В тихом омуте

Сакура чувствовала себя поглощённой. Поглощённой водолазкой с длинными рукавами и штанами, которые ей учтиво предоставил Шисуи. Девушка раньше даже не предполагала, насколько этот Учиха высокий: он был выше Какаши-сенсея и, к тому же, массивнее Саске. Его одежда висела на ней мешком. Но ничего не поделаешь — особого выбора у неё не было. Она ещё немного покрутилась перед зеркалом в ванной и направилась на кухню. — А у тебя нет ничего… — она запнулась, садясь за стол, — поменьше размером? — Да, размерчик определенно не твой, — усмехнулся Шисуи, рассматривая гостью. — Не моя вина, что ты великан, — фыркнула куноичи, закатывая штаны. — Я не настолько высокий. — Ты выше Какаши-сенсея, — она притянула к себе чашку с чаем. — Его прическа делает его значительно выше, Сакура. Девушка лишь покачала головой на такое заявление. За окном тихо моросил дождь. В воздухе витал запах сосны и жасмина. Они перебрались в гостинную. Внутреннее убранство дома очень напоминало большинство домов в квартале Учиха: коридоры, будто змеи, извивались, а пол был везде деревянным. Разница была только в том, что здесь отсутствовал второй этаж. — Как долго ты здесь живешь? — полюбопытствовала Сакура. Она несколько раз видела его дом, но внутри никогда не бывала. У неё не хватало смелости попросить разрешения зайти. Да и не хотелось, чтобы он чувствовал себя неловко. — Месяц. — Вот как, — она вздохнула и осторожно продолжила. — Здесь очень уютно. — Здесь тихо, — он поставил чашку на столик и, усевшись на пол, откинулся на спинку дивана. — Что-то в последнее время часто идёт дождь, — небрежно бросила Харуно. Сакура пыталась завести разговор. Но зачем? Она понятия не имела. Не то, чтобы она чувствовала себя неловко рядом с Шисуи, вовсе нет. Но… он поцеловал её. А она ответила. И теперь Сакура не была до конца уверена, как себя вести. Она в целом не понимала: изменилось что-то или нет? Шисуи ничего не говорил ей, не начал вести себя как-то иначе. Сейчас она сидела на полу с чашкой чая в его гостиной и одежде. Сакура терялась, не понимая, как ей быть дальше. — Время листопада, — сказал парень, всматриваясь в окно. — В это время года всегда идёт дождь. Сакура услышала в его словах скрытый смысл. Может быть, дело было лишь в том, как именно он это сказал. А может в том, что ей хотелось услышать что-то ещё. — Тогда логично, — медленно ответила она, откидывая мокрые волосы набок, чтобы не мочили спину. — Сакура, — Шисуи оглядел её и вздохнул. Поставив чай на стол, он прошёл к шкафу и вытащил небольшое полотенце. — Я думал, что ты хочешь быть хорошим медиком. — Что ты имеешь в виду? — удивлённо моргнула Харуно, но тут же осознала, что он подошёл к ней совсем близко. Учиха начал вытирать полотенцем её волосы. Куноичи даже не сразу поняла это. Последний человек, кто вот так заботился о ней, был её отец. А Сакуре тогда было всего шесть лет. — Если не будешь сушить волосы, то заболеешь, — объяснил брюнет. — То есть если плавать в ледяном озере в дождь, то не заболеешь? — Эй, — он раздраженно растрепал ей волосы и ухмыльнулся, — я вытащил нас оттуда до того, как начался ливень. — Да-да, — фыркнула Харуно. Мокрые волосы липли к лицу от его манипуляций, поэтому она не выдержала и рявкнула.— Ах ты паразит! Шисуи залился смехом, попутно накидывая полотенце на шею девушки. В его глазах блестели весёлые искорки. Волосы парня сильно завились после озёрной воды и вынужденной прогулки под дождем, отчего его прическа стала совсем растрёпанной. Он медленно потянул за концы полотенца, притягивая Сакуру к себе, но давая ей время отстраниться, и мягко поцеловал. Сакуре показалось, что от тепла его губ она, подобно куску льда, сначала растаяла, затем закипела, а потом и вовсе испарилась. А ещё вокруг что-то звенело, и птицы пели… Похоже, что это было нервное. — Голодна? — спросил Шисуи, скользя пальцами по её щеке. — Я бы поела, — голос Харуно был тихим и хриплым. — Рамен? — Учиха внимательно наблюдал за ней. Девушка кивнула. Парень ушёл на кухню. Сакура тихонько застонала. Да что с ней было не так?

