё громко кричало о том, что он издевается. В глубине души она понимала, что её самооценка не должна колебаться из-за насмешек трёх идиотов. Однако, не всегда получалось пропустить всё мимо ушей. — Саске, — она перевела взгляд на Учиху. — Мне нужна информация. Брюнет двинулся вперед, в его глазах блеснул шаринган. — Полчаса от нас. Их уровень чакры на уровне чунина, хотя скорее джонина. — Хорошо, ускоряемся, — приказала Сакура. — Мы не должны пытаться их захватить. Наша цель — добраться как можно быстрее в Суну. И направив больше чакры в ступни, девушка двинулась вперед. Харуно знала, что Наруто хочет броситься в погоню и ввязаться в битву. Так же сильно, как упрашивал Цунаде отправить его на поиски нападавших. И с его стороны это было не только по-детски, но ещё и эгоистично, ведь не у всех был бесконечный запас чакры. Узумаки не приходилось доводить себя до изнеможения, в попытках увеличить объем чакры. А ей приходилось. Но его нельзя было винить за это. И Сакура ненавидела себя за подобные мысли. Сакура расправила плечи. Сейчас её приоритетом был Канкуро. Потребовалось два часа, чтобы добраться до Деревни Песка. У ворот в селение оказалось неспокойно: шиноби бегали туда-сюда, а часовыми были всего лишь два ниндзя. Вокруг царил хаос. Один суновец, заприметив прибывших, проводил их на верхний этаж госпиталя. — Сакура, — Темари облегчённо вздохнула, увидев шиноби Листа. — Слава Богам! Я благодарна, что Цунаде отнеслась к моему посланию серьёзно и прислала своего лучшего медика. Харуно подавила желание улыбнуться. Вместо этого она протянула девушке напротив свиток и попросила: — Расскажи мне всё. И Темари рассказала. Блондинка рассказала ей о сражении, яде, симптомах, странной птице, бомбардировке — в этот момент взгляд Сакуры помрачнел — и о том, как её брат сражался за свою жизнь. — Мне нужна горячая вода, желательно в каком-нибудь тазике, — отдала приказы бегающим медикам Сакура. — Вы сделаете это, — она вручила одному небольшой листок. — Через три часа мне нужен список всех медицинских трав этой страны. Темари наблюдала за тем, как Сакура взяла работу медиков под свой контроль. Её товарищи по команде в данный момент ничего не могли сделать, потому лишь наблюдали за всем из коридора. И песчаная куноичи испытывала немного сожаления, ведь тоже не могла ничем помочь Сакуре. Ведь Темари знала, что известный медик с розовыми волосами получила свой высокий статус отнюдь не за лечение рядовых шиноби. Часть разума Сакуры была сосредоточена на математических уравнениях каждого химического соединения и возможных дозировках, а другая часть соображала, как ей вывести отраву. Ирония заключалась в самом яде: токсин поражал печень именно в тот момент, когда печень должна была разрушать этот самый токсин. — Его состояние стабильное, — объявила Сакура, заканчивая осмотр, и улыбнулась блондинке. — С ним всё будет хорошо. Темари, облегченно вздохнув, сползла по стенке. — Мне нужна лаборатория или теплица, — она снова заговорила и, скрестив руки на груди, добавила: — Я извлекла большую часть яда, но всё равно нужно сделать противоядие, чтобы предотвратить дальнейшее повреждение органов. Ведь яд в организме ещё остался. — Наши лаборатории и теплицы уничтожены во время нападения, — тихо вздохнула Темари. — Но есть теплица в комплексе Каге, я отведу тебя туда. — Отлично, — Харуно взглянула на свою команду и прищурилась. — Никто не покинет пределы деревни, пока я не сделаю антидот. Ясно? Она подождала, пока все трое утвердительно не кивнут. Хорошо. Сакура глубоко вздохнула. По крайней мере, они её слушали. Полдень почти настал. Палящее солнце заставляло щуриться, но худшее было позади. Так ей казалось. — Тише, Канкуро, не так быстро, — говорила Сакура, помогая ему выпить горькую жидкость. — Тебе нужен покой. Яд сильно повредил мышцы. — Не могу поверить, что ты чуть не умер, — прямо заявил Наруто. Канкуро нахмурился, его пальцы сжались в кулаки. — Я не просил, чтобы меня травили, — огрызнулся он. Выдохнув, Сакура села и попросила: — Расскажи нам, что случилось. Если честно, весь рассказ напоминал сказку. Наруто что-то вставлял про техники, Саске сделал как минимум два комментария, ну, а Какаши только наблюдал за этой сценой. — …смог оторвать от него это, — Канкуро вытащил кусок чёрной ткани с красным облаком из руки своей марионетки и с гордостью уточнил. — Неплохо для умирающего человека?

***

Десятичасовой сон, пять рисовых шариков и тарелка лапши позволили Сакуре почувствовать себя человеком. Её глаза болели из-за напряжения, — ведь она так долго таращилась в микроскоп, — но в конце концов ей удалось немного отдохнуть, пока собаки Какаши-сенсея занимались разведкой. — Чая? — спросила Темари. Медик кивнула. Чай был жасминовым. Сакура немного расслабилась, наслаждаясь цветочной сладостью. Но напряжение до конца не ушло. Отправив отчёт Цунаде, девушка ждала дальнейших указаний или информации. — Спасибо, что спасла моего брата, Сакура, — Темари низко поклонилась. — Я очень благодарна. Харуно моргнула, а затем вскочила на ноги: — Пожалуйста, ты не должна благодарить меня. Я просто делала свою работу. — Работу, которую любой другой медик не осилил бы, — с горечью сказала Темари и покачала головой. — Всё равно я тебе благодарна. И просто… Я беспокоюсь о Гааре. — Гаара слишком упрям, чтобы умереть, ты это прекрасно знаешь, — попыталась подбодрить блондинку Сакура. — О, в этом мы похожи, — слабо улыбнулась песчаная куноичи, отпивая чай. В этот раз Сакура искренне улыбнулась. Всё же Троица из Суны была настоящей семьей. Час спустя прибежал Наруто, таща за собой Саске. Узумаки активно размахивал руками: — Какаши-сенсей нашёл их следы! — Где? — её голос был резким и бесстрастным. — На севере, — ответил Саске. — В одной из деревень страны Камня. — Страна Земли? — нахмурилась Темари. — На границе Земли и Камня, — просветил всех Учиха. Значит, далеко они не ушли. — Где сенсей? — спросила Сакура. — Отправляет сообщение Ибики-сану, — влез Узумаки. — Нам нужно отправляться как можно скорее… — Мы никуда не пойдем, пока не получим приказ, Наруто, — твёрдо сказала Харуно и поставила чашку на стол. — Мы должны знать больше, чтобы составить хороший план. К тому же, это всё может оказаться ловушкой. — Сакура-чан, — голос Наруто стал серьёзным и холодным, и медику стало некомфортно от этого. — Нам нужно отправиться прямо сейчас. Гаара может умереть, мы не должны оставлять нашего товарища… — Наруто, — она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, чтобы не сказать чего-то, о чём впоследствии могла пожалеть. — Нет. Мы будем ждать приказа. Речь идёт не только о спасении нашего друга. Это инцидент международного масштаба, и если мы будем действовать опрометчиво, погибнут другие люди. Не только Гаара. — Одна из причин, почему Хокаге сделала именно меня капитаном, заключается в том, что я — дипломат, — спокойно заявила Сакура. — Я понимаю, что здесь и к чему. Наша миссия заключалась в том, чтобы спасти Канкуро. Гаара — это наша второстепенная цель. И только когда Годайме даст своё согласие, мы отправимся в путь, — Харуно попыталась придать голосу более мягкие нотки, но он всё ещё был пропитан разочарованием. — Я знаю, что ты хочешь спасти Гаару. Но речь идет не о тебе, Наруто. Вся ситуация может очень, очень быстро ухудшиться. Саске уставился на свою сокомандницу так, словно она была совсем другим человеком. Наруто и Саске были без сознания, когда ей пришлось впервые бороться за свою жизнь — за их жизнь — в Лесу Смерти. Они не видели тех вещей, которые видела она: убей или будь убитым. Они не поняли, что команда номер семь распалась. Какаши и Саске. Наруто и Джирайя. Иногда Сакура ненавидела свой взгляд на вещи — из-за него она становилась резкой и пессимистичной. Она не хотела быть такой, но всегда всё сводилось к тому, что обида и негативные мысли накапливались. И иногда она, подобно вулкану, накапливала всё в себе, а потом взрывалась. Сакура не знала, как далеко она сможет зайти, если они будут продолжать давить на неё. Но она постарается. Пока не сломается.