***

— Не верю своим глазам, — Сакура изумленно уставилась в экран телевизора. — «Приди, приди рай»? — Какаши-семпай плохо влияет на окружающих, — пожал плечами Шисуи. — Мы смотрим порнуху. — Вообще-то, — он накрылся одеялом почти с головой, — первый фильм не порнуха, там вообще почти нет постельных сцен. — А ты, я погляжу, хорошо в этом разбираешься. — Конечно. Сакура ударила брюнета по руке, когда тот переместился ближе к ней и бесцеремонно закинул ногу на её бедро. Они лежали на одном диване, и едва ли девушка могла что-то сделать. Если только уйти. Теперь плечо Сакуры упиралось ему в грудь, а его рука бездумно перебирала её волосы. Шисуи не спрашивал разрешения — впрочем, как и всегда. И ей это чертовски нравилось. Время шло своим чередом. Харуно всматривалась в окно, пытаясь разглядеть там хоть что-то, но ночная мгла не позволяла видеть ничего, кроме черноты. По стеклу тихонько бил дождь. Её волосы разметались по подушке, щекоча брюнету щёки. Каждый думал о своём, боясь нарушить тишину. Шисуи, скорее всего неосознанно, теребил край водолазки Сакуры. Это не имело никакого сексуального подтекста, это не было каким-то намёком — это было нечто совсем иное.

***

Сакура не запомнила, когда Шисуи заснул. Ей с трудом верилось, что парень доверял ей настолько, чтобы спокойно спать рядом. Точнее, прямо на ней: его голова лежала у неё на плече, а рука едва касалась живота. Харуно никак не могла понять, что она думает по этому поводу. Он был тёплым. Всегда был тёплым. Во всех отношениях. Вес его тела не тяготил, а наоборот, создавал какое-то непонятное ощущение уюта, словно так и должно было быть. Ей вспомнился один разговор: Саске, или это был Итачи — она не запомнила, сказал, что Шисуи по своей природе весьма недоверчив, и обычно не подпускает к себе близко. А может, она сама это всё придумала. Харуно решила, что действия Шисуи были неосознанными. Из-за долгой работы под прикрытием он не мог позволить себе нормальный отдых, ведь должен был постоянно оставаться начеку. У него не имелось напарника, который бы дежурил во время его сна, и ему приходилось чутко реагировать на происходящее вокруг. Возможно, оказавшись в родной деревне после стольких лет напряжённой работы, он пытался быть нормальным? Сакуре было неловко, но… он совершенно этого не замечал. Или искусно делал вид, что ничего не видит. Если так подумать, Шисуи находился в деревне уже два месяца. И все люди, с которыми ему довелось общаться, были настроены дружественно и желали стать ему товарищами. А он выбрал её? И теперь так неосмотрительно доверяет… Немыслимо. Уму непостижимо. Сакура взглянула на него. Шисуи был прекрасен. Но в его красоте ощущалась какая-то трагичность. У него были длинные ресницы, острые скулы и волевой подбородок. А ещё густые чёрные волосы, которые слегка завивались и всегда находились в беспорядке. Мысли о нём в подобной плоскости заставляли её смущаться. Учиха прижимал её к себе, словно пытаясь стать к ней ещё ближе. Или наоборот, своими действиями, он старался привязать Сакуру к себе. Девушка перенесла вес своего тела на левую сторону и опустила правое плечо. Теперь его голова покоилась в более естественной позе. В таком положении шея у него вряд ли затечёт. Её действия, видимо, разбудили Шисуи: он нахмурился, дыхание стало глубже. Секундой позже он сам весь напрягся, а его чакра потяжелела. Сакуре стало не по себе. Она притихла. У него ночной кошмар? Нет, это было что-то другое. Его словно парализовало. Сакура знала, что у него ПТС*. Но она абсолютно не понимала, что с ним творилось и что послужило тому причиной. Она помнила их первое совместное задание, но не придала его кошмарам большого значения. Тогда ПТС ещё не был подтвержден, а информации не хватало, чтобы делать какие-то выводы. Шисуи состоял в АНБУ, но у Харуно это не вызывало никаких ассоциаций. Она сама была ирьёнином, и ей бессчётное количество раз приходилось мириться с тем, что пациент умер. Сакура понимала, что она либо с этим справится, либо чёрная дыра внутри сожрёт её без остатка. С Шисуи всё было не так с самого начала. Сакура не знала этого Учиху настолько хорошо, чтобы полностью осознавать, как ему можно помочь, но она не хотела просто стоять и смотреть, как тьма поглощает его. Шисуи был измучен. И его страдания доставляли Сакуре боль. — Шисуи, — тихо позвала она, прикасаясь пальцами к его руке. — Давай, ты должен проснуться. Она слегка потрясла его, пытаясь привести в чувство. В ответ он сжал её сильнее. Куноичи начала нервничать. Она его снова встряхнула — дыхание Шисуи участилось. Сакура была напугана: она не желала видеть, как он теряет контроль, как его пожирает истерика. Ей не хотелось слышать чужие крики. Это было бы невыносимо и страшно… видеть, как Шисуи становится больно. Харуно приложила руку к виску Учиха и пустила небольшое количество чакры в надежде, что хотя бы так она сможет вытащить его из ночного кошмара. И это помогло. Он дёрнулся, его дыхание сбилось, а затем он открыл глаза. Красные. Пылающие шаринганом. Напряжённая и не ожидавшая подобного Сакура дёрнулась в противоположную от него сторону. Она не могла вздохнуть, парализованная наполовину страхом, наполовину беспокойством. Он крепко держал её за руки, а его чакра бушевала. Осторожно. Ей следовало действовать осторожно. — Шисуи, — мягко позвала она, словно разговаривая с ребенком. — Шисуи, ты слышишь меня? Это Сакура. Учиха медленно моргнул, но ничего не ответил. — Шисуи, — с небольшим нажимом повторила девушка. — Это я, Сакура. Ты обучаешь меня кендзюцу, помнишь? Ты любишь темпуру из «Киото». Твоя мама покупает тебе десерт из заварного крема на день рождения, а ещё тебе нравится дождь и игра в салочки. — Сакура? — его голос дрогнул, глаза остекленели, хватка ослабла, но он не сделал ни малейшей попытки отпустить её. — Да, — ласково ответила она. Парень, казалось, наконец вырвался из оцепенения. Остатки его сна окончательно испарились. Он быстро заморгал и вздрогнул. — Шисуи? — Я… Прости меня, — он отпустил её руки и отодвинулся. Притихшая было чакра начала бушевать пуще прежнего. Твою мать. В такие моменты Шисуи совершенно не контролировал себя. Его шаринган активировался самостоятельно и… и кто знает, что ему могло стукнуть в голову. Он мог разрушить разум Сакуры каким-нибудь гендзюцу. Он мог причинить ей боль… Харуно увидела в его глазах признаки паники, неуверенности, страха и… ненависти. Нужно было подавить их. Немедленно. Сакура не ждала и не колебалась — она должна была помочь ему прямо сейчас. — Шисуи, — её руки обхватили его лицо. Она попыталась успокоить парня. — Шисуи, посмотри на меня, давай же, — голос её был мягким, но уверенным. — Посмотри на меня. Брюнет поднял на неё взгляд — по нему можно было чётко понять, что ему стало стыдно. Харуно никогда больше не хотела видеть подобное в его глазах. Он поджал губы и затаил дыхание. — Не извиняйся, — решительно произнесла куноичи, слегка улыбаясь. — Я здесь, видишь? Рядом. Сакура не могла сказать ему, что «всё будет хорошо», потому что сама не знала — будет ли. Она не была уверена, прекратятся ли ночные кошмары. Однако была уверена, что никогда не оставит его. Никогда не оставит его наедине с личными демонами. Вероятно, это была самая серьёзная клятва за всю жизнь, которую она могла дать, но её это не волновало. Она притянула Шисуи к себе и обняла. Его подбородок уткнулся ей в плечо, и он отчетливо почувствовал запах озёрной воды, исходящий от неё. Сакура одной рукой обхватила его за плечи, а пальцами другой зарылась в его волосы. Её щека крепко прижималась к щеке Шисуи. Так она пыталась сказать ему, что он не виноват и не должен беспокоиться. — Я здесь, — это единственное, что смогла прошептать куноичи. Сакура хотела, чтобы он утонул в ней. Чтобы он почувствовал её искренность, чтобы знал, что она защитит его. Она надеялась, что её действий было достаточно, чтобы Учиха всё понял. Шисуи расслабился, позволяя себя обнять. Сакура на мгновение отстранилась и поцеловала его в висок. Я рядом.